Yoshi-ashi

Идея позаниматься в библиотеке принадлежала, конечно же, Ами. Она разумно объяснила, что дома друг у друга они больше шумят, чем учатся, и там их окружает слишком много соблазнов вроде телевизора и холодильника. В библиотеке же отвлекаться не на что, плюс на них будут смотреть посетители, а значит, придется вести себя как положено. Меры экстремальные, что и говорить, но на носу целая череда контрольных, поэтому будет не лишним их применить. У Рей никаких контрольных не предвиделось, но она тоже решила пойти — за компанию. Девочки расположились за столом с учебниками, а она побрела по проходу, собираясь взять что-нибудь занимательное — альбом гравюр или сборник мифов и легенд. Дойдя до исторического раздела, она наткнулась на временный стенд, посвященный императорским регалиям, и задержалась возле него, разглядывая изображения меча, зеркала и драгоценной подвески. Знакомые образы напомнили о Харуке и Мичиру, и Рей наконец придумала, что ей почитать. Если Ами сказала правду — а Ами всегда говорит правду, — то где-то в недрах раздела современной литературы должна была стоять пятититомная сага «Талисманы» за их авторством. Рей представила, что там могло быть написано, развеселилась и помчалась к стойке информации — узнать, где можно разыскать этот шедевр. За стойкой обнаружился скучающий молодой стажер. Он листал хентайную мангу, положив ее поверх «Новой истории» Сэйсисая и хрустел чипсами, нарушая таким образом сразу два правила библиотеки: не проносить еду и не шуметь. Завидев Рей, стажер приободрился, переложил мангу под «Новую историю» и взъерошил волосы. Рей презрительно поджала губы. Стажер мог не стараться — он уже дискредитировал себя чипсами и порно, и вообще, Рей в нем интересовало только умение пользоваться электронным каталогом. По ее просьбе, сопровожденной очаровательной, но неприступной улыбкой, стажер открыл программу и принялся одним пальцем вбивать фамилии Мичиру и Харуки в строку поиска. Параллельно с этим он поводил бровями, ухмылялся, интересовался погодой, новыми реформами и школой Рей и в целом вел себя как круглый дурак. Рей окатывала его ледяной вежливостью, про себя отмечая, что нос у него благородный, да и сложение ничего, и мангу можно было бы простить, но вот чипсы… Да и зачем ей сдался неудачник, работающий за копейки на стойке информации, Рей не могла сказать. Разве что перед Котоно блеснуть. Но тут стажер наконец нашел искомое, и Рей двумя пальцами приняла у него бумажку с номером шкафа, названием отдела и жирными следами. — А как вы находите труды Аидзавы Сэйсисая? — грустно спросил стажер, осознав, что впечатления на юную красавицу он не произвел. — Удобны в маскировке, — елейным голосом пропела Рей и отошла от стойки, крайне довольная собой. Книги Харуки и Мичиру, судя по аннотации, были приключенческим романом. Рей притащила все пять штук на диван недалеко от девочек и принялась изучать. Обложки, к ее удивлению, были здорово истрепаны — книги пользовались популярностью. Рей открыла наугад самый зачитанный из томов… и немедленно захлопнула, низко опустив голову и пряча побагровевшее лицо. Она не читала ничего, кроме программной литературы и религиозных текстов, и была не в курсе модных книжных веяний. Поэтому эти самые веяния ее как обухом по голове огрели. Не привыкла приличная старшеклассница Рей Хино встречать в литературе подробнейшие описания секса. Бросив украдкой взгляды по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, Рей осторожно приоткрыла книгу еще раз и принялась