Все дороги ведут в Париж

Первое, что вспомнил Томас, проснувшись утром, — имя светловолосого паренька. Ньют. Такое странное, надо сказать, имя, но оно накрепко отпечаталось у него в памяти. На какой-то момент Томасу подумалось, что он уже слышал его однажды. Более того — даже видел где-то хозяина этого имени, но Томас лишь улыбался, прекрасно осознавая то, что это никак не могло быть правдой. Все эти сны — лишь плод его больного воображения, которое решило сыграть с ним злую шутку и утянуть в мир бесконечных фантазий, в другую реальность, где все казалось проще, чем оно есть на самом деле. Проще — так ли это? Жаря яичницу, Томас витал в облаках, без конца повторяя имя Ньюта — сначала неуверенно и тихо, а потом громко и четко, словно пытаясь свыкнуться с его звучанием, пробуя каждую букву на вкус. Ньют был лишь героем его снов, одного большого длинного сна, которому не было видно конца, но лицо этого парня казалось настолько родным и знакомым, что Томас невольно вздрагивал каждый раз, стоило образу Ньюта всплыть в голове. День прошел мимо него: и занятия в университете, и дорога домой, и разговоры с Минхо о каких-то глупых вещах, что казались совсем приземленными и чужими. Томас жил лишь мыслью о том, что вот наступит ночь, и — он уснет. Уснет, чтобы снова очутиться на улицах Парижа, чтобы снова встретиться с Галли и посетить очередной пышный банкет. Может быть, чтобы снова встретить Ньюта. Засыпая, Томас мысленно желал, чтобы в этот раз его сон не прервали на самом интересном моменте.

* * *

Наспех написав на клочке бумаги свой адрес, который позже он вручил Ньюту, Томас совсем не ожидал, что тот придет точно в обговоренное ранее время и ни минутой позже. Пунктуальность заносчивого паренька не могла не радовать. Томас пропустил его внутрь своей квартиры, не удержавшись от довольной ухмылки. Почему-то он до последнего думал, что Ньют передумает и попросту не придет. Но тот пришел, да еще и продемонстрировав свою невероятную пунктуальность. — А ты не сказал вчера, что живешь в таком шикарном месте, — Ньют огляделся и как-то по-деревенски присвистнул. — Ты думал, что я живу на конюшне? — Томас закрыл дверь. — Ну и? Что мне нужно делать? — он засунул руки в карманы и слегка угрюмо уставился на хозяина квартиры. — Раздевайся, — махнул рукой Томас, указывая куда-то вглубь помещения. — Что, прости? — лицо напротив смешно вытянулось. Он застыл на мгновение, не понимая, что у того вызвало подобную реакцию, но тут же рассмеялся, сообразив, о чем подумал Ньют. — Не бойся, насиловать я тебя не собираюсь. В ванную топай, а то такое чувство, что ты в грязи неделю валялся. Ньют фыркнул, как лошадь, но послушно пошел туда, куда ему указали. — Надеюсь, спинку тебе потереть не надо, — Томас расплылся в улыбке. — Я соглашусь на подобный подвиг только за отдельную плату, — Ньют оглянулся. — Там на стуле лежит рубашка со штанами. Наденешь их. Твоя же одежда отправляется на помойку. — Как скажете, мой господин, — Ньют скорчил гримасу и скрылся за дверью. Он высунул нос из-за двери где-то через полчаса, что-то недовольно шипя о том, что с него сваливаются штаны, а рубашка — съезжает набок. Томас молча возвел глаза к потолку, пространственно размышляя о том, что ему попался постоянно чем-то недовольный мальчишка. Ньют был именно что мальчишкой — задиристым, своенравным, отчасти заносчивым и абсолютно невыносимым. И что-то подсказывало Томасу, что это только самое начало. Оставалось лишь понадеяться, что он сможет побороть в себе соблазнительное желание поставить этого