Все дороги ведут в Париж

После бессонной ночи занятия в университете казались настоящей пыткой. С последней пары Томас попросту ушел, едва удержавшись от желания показать преподавателю и всей аудитории средний палец, в последний момент решив, что родители его все-таки хорошо воспитали. Дорогу домой он помнил как в тумане — его буквально шатало из стороны в сторону от усталости, и единственное, чего Томасу хотелось — упасть на кровать и уснуть мертвым сном. Желательно без сновидений. Хотелось просто провалиться в чернильную пустоту и не видеть ничего. Вчерашний сон не шел из головы, и Томас раз за разом проматывал его в голове, акцентируя внимание на тех или иных деталях. К примеру, то, насколько незаметно (профессионально?) незнакомый паренек стащил у него деньги, или то, как много презрения было в его глазах. От этих глаз вообще в дрожь бросало, если честно — слишком холодные. Интересно, увидит ли Томас продолжение, когда уснет? Встретит ли еще раз этого мальчишку? Он понимал, что сгорает от нетерпения поскорее упасть в сон, но желание хотя бы один раз проспать без ярких сновидений пересиливало все остальное. Все это слишком выматывало, сбивало с толку, и Томасу казалось, что реальность ускользает из его пальцев. Едва переступив порог квартиры, он почувствовал запах пиццы. Томас скинул обувь и почти влетел в гостиную. И точно — Минхо сидел перед телевизором, закинув ноги на журнальный столик и поедая огромный кусок пиццы. Заметив сбоку шевеление, он обернулся и так и застыл с открытым ртом; его лицо мгновенно приобрело выражение нашкодившего щенка. — Что, один хотел все схомячить? — Томас усмехнулся, садясь рядом. — Схомячишь тут. Ты же запах пиццы с другого конца города учуешь, — Минхо откусил большой кусок и принялся ритмично его жевать. — Как день прошел? — Отвратно, — Томас потянулся к коробке. — Сейчас поем и сразу пойду спать. — Фу, чувак, заваливаться спать сразу после того, как поел, — Минхо скривился, но почти сразу засмеялся. — Отстань. Тоже мне, приверженец здорового образа жизни, — Томас с блаженством на лице взял самый большой кусок и принялся его поедать. — Не боишься спать? — с опаской спросили у него. — С чего бы? — он от удивления даже перестал жевать. — Тебе же кошмары постоянно снятся, — последовал ответ. — Я бы не назвал это кошмарами. — Ну да. Зато после ты весь день ходишь обдолбаный. Словно тебя за одну ночь укатало в постели десять горячих красоток одновременно, — Минхо хохотнул, за что получил такой сильный тычок в бок, что поперхнулся пиццей. — Просто эти сны чересчур… эмоциональные. Да, назовем их эмоциональными, — кивнул Томас после минутного раздумья. — Я, честно говоря, сам не понимаю, почему они меня так выматывают. Иногда я даже думаю, что было бы лучше без них. Но все-таки… — Но все-таки? — Минхо отхлебнул из стакана с колой. — Я не знаю, как тебе это объяснить. Да и вообще, — Томас посмотрел на друга взглядом, полным скептицизма, — я уже сто раз тебе все это рассказывал. Не надо делать такое удивленно-заинтересованное лицо, словно слышишь все это в первый раз. — Иди уже, — Минхо подтолкнул его. — Выглядишь похуже меня после двух ночных смен подряд. Томас дожевал кусок пиццы и послушно встал, пружиня на ватных ногах. Наспех умывшись и почистив зубы, он упал на кровать, поленившись даже принять позу поудобнее — сил не хватало даже на то, чтобы повернуть голову. Кажется, он провалился в сон, даже не закрыв полностью глаза.