читать, проникаясь ужасом и восхищеньем. На форзаце стоял девяносто пятый год — то есть, авторы на момент написания романа были младше, чем Рей сейчас. Рей воровато перелистнула страницу, в конце которой одна из героинь как раз запустила руку под одежду другой, и почувствовала, как низ живота наливается тяжестью. Это было плохо. Сейчас было не время и не место, и она была не лучше того стажера, читавшего на работе хентай. К тому же, в пятнадцати метрах от Рей сидели девочки, и если бы им захотелось отвлечься от учебы… На этом месте Рей поняла, что книжку ей, вообще-то, присоветовала Ами. То есть, она… читала? У Рей поплыла голова. Читала, знала, что там внутри, и ни словом не предупредила об этом. Наоборот, порекомендовала. Одна из героинь опустилась перед другой на колени и потянула пояс ее одежды. Жар лихорадочно запульсировал между ног Рей, она дрожащей рукой взялась за уголок страницы… И увидела, что девочки встают. Она в панике захлопнула книжку, сгребла тома, пихнула их на стоящий рядом стеклянный столик, торопливо закидала журналами и откинулась на спинку дивана. В промежности тянуло невыносимо, почти до боли, и Рей изо всех сил ущипнула себя за ногу, пытаясь перекрыть неприемлемую боль обыкновенной. Прием подействовал. К моменту, когда девочки подошли, Рей уже церемонно улыбалась, листая журнал по медиевистике, и по ней нельзя было сказать, что она только что балансировала на грани острейшего желания. — Чего это у тебя? — поинтересовалась Усаги, отворачивая обложку. — А, история. Ну, это неинтересно. — Что ты! — Ами осуждающе посмотрела на Усаги. — Это же эпоха Камакура, очень насыщенный событиями период. Он сам по себе как захватывающий роман. Правда, Рей? Рей сдержанно кивнула. Захватывающий роман, ну да. Только не тот, который про средневековье. Уже на выходе из библиотеки она тронула Ами за плечо и, убедившись, что девочки ушли вперед, сказала: — Интересные у тебя… вкусы, оказывается. Кто бы мог подумать. — Ты не согласна с моим мнением насчет периода Камакура? — понимающе спросила Ами. — Да, он действительно неоднозначен с исторической точки зрения… — Да нет! — Рей снова огляделась. — Я… про книги Харуки и Мичиру. — О, ты прочитала? — спросила Ами таким же невинным тоном. — Удивительно, правда? Ожидаемо наивный язык, но в целом — необычная трактовка жанра… — Ами, да там же порно на каждой странице! — Рей перешла на отчаянный шепот. — А, вот ты о чем, — Ами кивнула. — Да, подростковая гиперсексуальность — одна из главных тем серии. Я считаю, в пятой книге особенно хорошо дается ее раскрытие. Я бы поговорила с Мичиру, насколько их произведение перекликается с творчеством Мисимы и в принципе с ницшеанством, но не знаю, как подступиться. Ты бываешь у них чаще, чем я, можешь попробовать ее разговорить. Рей уставилась на Ами, не веря тому, что слышит. Ницшеанство. Разговорить Мичиру. Надо запомнить. — Минако, кстати, тоже понравилось, — заметила Ами, подняв на Рей чистые честные глаза. — Она высказывала очень интересные соображения по интересующему тебя вопросу. На этом Рей не выдержала. Не дожидаясь продолжения реплики, она замахала рукой убежавшим вперед девочкам и неизящно заорала, чтобы они прекратили нестись как ломовые кони и подождали отстающих, потому что не все тут в балетках. Девочки притормозили, и вышедший за рамки нормального диалог прекратился — к большому облегчению Рей. Остаток пути она провела, собачась с Усаги, потому что ничто так не помогало развеять напряжение, как хорошая, насыщенная щипками и толчками склока.