пацана на место. Томас сложил газету и положил ее на стол, окидывая вышедшего наконец из ванной Ньюта с ног до головы. Его волосы оказались светлее, чем думал Томас, а мешковатая одежда, которая была ему совсем не по размеру, добавляла его внешности какой-то трагики — хотелось похлопать мальчика по голове и усадить себе на колени. Кожа лица, что до этого было довольно чумазым, была белой и почти без изъянов, не считая маленькой царапинки на подбородке — наверное, пару дней назад он влез в драку. Ньют нервно проводил рукой по волосам, с которых капала вода, и то и дело потряхивал головой, с раздражением на лице подтягивая съезжающую с плеча рубашку. — Газету читаешь? — он кивнул на стол. — Нет, — Томас сцепил перед собой руки, все еще осматривая фигуру Ньюта цепким взглядом. — Тогда зачем она тебе? — На фотографии смотрю, — Томас хохотнул. — Я не знаю французского. Но газеты каждый день приносят, и жалко как-то не глядя их выбрасывать. — Дай-ка мне, — Ньют подошел ближе и перегнулся через стол, беря в руки газету. Томас уловил какой-то непривычный сладковатый запах. Кажется, что-то цветочное, похожее на ландыши, но он не помнил, чтобы мыло, которое лежало у него в ванной, имело такой запах. Да и он никогда особо не любил ландыши — запах этих цветов казался ему приторным, слишком дурманящим, и от него кружилась голова. Пожалуй, он даже и не помнил толком, как пахнут ландыши, но запах, который он только что почувствовал, отчего-то вызвал у него в памяти картинку с этими цветами, похожими на белые капельки росы на тонкой веточке. — Ничего интересного, — Ньют кинул газету обратно на стол. — Партия рабочих снова устроила забастовку. — Ты знаешь французский? — Томас одарил его удивленным взглядом. — Если я живу на улице, это вовсе не означает, что я абсолютно необразованный деревенщина, — Ньют скривился и сел на соседний стул, в который раз за последние несколько минут поправляя рубашку. — Когда столько лет живешь во Франции, сложно не выучить самых основ здешнего языка, — пояснил он, натыкаясь на вопросительный взгляд Томаса. — И каким же образом ты очутился в Париже? — Вопросы, — Ньют загадочно улыбнулся, — не люблю их. — Понял, — Томас решил не докапываться. Да и не то чтобы он умирал от интереса. Раздался громкий стук в дверь, и Ньют вздрогнул, как-то затравленно оглядываясь. А нервишки-то у нас не в порядке. Томас поднялся со стула. — Не нужно так пугаться. Это портной. Не голышом же тебе идти на прием. Или хочешь пойти в этом? — он со смешком указал на оголенное плечо Ньюта, с которого в очередной раз так любезно сползла рубашка. Тот так смачно и со вкусом выругался, что Томас проглотил смешок, тут же направляясь ко входной двери. Пропуская портного внутрь, он шепнул ему, чтобы не задерживался, так как мальчик, находящийся в гостиной, с характером и не любит, когда его трогают. Томас и сам не знал, после чего сделал такой вывод — просто что-то подсказывало ему, что Ньют откусит руку любому, кто решит до него дотронуться. Портной как-то испуганно кивнул и, надо сказать, управился всего за несколько минут, сняв нужные мерки и выбежав из квартиры пулей — Ньют сверлил его макушку настолько напряженным взглядом, что это самое напряжение буквально повисло в воздухе. — Незачем так людей пугать, скажу я тебе, — кисло произнес Томас, закрывая дверь. — У меня не было цели произвести хорошее впечатление, — Ньют вскинул брови. — Пора обзавестись такой целью, — он нахмурился, — ибо сегодня вечером тебе предстоит играть милого мальчика, который души во мне не чает. — Не