* * *

Томасу снилось, что он флиртовал с какой-то абсолютно незнакомой ему дамой. Английский она знала плохо и говорила с ужасным акцентом, который бил по ушам, и Томас то и дело удерживал себя от желания скривиться. Наверное, этой женщине стоило похлопать — с таким упорством пытаться захватить в свои сети красивого молодого сына предпринимателя, почти не зная при этом его родного языка. Томас сам едва ли мог сказать пару предложений на французском, поэтому даже не пытался строить из себя не весть кого. На флирт он отвечал нехотя, лениво, про себя думая лишь о том, что Галли сегодня задерживается. С Галли он познакомился не так давно — тот помогал ему освоиться на новом месте. Сам Галли был родом из Англии, но половину жизни прожил здесь — по той же причине, что и Томас, поэтому у них с самого начала было много общего. Галли был веселым, остроумным и за словом в карман никогда не лез. Он частенько подкалывал Томаса, и первое время тот даже злился, но быстро привык к характеру британца, вокруг которого девушки вились не меньше, чем вокруг него самого. Пожалуй, если бы не он, Томас вряд ли бы сумел так быстро влиться в здешние круги — Галли ввел его в курс дела, доходчиво объяснив, с кем стоит водить дружбу, а от кого — держаться подальше. Сегодня Галли должен был принести подписанные документы на разрешение перестройки одного заброшенного здания на окраине Парижа — именно это место Томас выбрал для основания будущего филиала компании отца. С документами и покупкой недвижимости в это время было чрезвычайно туго, поэтому Галли любезно предложил свою помощь, ибо у него здорово получалось заговаривать зубы кому угодно. Надо сказать, если бы не он, у Томаса даже не вышло бы купить себе здесь квартиру, хотя денег на это было более чем достаточно. Едва завидев Галли, который неспешно шел вперед по улице, статно покуривая сигару, Томас быстро откланялся перед настойчивой дамой и направился ему навстречу, чувствуя на своей спине полный разочарования взгляд покинутой им женщины. — Опаздываешь, приятель, — Томас пожал Галли руку, и тот усмехнулся, достав изо рта сигару. — Вышла небольшая заминка, — он достал из кармана сложенные вчетверо несколько листков и протянул Томасу. — Держи. Теперь можешь делать с тем зданием что душе угодно. — Отлично. Спасибо тебе, — он тут же спрятал документы во внутренний карман пиджака и облегченно улыбнулся. — Сегодня вечером я угощаю. — Прекрасно, — Галли похлопал Томаса по плечу. — Я знаю одно чудесное местечко рядом с пристанью. Пока они шли по улице и разговаривали об общих знакомых, перемывая им косточки, Томас никак не мог сдержать просящуюся на лицо улыбку. Все складывалось даже лучше, чем он предполагал. Отец будет доволен. Наверное, нужно написать ему письмо и отчитаться об успехах, но Томас решил, что обдумает то, что будет писать, завтра и никак не раньше. Когда у входа в кабак они наткнулись на каких-то знакомых Галли, которые тут же радостно утянули его в бессмысленный разговор, посвященный ругани на современную власть, Томас поспешил ретироваться, шепнув другу, что пройдется по пристани. Тот кивнул, извиняясь взглядом. Томасу нравилась Сена — то, как от реки пахло тиной, как приятно звучал звук ударяющихся волн о берег. У Сены даже цвет был приятный — такой зеленоватый, местами почти изумрудный. Томас облокотился о перила и посмотрел вниз, на пристань, полной грудью вдыхая речной запах. Рабочие таскали какие-то ящики на небольшой корабль, готовящийся к отплытию. Он со скучающим видом принялся наблюдать за ними, размышляя о том, насколько ему повезло родиться в семье богатого человека. Один из рабочих устало присел на один из ящиков, откидывая с потного лба спутанные светлые волосы. Лицо Томаса непроизвольно вытянулось, когда он узнал его — тот самый мальчишка, что несколько дней назад самым наглым образом стащил у него деньги. Выглядел паренек совсем усталым — наверное, таскал ящики с самого утра. Одет он был в ту же самую одежду, что и в прошлый раз. Томас стоял совсем недалеко и даже мог рассмотреть серьезные карие глаза, взгляд которых был направлен в сторону противоположного берега Сены. Какой-то мужчина (судя по всему, именно он следил за перетаскиванием ящиков на судно) подбежал к пареньку и принялся его отчитывать за то, что он замедляет работу. Тот мгновенно вскочил и с обречением на лице поднял на руки ящик, на котором до этого сидел. Томас скривился и сам не понял, почему — не то чтобы он испытывал жалость, но и смотреть на это было мало приятного. Несколько минут он задумчиво наблюдал за мальчишкой, проматывая в голове их первую