Гримм

«Мёртв? Быть того не может. Он же… Я же…» - мысли путались в голове Хейваджимы, не позволяя найти хотя бы одно логическое объяснение.       Детектив с помощником внимательно наблюдали за реакцией блондина, которую первый никак не ожидал увидеть именно такой – бурной. Брежнев изучал каждое мимическое движение, пытаясь уловить ложность эмоций парня, но всё только и указывало на то, что Хейваджима действительно был в шоке и не знал, что его брат был уже мёртвым, когда их машина попала под бензовоз. - Хейваджима-сан, - привлёк к себе внимание подозреваемого детектив, мысленно убеждая себя в том, что блондин лишь разыгрывает спектакль, строя из себя ни в чем не повинную жертву. Факты противоречили словам богатенького наследника, поэтому его можно было надолго засадить за жестокое убийство нескольких человек. Но вот внутренний голос детектива полушепотом твердил, что в этом деле что-то не чисто. Откуда взялось это странное чувство? Это всё из-за слов адвоката, которая так убедительно аргументировала невиновность своего клиента? Но ведь это её работа – убеждать в невиновности преступника. Нет, это не то. Здесь что-то не складывается. Вот только что?       Шизуо мрачно смотрел на Брежнева, ожидая от него каких-нибудь вопросов, но тот, похоже, о чем-то задумался. - Эм… шеф, - Кадота коснулся плеча детектива, от чего тот едва заметно дрогнул. - Ох, прошу прощения, - мужчина потер переносицу и глубоко вздохнул. – Хейваджима-сан, - он достал из папки несколько бумаг и разложил их перед Шизуо, - мы знаем, что в детстве вы лечились в частной психиатрической клинике. Неконтролируемые вспышки гнева и диссоциативное расстройство идентичности. - И что? – нахмурился блондин, не понимая, каким образом это связано с убийствами. – Меня вылечили. - Да. Нам рассказал ваш врач, - Брежнев придвинулся ближе. – А еще он сказал, что после выписки у вас случился рецидив. Вы несколько раз чуть не убили своего брата и отца. И всё из-за каких-то пустяков. Но, знаете, что меня заинтересовало больше всего? – уголки его губ приподнялись в почти незаметной усмешке. – Когда вы в гневе, вы становитесь необычайно сильны. Даже врачи не знают, из-за чего это происходит. Конечно, человек в состоянии гнева способен на многое, но это уже слишком. Хейваджима сжал кулаки и опустил взгляд на вмятину на столе. Конечно же, он помнил те случаи. Правда, осознание сделанного приходило уже после, а вспоминать в деталях он начинал где-то через день-два. Он сам понять не мог, откуда берётся эта чудовищная сила. За что его так наказали? Он был бы рад избавиться от неё. Он хотел стать обычным человеком. Но у природы, видимо, другие планы касательно него. - Вы, - продолжил детектив, - как и врачи, утверждаете, что находились в состоянии комы на момент убийства вашего отца. Но вот наружные камеры наблюдения, - его рука вновь скользнула в папку, доставая оттуда несколько снимков, - говорят иначе. Шизуо замер, вперившись взглядом в черно-белое изображение на лежащей ближе к нему фотографии. - Это невозможно, - неосознанно Хейваджима отрицательно мотнул головой, - перемещая взгляд с фотографии на фотографию. Вот он спрыгивает с пожарной лестницы, пересекает больничный сквер, перелазит через ограждение. – Это что, шутка такая? - Если бы это была шутка, вас бы здесь не было.       Шизуо просто не знал, что сказать. В голове с трудом укладывалась полученная информация, а понятия «Касука» и «уже был мёртв» никак не удавалось соотнести. Хейваджима ведь помнит, что брат был жив, когда они садились в машину. Да и отчего он мог умереть? - Хейваджима-сан, - детектив сцепил руки в замок, с прищуром глядя на подозреваемого, - как вам удалось симулировать состояние комы? - И что ты теперь будешь делать Хейваджима Шизуо? – усмехнулся парень, внимательно наблюдая за допросом, который транслировался через камеры наблюдения.       