волнуйся, я прекрасный актер, — Ньют сложил руки на груди и наклонил голову в бок; влажная челка упала ему на глаза. — Что дальше? — В смысле? — Томас не понял. — Я так понимаю, что мы с тобой куда-то идем вечером. Но сейчас пока день, — в доказательство своих слов он указал рукой на окно. — А, — Томас моргнул пару раз, — вечером принесут твой костюм, а сейчас можешь заниматься, чем душе угодно. Хоть на голове пройдись — мне без разницы. — Как великодушно с твоей стороны, — Ньют усмехнулся, переводя взгляд в окно. — Кстати, — он вспомнил о том, о чем забыл сказать еще в самом начале, — поживешь пока у меня. Возражения? — Никаких, — Ньют безразлично пожал плечами. Томас постоял некоторое время у стола, изучая чужой профиль напряженным взглядом, после чего устало потер ладонью лоб и скрылся в другой комнате. Он так и не смог понять до конца, по какой причине решил затеять подобную авантюру. Не сказать, что ему настолько осточертело внимание женщин, что он был готов изображать роман с мужчиной, но… Томас выглянул из-за угла, натыкаясь взглядом на сосредоточенное лицо Ньюта. Что ж, по крайней мере, теперь ему не будет так скучно. С Ньютом, кажется, вообще невозможно было соскучиться — поднимет на уши всех и вся. Вот и сейчас он встал со стула и с кряхтением принялся двигать куда-то стол. — Ты чего творишь? — Томас вышел из-за угла полностью. Ньют придвинул стол вплотную к окну и довольно улыбнулся. — Так лучше, — объяснил он. — Перестановку мне решил устроить? Я вроде тебя не за этим позвал. — Да-да, я помню. Мне надо смотреть на тебя щенячьим взглядом и вздыхать от одного твоего вида. Но пока здесь никого нет, кроме нас, — Ньют отошел на пару шагов и оценивающе посмотрел на новое местоположение стола. Томас закатил глаза. Наверное, скоро это станет его новой привычкой — постоянно возводить глаза к потолку. Когда вечером принесли костюм Ньюта, и тот, отчаянно хмурясь, надел его, Томас был доволен, как кот, наевшийся сметаны. С сосредоточенным лицом зачесывая чужие светлые волосы набок, он то и дело слышал недовольное шипение Ньюта, который пытался вырваться и растрепать только что уложенные волосы. — Так, а ну стой смирно, — Томас мрачно посмотрел на него. Ньют сжал губы. Кажется, он не любил, когда трогают его волосы. Ничего, потерпит. Закончив, Томас отошел на пару шагов и осмотрел Ньюта придирчивым взглядом. — А ты ничего, — вынес он вердикт. — Ты оцениваешь людей по типу «чего» и «ничего», опираясь только на их внешний вид? — Ньют смотрел на него серьезно и холодно. — Нет, — только и ответил Томас, отворачиваясь. — Пойдем. Желание оттаскать Ньюта за светлые патлы в надежде вытрясти из него всю дурь выветрилось из головы Томаса в тот момент, когда они переступили порог дома, в котором должен был состояться прием. Причиной того, что Томас с какой-то глупой улыбкой мысленно помахал ручкой навязчивому желанию поставить мальчугана на место, вовсе не послужил порог шикарного дома или сам банкет, нет. Просто, стоило им войти внутрь, как Ньют вдруг словно по щелчку взял его за руку и расцвел слишком счастливой улыбкой, да настолько, что Томас сам ему поверил. Он уставился на своего «кавалера» в замешательстве, но тот смотрел прямо перед собой, игнорируя отчаянно-вопросительный взгляд Томаса и улыбаясь кому-то впереди. Этим кто-то оказался Галли. — Какие люди, — тот приблизился, доставая изо рта извечную сигару и пуская дым в потолок. — Не думал, что ты придешь, — он широко улыбнулся Томасу и перевел взгляд на Ньюта. — Кто этот прекрасный паренек? — Меня