встречу. Наверное, ненависть этого пацана к нему была вполне понятна — Томас родился в обеспеченной семье и не знал, что значит тяжелый труд, но в то же время сам он не считал, что ему все просто падает на голову. Он тоже трудился, пусть и не таская ящики. В голове вдруг образовалась совершенно дикая идея, и Томас аж икнул от неожиданности. Нет, с чего бы ему вообще задумываться о таких вещах, он же не крестная фея и не борец за права обделенных жизнью. Но, наблюдая за сгорбившейся худой фигуркой парня, Томас понимал, что чувствует себя на удивление паршиво. И понимай, как хочешь. Впрочем, просто так уйти он в любом случае не мог — слишком живы в его памяти воспоминания о том, насколько наглым оказался этот паренек. Едва рабочие закончили таскать ящики и начали расходиться, Томас выпрямился и подошел к лестнице, останавливаясь в ожидании и некоторой нерешительности. Когда светловолосый незнакомец поднялся вверх по ступенькам и увидел его, то просто врос ногами в землю. — Вот мы и встретились снова, — с легкой усмешкой произнес Томас. — Ты следишь за мной? — на него посмотрели чуть ли не с вызовом. — Заняться мне больше нечем, — он закатил глаза. — Что тебе нужно? — паренек смотрел на Томаса с нескрываемым подозрением, готовясь в любой момент пуститься наутек. — Хочешь получить свои деньги обратно? — Нет, — самодовольная ухмылка сползла с его лица, и он непроизвольно нахмурился. — Тогда что? Тебе нравится наблюдать за тем, как люди таскают ящики? — Слушай, парень. Ты чего такой дерзкий? — Томас не злился, но был искренне удивлен поведению паренька. Как будто это не он спер деньги, а сам Томас. Незнакомец молчал, насупившись, и недоверчивым взглядом изучал его лицо, каждый раз отводя взгляд, стоило Томасу попытаться заглянуть ему в глаза. — Я так понимаю, тебе нужны деньги, — сказал он, выдержав довольно длинную паузу. — Тебе-то что? Томас беззвучно рассмеялся. И правда. Ему-то что. Он и сам не знал. Если Томас скажет, что ему стало жалко этого паренька, тот молча откусит ему голову, ибо дураку было понятно, что тут гордость бьет изо всех щелей, несмотря на весьма унылый расклад вещей. — Я не думаю, что ты много получаешь, таская эти ящики, а воровать еще раз не советую. Тебе повезло, что это был я. Любой другой тут же сдал бы тебя жандармам, — Томас изучал растерявшееся лицо мальчишки, размышляя, сколько ему лет. — Тебе сколько? Лет пятнадцать? Тот усмехнулся и впервые посмотрел ему прямо в глаза. — Двадцать два. Еще вопросы? Томас опешил. Вот это поворот. — Мы ровесники. Надо же, — он потер рукой шею, пытаясь соображать как можно быстрее. — Скажи, тебе нравятся мужчины? — Что? — парень отшатнулся, смотря на Томаса как на больного на голову. — Ты с ума сошел что ли? — Это значит «нет»? Потому что твой ответ должен быть именно таким, — он с улыбкой всматривался в глаза напротив. — Предлагаю тебе простой способ заработать денег. — Уж не намекаешь ли ты на… — Господи, нет, — Томас возвел глаза к небу, — прости, но ты не в моем вкусе. Незнакомец громко фыркнул. — Какое большое упущение для меня. Простите, господин, что не подхожу под ваши стандарты, — он оттянул на одном глазу нижнее веко и показал Томасу язык. Тот кашлянул в кулак, пытаясь сдержать смех. Это будет весело, все сомнений. — Так что ты думаешь о моем предложении? — Я даже не знаю, в чем оно заключается. Томас задумался на секунду, пытаясь сформулировать мысль, после чего с усмешкой пояснил: — Мне нужен человек, который будет отводить от меня взгляды дам. — Богатенький мальчик устал от внимания женщин? — паренек оперся о перила и наградил Томаса взглядом, полным насмешки. — Можно и так сказать. И хватит язвить, будь так любезен, — он скривился, уже жалея о своем предложении. — То есть ты хочешь, чтобы я на публике корчил из себя влюбленного в тебя идиота? — Называй это как хочешь, — Томас сунул руки в карманы пиджака. — Тем не менее, мое дело — предложить. Соглашаться или нет — тебе решать. Он развернулся, собираясь пойти обратно к Галли, с раздражением ругая себя за порывистость, но паренек окликнул его. — Я согласен, — он с каким-то глубоким сожалением посмотрел на реку. — Мне все равно нечего терять. — Тогда могу я узнать твое имя? — Томас развернулся, останавливаясь. — Ньют. Меня зовут Ньют, — он с неуверенностью перевел на него взгляд. — Очень приятно, Ньют. Я Том, — он хотел было протянуть руку для рукопожатия, но в последний момент передумал. — Томми, значит, — Ньют беззлобно улыбнулся одними уголками губ, и Томаса непроизвольно передернуло от такого варианта его имени. Ох, Томас. Во что ты только что ввязался.