Хрустальное небо

      Как же давно Тсунаеши не носила платья. Такого как дома, пышного с рюшами и оборками, ярко-алого кровавого оттенка. Девочке оно совсем не нравилось. Такое странное, уже совсем непривычное. Слишком дорогое и вычурное. И вся обстановка, что ее окружала, была точно такой же помпезной и невообразимо бездушной.       Большая, богато обставленная комната, громоздкая золоченая мебель и огромная кровать с балдахином, посреди всего этого великолепия. Довершала картину золотистая решетка на окне. Птичка в клетке. От всего этого хотелось завыть раненным зверем. Но внутри будто что-то надломилось, заставляя с безразличием взирать на все это "великолепие", утопая в глубоком кресле.       Совсем не этого ожидала маленькая принцесса, когда ее забирали из борделя. Девочка почти ничего не соображала от боли и могла только безвольной куклой висеть на руках своего мучителя. Кажется даже обитатели борделя смотрели на нее с жалостью. Но утверждать этого Тсуна не могла. Какого же было удивление девочки, когда ее привезли в большой особняк и, вместо того, чтобы закинуть в какую-нибудь комнатушку, в лучшем случае, ей позвали врача и разместили в роскошных покоях. Да и после обращались как с фарфоровой статуэткой. Впрочем, девочка здраво полагала, что долго такое не продлится. Не просто же так ее решили выкупить? Но она ошиблась, а Интуиция молчала, отчего принцесса ощущала себя крайне беззащитной.       А затишье все не прекращалось. Принцесса все так же носила роскошные платья и пила зеленый чай из фарфоровой кружки. Дни текли невыносимо медленно, утро сменялось вечером, тот опять днем. Все перевернулось вверх дном. А Тсунаеши все сидела в глубоком кресле и потягивала чай. Изредка девочка бросала тоскливые взгляды на окно, но даже это чувство вскоре меркло, и ее глаза становились тусклыми стеклянными пустышками. Тсунаеши медленно умирала.       Вскоре девочка даже не могла встать с кровати, проводя во снах большую часть суток. О ней словно забыли, выкинули из жизни, посадив в изоляцию. Молчаливые слуги все так же исправно приносили еду. Даже пару раз заходил доктор. Но ничего делать не стал. Если пациент не желает жить, то лечить его все равно бесполезно. А время все шло.       Тсуна все больше напоминала куклу. Тоненькие слабые ручки и ножки, молочно-белая кожа, вьющиеся каштановые волосы до плеч и огромные карие глаза, с безразличием взирающие на тебя. Пышные платья лишь подчеркивали хрупкость и изящность девочки. Одевать в них Тсуну так и не перестали, а девочка и не противилась, ей было все равно. Разумом она была где-то там, со своей маленькой семьей. Там они смеялись все вместе. Рядом были мелкие и Даниэль... Тсунаеши все реже открывает глаза.       Каждый сон похож на маленькую смерть. Теперь Тсуна боится засыпать. Каждый раз девочка с криком вскакивает с кровати, стараясь скинуть с себя путы ночного кошмара. Семья больше не приходит и только противный смех бьет по нервам, наигрывая неизвестную принцессе мелодию. Тсунаеши по настоящему страшно. В душе смятение, а в голове кавардак. Она же сломана. Разве нет? Так почему так невыносимо страшно. Куклы же пустые и бездушные. Или Тсуна ошиблась? И вовсе она не кукла? Руки мелко дрожат, и чай каждый раз оказывается на дорогом платье. Маленькой принцессе больше не все равно, она кричать от ужаса готова, только бы разрушить эту непроницаемо-черную тишину.       