***

— Значит, так. С этого момента ты больше не заговариваешь о моей личной жизни, не несешь всякую любовную чушь и не играешься в Купидона. Я не встречаюсь с Котоно, но она хорошо целуется, и я решила отточить на ней свое мастерство — вот и все! Так что можешь закрыть тему и вернуться к своим обычным безмозглым шуткам. Рей и Усаги находились возле стенда с уцененными юбками и занимались совершенно не осмотром одежды. Усаги жевала припасенные в кармане бисквиты, а Рей шипела. Они пришли сюда сдавать купленные недавно кимоно. Идеальная стратегия «ни йеной больше» принадлежала Рей, и по ней следовало пощеголять на празднике в новой одежде, а потом сдать по чеку, как не подошедшую. На эту меркантильную авантюру из всех девочек пошла только Усаги, поэтому сегодня она притащилась со своим пакетом вслед за Рей, поддержала ее при разборках на кассе, — морально, — а потом довела до белого каления липучими вопросами про несуществующий роман с одноклассницей. — У самой у тебя шутки безмозглые, — заявила Усаги, роняя крошки на юбки. — Не хочешь рассказывать — не надо. Не больно-то и хотелось. Смотри, какое платье клевое. Давай примерим. — Если только ты его печеньем не заплюешь, — проворчала Рей, чувствуя, что желание придушить Усаги понемногу сдает позиции. — Только я хочу сказать, — Усаги запустила руки в блестящий шелк, — что ты не должна стесняться своих чувств, Рей. Я твоя подруга и поддержу тебя. Рей закатила глаза. Желание вернулось на место, только теперь хотелось не придушить Усаги, а отшлепать ее по заднице за эту по-дурацки трогательную откровенность. Усаги сняла платье с вешалки и потрусила к переодевалкам. Рей перебрала несколько моделей, остановилась на обтягивающем красном, в пол, с расходящейся водопадом юбкой, и проследовала за Усаги. Вряд ли она наденет хоть куда-то такую кричащую вещь, но повертеться перед зеркалом не зазорно. В кабинке она освободилась от школьной формы и скользнула в прохладный шелк. Платье опало, задержавшись на груди и бедрах, и захлестнулось вокруг лодыжек. Рей прижала лиф к себе, повернулась направо, налево и осталась крайне довольна. Еще бы молнию сзади застегнуть… Рей стукнула в стенку кабинки. — Эй, ты там жива? — С трудом. С застежкой не справляюсь, — пропыхтели в ответ. — Вот тупица. А я на что? Иди сюда, мне тоже нужны твои руки. Усаги бочком проскользнула в кабинку и ахнула. Рей подавила торжествующее чувство победы и презрительно фыркнула: — Что, сражена моей умопомрачающей красотой и в целом сногсшибательностью? Правильно, учись хорошему вкусу, пока есть шанс. — Рей, ты противная! Я уже собиралась сказать, что тебе ужасно идет, но теперь не буду, — и тут же рассмеялась сама, сообразив, что сморозила. — Ладно, тебе тоже неплохо, — смилостивилась Рей, любуясь собой и желая дать Усаги больший обзор — пусть еще поахает. — Застегни мне молнию, увидишь, каким бывает настоящее совершенство. Рей выгнула спину, подмигнула себе в зеркале, готовясь к тугому нажиму застегнутого чехла... И чуть не упала. Она даже не поняла сперва, что происходит, но ее неприкрытую тканью кожу вдруг обожгло, как будто ее задели оголенные провода, и она запоздало поняла, что ее коснулись руки Усаги. Платье было откровенным, вырез шел по всей спине, лиф держался только за счёт каркаса, а молния начиналась чуть выше колен и заканчивалась возле талии. Электрические пальцы Усаги чиркнули по задней стороне бедер Рей, по трусикам и затормозили возле копчика. Они шли вверх, а Рей хотелось, чтобы вниз. Они едва касались, а Рей хотелось, чтобы они вцепились с силой, смяли, чтобы они были властными и требовательными. Она