зовут Ньют, — тот сам представился, незаметно наступая на ногу Томасу, пытаясь вывести того из оцепенения. Галли пожал протянутую ему руку и с задумчивостью на лице глубоко затянулся. Ньют покрепче сжал руку Томаса. — Вы давно знакомы? Первый раз тебя вижу, — произнес Галли. Томас моргнул и как будто очнулся. — Да. Достаточно давно. Он… как бы так сказать… — он закусил губу. Теперь поздновато идти на попятную. Но уверенность вдруг куда-то разом улетучилась, и вся эта ситуация казалась до сумасшествия неловкой. — Расслабься. Я и так все понял, — хохотнул Галли, украдкой подмигивая Томасу. Тот неожиданно даже для себя вспыхнул, — но вот тем дамам, — Галли указал на стайку перешептывающихся девиц, — придется объяснить. — Ничего себе они переполошились, — Ньют усмехнулся и с абсолютно очаровательной и непринужденной улыбкой помахал женщинам рукой. Те зашептались пуще прежнего. Томас расплылся в довольной улыбке. Правильно, все правильно. — Я надеюсь, целовать мне тебя не придется, — шепнул Ньют, и он от неожиданности дернулся, почувствовав чужое дыхание у своего уха. Хотелось ответить что-то остроумное и колкое, но Томас промолчал, непроизвольно крепче сжимая ладонь Ньюта в своей руке. Тот хмыкнул, встречаясь с ним хитрым взглядом. Бан­кет был на удив­ле­ние скуч­ным, и То­мас жил мыслью о его окон­ча­нии. На са­мом де­ле, он с са­мого на­чала не хо­тел на не­го ид­ти, но хо­зя­ином при­ема был край­не вли­ятель­ный че­ловек, за­ручить­ся под­дер­жкой ко­торо­го бы­ло прос­то не­об­хо­димо, по­это­му вы­бора осо­бо не бы­ло. Выискав взглядом главную персону вечера, Томас подхватил с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского и шепнул Ньюту, что отойдет на пару минут. Поправив пиджак, Томас уверенным шагом направился к хозяину приема с целью поздороваться. Разговор вышел весьма удачным, и его даже позвали на еще один банкет, и когда Томас с улыбкой выискивал взглядом Ньюта, который затерялся в толпе, он как-то даже не ожидал, что чье-то тело (судя по всему, женское) прильнет к нему сзади. Томаса передернуло от неожиданности, и он оглянулся, встречаясь взглядом с какой-то девушкой, которая, кажется, была уже изрядно пьяна. — Потанцуете со мной? — она положила ему руки на плечи, и Томас непроизвольно попытался отстраниться. — Я… — он уже приготовил было длинное объяснение, почему не хочет и не может с ней потанцевать, но сбоку неожиданно вырос Ньют, который тут же перехватил женские руки. — Прошу прощения, но сегодня этот молодой человек на весь вечер занят мной. И на остальные вечера тоже, если вы понимаете, о чем я, — Ньют многозначительно посмотрел на девушку, как-то угрожающе улыбаясь, и ее губы сжались в тонкую ниточку. Провожая даму взглядом, Томас не выдержал и рассмеялся. Хлопнув Ньюта по плечу, он потер глаза рукой. — Кажется, ты немного переборщил. Она испугалась. — Поделом. Нечего на чужих кавалеров заглядываться, — Ньют так хищно улыбнулся, что Томас проглотил смех. — Беру свои слова назад. Актер ты и правда шикарный, — он хмыкнул. — Зарабатываю на хлеб, — Ньют расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и, поймав вопросительный взгляд Томаса, прищурился. — Что? Здесь душно. — Ну да, — тот сглотнул и огляделся в поисках официанта. Надо промочить горло. В свою квартиру Томас не вошел, а ввалился, чуть не опрокинув по пути вешалку для верхней одежды. Судя по всему, последний бокал шампанского был лишним. — Ты каждый раз так надираешься? — Ньют заглянул ему в глаза. — Я не надирался, — Томас скосил глаза к переносице для