Уже неделю к ней никто не заходит. Лишь каждое утро под дверью оказывается неизменный поднос с едой. Тсунаеши сбивает свои маленькие кулачки в кровь, срывает связки, хрипит, пытаясь дозваться хоть до кого-нибудь. Маленькая принцесса сходит с ума от одиночества. Как же жестоко она ошиблась, назвав себя куклой. Все она чувствует и от этого выть хочется, слишком уж больно.       Девочка в одной белоснежной рубашке лежит на полу комнаты. Тсунаеши с ужасом смотрит на белый потолок своей клетки, золотистая решетка на окне уже покрыта тонким слоем засохшей крови. По щекам девочки текут слезы, губы дрожат, а кровоточащие руки цепляется за ковер. Тсуна безумно хочет оказаться куклой, им же все равно, они же не чувствуют. Не чувствуют же? Тонкие руки с силой закрывают уши, маленькая принцесса корчится на полу. Слишком тихо, тишина оглушает. Тсунаеши в ужасе. "Побыстрее бы это кончилось..." Тсунаеши с надеждой смотрит в окно.       "Моей птичке надоела золотая клетка." - мужчина усмехается, глядя на принцессу, свернувшуюся калачиком. Теперь девочка готова. Все же от той куколки, какой она была в борделе, было бы сложновато добиться нужного результата. Пламя ведь живое, эмоциональное. А не безвольно-тусклое, каким могло бы стать, не прими он решительных мер. Да и наблюдать за девчонкой было крайне забавно. Она была интересной подопытной. Но пора бы и меру знать. Слетевшая с катушек малявка ему не нужна. Мужчина прикрывает глаза, откидываясь на спинку стула. - Не проснулась ли моя птичка? - насмешливый голос заставляет Тсунаеши немедленно распахнуть глаза. Перед ней на корточках сидит тот самый мужчина и ехидно ухмыляется. Маленькая принцесса бледнеет, стараясь отползти подальше, боль от его ударов запомнилась слишком хорошо. Взгляд девочка испуганно мечется по комнате, не находя укрытия. Тсунаеши заходится хриплым смехом, отдающим безумием. Ей очень страшно. Хочется плакать. Но принцессы они гордые. Тсунаеши все вспомнила и больше не собирается забывать, как и отказываться от своей гордости.       Мужчина с интересом следил за переменами в настроении маленькой принцессы. "Все же перестарался..." - отметил про себя он, видя безумие святящееся в ореховых глазах. "На недельку опоздал.." - с досадой подумал темноволосый, протягивая руку к девочке.       Тсунаеши отшатнулась от протянутой конечности, отползая к стене. Но мужчина не спешил действовать, все так же неподвижно сидя и смотря на нее. Девочка была похожа на дикого зверька, особенно глазами. А зверей надо приручать лаской и только лаской. Кнут тут ничем не поможет, только испортит и так не блестящее положение. - Не бойся, птичка. Я не причиню тебе вреда. Пока, - мужчина усмехнулся, видя недоверие в глазах Тсуны. И все-таки девочка неуверенно придвинулась к темноволосому, хватаясь за протянутую руку. Это пока почему-то убедило юную принцессу. - Умная девочка, - хмыкнул мужчина, с легкостью поднимая ничего не весящую девочку, - А теперь приведем тебя в порядок, птичка. Тебя как зовут? - поинтересовался он, поднимаясь с девочкой на руках. Тсуна тихонько взвизгнула, приобнимая его за шею, чтобы не упасть. - Тсунаеши, - тихо ответила девочка, недоверчиво посматривая на темноволосого. Мужчина уверенно шагал по коридору, двигаясь к своей, неизвестной Тсуне цели. - Дарио, - представился мужчина, сворачивая направо. Вскоре они уже стояли перед дверью одной из комнат. Темноволосый пинком отворил дверь, заходя внутрь, - Слезай, птичка, прибыли.       