схватилась за вешалку. В ушах гудело. С трудом через звон она расслышала «Ну, повернись!» — и повернулась, пытаясь понять, что за чертовщина с ней творится. «Ты не заслуживаешь комплиментов, но ты красивая, Рей!» Губы Усаги шевелились, и Рей смотрела, как они разлепляются, показывая жемчужины зубов, и механически отмечала — да, не заслуживает. Да, красивая. Да, надо застегнуть платье Усаги. Та обернулась, и Рей снова накрыло. Кожа Усаги, чуть пережатая резинкой трусиков, с розоватым следом от лифчика, так и просила, чтобы по ней с силой прошлись жесткие пальцы, оставив белые затухающие следы, а потом, губы, зубы, язык. Рей представила мокрую дорожку слюны, прерванную следами мягких укусов, и едва не застонала. В мозгу закачалась сцена из вчерашней книги, и Рей зажмурилась, чтобы не последовать за возбужденной и жаждущей героиней. Она нашарила молнию и потянула ее вверх, спотыкаясь и дергаясь, чувствуя мягкость и теплоту Усаги под своими влажными ладонями, чувствуя, как скользит по нежной коже воздушный шелк, как плотно облегает ее собственные бедра красное узкое платье. Усаги выпорхнула из кабинки, чтобы подбежать к большому зеркалу, а Рей прислонилась к стене и до крови закусила губу. Нет. Она сказала — «нет». Чертовщина? Не обманывай себя, Хино Рей. Чертовщина бывает у провинциальных гадалок и суеверных бабулек. То, что творится с тобой, дорогая, называется куда проще. Рей злобно усмехнулась. Похоть. Даже если забыть про все эти фантазии с укусами, пульсация между ног говорила сама за себя. Рей сжала бедра, вцепилась через ткань ногтями в груди, с облегчением чувствуя, что боль превозмогает желание. Она ущипнула себя за соски и медленно скрутила. Вожделение отступило, и Рей хищно улыбнулась. Вот так. Хорошо. Никаких внеплановых ощущений. Потому что Рей не хочет, не собирается, в жизни не подумает желать Усаги. Рей вышла из примерочной кабинки, самоуверенно улыбаясь, чувствуя, что на нее смотрят и убеждая себя, что купается в этих взглядах. Усаги кружилась перед зеркалом, и Рей сжала кулаки, заставляя себя раздавить то, что вновь заискрилось внутри. Конечно, она выбрала белое, она всегда выбирает белое, невеста без места. Кто-то уже дал ей накидку, и та воздушным облаком обнимала плечи. Рей стиснула зубы, сосредоточилась и встала рядом, расправив плечи и уперев руку в бедро. — Ты похожа на торт. — Да ну тебя, — Усаги снова обнажила зубы в улыбке. Она ни на секунду не поверила словам Рей, и та в испуге прислушалась к собственному голосу — нельзя ли в нем уловить хоть какой-то намек на произошедшее. — Не вредничай, скажи, что красиво, — Усаги развернулась спиной к зеркалу и выгнулась. Красиво. Черт бы ее побрал. Рей заставила себя не отводить взгляд и не впиваться им, сделала гримасу и удостоила Усаги небрежным кивком: — Ну так и быть. Ничего. Только бы она не поняла. Только бы не догадалась. Только бы не заметила, что у Рей все еще дрожат пальцы, а голос приобрел нехарактерную хрипотцу. Она собрала волю в кулак и помогла Усаги выбраться из платья, осыпая ее необоснованными оскорблениями. Усаги обиделась уже всерьез и, помогая переодеться Рей, царапнула ногтями по ее спине — жест, от которого та чуть не взвыла. Рей вышла из примерочной первой, яростно хлобыстнув дверью, и ушла прочь, не обернувшись на огорченную, не понимающую, рассерженную Усаги. Дома она пролетела прямо к себе, не ужиная, проверила защелку, дернула занавески, выкарабкалась из одежды и упала на кровать. Никогда прежде Рей Хино не онанировала так яростно и жестоко, как сегодня, вцепившись зубами в подушку и глотая собственный ненавидящий крик.