пущего эффекта. Ньют засмеялся. Звонко, заразительно и совершенно искренне. Томас отчего-то грустно улыбнулся и стянул пиджак с плеч. — Тебя не поймешь, — он снял ботинки и аккуратно поставил их у стены. — То есть? — Ньют вопросительно изогнул левую бровь. — То ты заносчивый засранец, то так мило смеешься, что… А ну тебя вообще. Я спать пошел, — Томас махнул рукой и вразвалочку направился в спальню. — А мне куда? Он застыл в дверном проеме, оборачиваясь с озадаченным лицом. — У тебя есть диван? Еще одна кровать? — Ньют смотрел на него так, словно был готов приложить его головой о стену. Томас продолжал стоять и хлопать глазами. — То есть ты решил, что я временно поживу у тебя, но сам при этом даже не удосужился побеспокоиться о том, где я буду спать? Ты хочешь, чтобы я смотрел сны прямо тут, на ковре? — Ньют указал на персидский ковер на полу гостиной; в его голосе звенело возмущение. — Спи со мной, — выдал Томас, тут же пожалев о сказанном, потому что в него полетел пиджак Ньюта. — Черта с два я буду спать с тобой, — он вздернул нос и с видом короля плюхнулся в кресло. — Да больно мне надо тебя уговаривать, — фыркнул Томас и скрылся в спальне.

* * *

— Томас. Томас! Мать твою, Томас, просыпайся! Он с трудом разлепил глаза, тут же закрывая их обратно из-за яркого света, который бил из окна. — Томас! — Минхо продолжал трясти его покруче всякого массажного кресла, и  в этот самый момент он ненавидел друга всеми фибрами души. — Вставай, говорю! — Отвали, — буркнул Томас, переворачиваясь на другой бок в надежде поймать ускользнувший сон. — Тебя отымеют фонарным столбом, если ты пропустишь первую пару, — мрачно сказал Минхо, отпуская его плечи. — Еще пять минут. — Вставай! — его пнули под задницу, и Томас подскочил, шипя. — Я тебя убью. Серьезно говорю. Беги, — он слез с кровати и взял в руки подушку, тут же швыряя ее в притворно-суровую физиономию Минхо. Томасу действительно хотелось прибить друга на месте. Нет, ему следовало сказать Минхо спасибо за то, что не дал проспать, но… Томас на секунду прикрыл глаза, пытаясь вспомнить последние мгновения сна. Хмурый и недовольный взгляд Ньюта — это было последнее, что он увидел, прежде чем проснуться. Ньют. Такое знакомое имя. Томасу чудилось, что вот, еще чуть-чуть, и в его сознании наконец всплывет нечто, что всегда ускользало из его памяти, настойчиво скрываемое подсознанием. Ньют. Такое знакомое лицо. Знакомое, но вместе с тем непостижимо далекое. Лицо, что он впервые увидел во сне, но которое продолжало преследовать его наяву, и Томасу мерещилось, будто он может уловить его черты даже в своем отражении. Это немного пугало, но вместе с тем завораживало — то, что на плоскости своего лица, отраженного в зеркале, он видел не себя, а Ньюта. Его скулы, его бледную кожу, его сосредоточенный хмурый взгляд и тонкую линию губ. Каждый раз Томас моргал и тряс головой, прогоняя наваждение. Кажется, он понемногу начинал сходить с ума. Мгновение, когда тяжелая голова встречается с пуховой подушкой, а сознание заволакивает дремотой — то единственное, чем он жил сейчас. Томас понимал, что теряет сцепление с реальностью, что она куда-то ускользает, но сил взять себя в руки и перестать жить образами в голове не было. Они куда-то разом пропали, и осталось лишь выжигающее изнутри желание поскорее уснуть, раз за разом возвращаясь в прекрасный Париж. И пусть все это было лишь выдумкой, лишь мастерской игрой подсознания, Томас чувствовал, впервые в жизни чувствовал всем сердцем, что обрел нечто такое, что наполнило его смыслом.