Мужчина присел на корточки, спуская девочку с рук. Тсунаеши мгновенно слезла, отходя на пару шагов и только после этого осматриваясь. Они стояли в большом помещение, полностью забитом шкафами. Принцесса в недоумении посмотрела на Дарио, надеясь на пояснение. - Не переживай ты так, птичка. Мы всего лишь выберем для тебя одежду. Алый явно не твой цвет, не так ли? - усмехнулся темноволосый. Мужчина жестом указал на шкафы, разрешая девочке действовать. Тсунаеши настороженно глянула на него, но отказываться от столь щедрого дара не стала. Различные наряды и аксессуары не вызывали никаких чувств, так что Тсунаеши довольно быстро определилась с выбором. - Белый? Уверена, птичка? Хотя... Он идеально подчеркнет твое безумие, - Дарио прошелся оценивающимся взглядом по фигурке девочки. На многих других он бы смотрелся излишне вычурно, но не на ней. Девочка не казалась чище и невиннее, даже наоборот. "Что ж, раз с этим мы определились, то пора бы приступать к основному..." - фыркнул мужчина, становясь серьезным, - У тебя есть способности, птичка, - фыркнул мужчина, демонстрируя принцессе слабый огонек, - И ты станешь моей ученицей, все ясно? - поинтересовался он у Тсуны. Девочке оставалось только кивнуть, другого от нее и не ждали.       Потянулась бесконечная вереница серых будней и отчаянных молитв по ночам. Тсунаеши никогда не забудет свою семью. Правда вряд ли сможет что-то поделать с их разлукой. Сейчас она лишь птичка, посаженная в свою золотую клетку.       Девочка так и не смогла научится чему-то у Дарио. Сплошная теория, которой пичкал ее мужчина, никак не хотела усваиваться, а о практике и вовсе стоило забыть. Все попытки вызвать пламя заканчивались весьма плачевно для маленькой принцессы. Тсунаеши практически перестала спать. Страх так и не исчез со временем. - Тсунаеши, просыпайся! - громкий голос Дарио вырвал девочку из объятий сна, заставляя ее вернуться в реальность. Маленькая принцесса приоткрыла глаза, недовольно глядя на учителя. Тот выглядел подозрительно обеспокоенным, а из гостиной слышались чужие голоса. Тсуна насторожилась, напряженно глядя на мужчину. Темноволосый жестом приказал девочке одеться и вышел, не сказав не слова. Девочка быстро оделась, стараясь заглушить крики интуиции. Надвигается что-то нехорошее, это Тсуна может утверждать с полной уверенностью. Маленькая принцесса вышла из комнаты, неуверенно глядя на учителя.       В полной тишине они проследовали в гостиную. Там по хозяйски расположилась группа мужчин, на всех без исключения были белые халаты, заставлющие ошибочно принимать их за врачей. Тсунаеши передернула плечиками, глядя на них. "Дяди" категорически не понравились юной принцессе. - Это она? - нахмурился один из мужчин, разглядывая Тсуну, - А впрочем... Пойдет и она, - хмыкнул ученый, переводя взгляд на своих товарищей. Тсунаеши непонимающе посмотрела на учителя, опасливо косясь на незнакомцев. - Она, - негромко подтвердил мужчина, похлопав девочку по плечу, - Эту птичку зовут Тсунаеши. Только вот толком она ничего не умеет. Слишком слабое пламя, - произнес Дарио, в глубине души надеясь, что девочку не тронут. - Я же сказал пойдет. - недовольно перебил светловолосый ученый, - Мы забираем девочку, - добавил он, решительно протягивая руку к Тсуне. - Жалко, конечно, но что уж поделать, тебе предется пойти с ними, - пробормотал Дарио девочке на ухо, тем временем подталкивая Тсуну к группе незнакомых мужчин, - Не злись, птичка, я тоже хочу жить, - усмехнулся темноволосый в ответ на вопросительный взгляд Тсуны. На сердце образовалась непонятная горечь, когда мужчина глянул на сгорбленную фигурку девочки, которая уходила в окружении ученых. И все же поделать он ничего не мог. Дарио тяжело вздохнул, последний раз взглянув на Тсуну, и зашел в дом.       А вечером на месте особняка расцвели огненные цветы...