Вообще, Брежнев приказал отключить всю аппаратуру, чтобы никто даже не знал о том, что здесь ведется неофициальный допрос. Но в любой системе, даже самой, на первый взгляд надёжной, есть крохотная брешь – слабое место, которое определенно не выдержит мощной атаки.       Парень с ненавистью смотрел на блондина, мысленно ликуя, что все идёт по его плану. Он радовался тому, что его месть практически свершилась, что скоро последний из семьи Хейваджима отправится вслед за родственничками. Но он даже не задумывался над тем, что она бессмысленна. Прошлого не изменить. То, что произошло, все равно останется таковым. Но парню было плевать на это. Он был одержим местью. Он хотел, чтобы Шизуо ощутил то же, что и он – пустоту, одиночество, боль и страдания. Это была единственная его цель на данный момент. А что будет потом? Об этом он не думал. Ему не до этого. Сейчас все игроки следуют строго по его сценарию и ему нужно быть очень внимательным, ведь любое отклонение от плана может привести к провалу.       Его план был безупречен, ведь он просчитал ход каждого. Стоит ему дернуть за ниточку и марионетки тут же начнут выполнять запланированное им движение.       Он учел всё. Кроме одного. В его сценарии есть лишняя фигура, которая скрывается в тени.       В дверь комнаты для допросов тихо постучали. Кадота, стоявший у двери, открыл её, впуская полицейского. Мужчина средних лет вошел и, поклонившись Брежневу, протянул ему большой конверт с печатью: - Только что принесли. - Кто? – поинтересовался детектив, принимая из рук мужчины посылку. - Не знаю. Принесли дежурному, просили передать вам. - Ясно. Спасибо. Офицер поклонился и покинул помещение.       Детектив недоверчиво осмотрел конверт, затем, достав из внутреннего кармана пиджака складной нож, осторожно разрезал его. Внутри оказалось несколько листов бумаги с печатным текстом и печатями внизу. Достав их, мужчина принялся изучать содержимое. - Эй, Шизу-чан, - рядом с Хейваджимой появился Жнец. Вид у него был, мягко говоря, не очень. Тени под глазами, измученный вид, побледневшее лицо. Сейчас он был похож на воскресшего покойника.       Блондин сидел, не шевелясь и не сводя глаз с Брежнева и помощника, с головой ушедших в изучение документов. Он тряхнул головой, давая знак Гримму, что внимательно слушает его. - О-о-о-о, не хочешь, чтобы тебя за сумасшедшего приняли? – съязвил брюнет и склонился к уху так и не шелохнувшегося Шизуо. – Я нашел картину в мини-музее твоей матери. Хотя мини-музеем это даже назвать нельзя. Скорее, полноценный. Да… - он усмехнулся. – Так вот. Это не моя картина, не та, что покупала твоя мать у меня. Её рисовал не я, - Гримм замолчал, искоса взглянув на детектива, который, похоже уже дочитал документ, и теперь внимательно перечитывал последние несколько строчек. – Я рисую души людей. А эту картину нарисовал, - Жнец сделал небольшую паузу, - тот Художник-предсказатель. Шизуо резко повернул голову в сторону Гримма и встретился с ним взглядом. Эти алые омуты. В них плескался огонек азарта, выдающий владельца этих глаз с потрохами. В них прятался ответ на интересующий Хейваджиму вопрос. - И я знаю, кто он. Я его вспомнил. - Хейваджима-сан, - обратился к блондину детектив, на лице которого читалось замешательство, - скажите, в тот день, когда вы и ваш брат попали в аварию… Он был жив, когда садился в машину. Так? - Естественно, - кивнул парень. – Я его уложил на заднее сидение. А что? Шизуо краем глаза заметил, как Жнец неспешно обходит стол. И вот он уже стоит около детектива, заглядывая в бумаги, лежащие перед ним. Уголки его губ приподнялись в победной усмешке, словно только что Гримм раскрыл самую таинственную загадку этого мира. - А вы где-нибудь останавливались? – задал следующий вопрос Брежнев и, опустив взгляд на документ, еще раз пробежал взглядом по последним строчкам. - Эм… Не помню, - Хейваджима почесал затылок, пытаясь вспомнить тот день. – Причем здесь это? К чему эти вопросы? Не понимаю. Блондин увидел, как ухмылка на лице Жнеца стала еще шире. - Дело в том, что тело, которое извлекли из вашей машины... Это не ваш брат.