Плавящаяся Сталь

Дом встречает меня запахами спёртого воздуха и тухлятины. На миг в памяти возникает картина закончившейся битвы и трупов под жарким солнцем, но наваждение быстро уходит, и я иду на кухню наводить порядок в холодильнике. Устал. Забытая побелевшая колбаса чуть не разваливается в упаковке, когда я её поднимаю и кидаю в заготовленный мусорный пакет. Сыр, огурцы, выдохшееся пиво, спрятанная за квашеными яблоками тарелка с супом, в котором также завелась жизнь. О чем я вообще думал, когда уходил из дома шесть долгих месяцев назад? Ужасно воняющий пакет летит в мусоропровод, я иду на лестничный пролёт и закуриваю очередную. Трясу пачку, она отдаётся грустным жиденьким стуком. Подходит к концу. Поход в магазин - форменный ад; мой взгляд снова наотрез отказывается подниматься выше уровня пояса прохожих. С блоком "Marlboro" в моей корзине откуда-то появляется батарея спиртного. Стоя на кассе, я с недоверием смотрю на давно позабытые этикетки, но всё равно передаю их продавщице. Расплачиваюсь. Теперь - обратно. Ярко-оранжевые лучи солнца отражаются от ярко-оранжевых стен домов и падают на мою грязно-серую кожу. Я подставляю свободную руку к лицу в форме козырька и иду дальше. Успел сильно отвыкнуть от солнечного света в том краю Земли, где его не было будто бы никогда. Дверь подъезда закрывается за моей спиной, и нещадный жар вечернего солнца наконец-то теряет хватку. Не доходя до лифта, ставлю пакеты на пол, копаюсь недолго и вытаскиваю свежую пачку сигарет. Спасительный дым распространяется по моей дыхательной системе, и никотин начинает заново искать путь в самые дальние уголки тела. Это когда-нибудь меня убьёт, но я и так несколько десятков раз уже играл со Смертью в русскую рулетку. Теперь не будет обидно. Сигарета кончается незаметно, я обжигаюсь и роняю бычок на пол; он падает в пятно погибающего солнечного света, пробивающегося через широкое панорамное окно подъезда. Дуя на указательный палец, затаскиваю ношу в лифт и жму на кнопку своего этажа. Прошло шесть часов. Пустая бутылка из-под дешёвого портвейна скатывается со стола и с громким грохотом разбивается об кафельный пол. Просыпаюсь; не встаю - опасно, ноги вряд ли меня уже начали слушаться. Пододвигаю звенящую голову к краю стола и меланхолично смотрю вниз, на десятки и десятки осколков, покрывающих почти весь пол кухни. Стоять остались ещё четыре или пять бутылок с разноцветными этикетками на разных языках - от французского до немецкого. Люди не должны быть способны столько пить, но с каких это пор я человек? С трудом поднимаюсь и иду в гостиную. Падаю на диван. Не встаю до позднего утра. Сон без сновидений - самое доброе, что может теперь происходить в моей пародии на жизнь. Не в этот раз. Снова видел те же самые старые затёртые эпизоды. Конечности, расположенные не там, где надо; внутренности отдельно от внешностей; стрекот моего автомата и тяжёлая поступь миномётных снарядов и ВОГов. В напряжении, ужасе и холодном поту уже давно не просыпаюсь. Это стало очередной частью скучной. Неизменной. Ужасной. Рутины. "Нужно освежиться." Памятуя о неблагоприятной обстановке на кухне, этот поворот обхожу стороной. Сую в карман пачку и иду по своим делам. Дверь не закрываю, красть нечего. Я успел забыть, как неприветливо раннее летнее утро. На оголённых руках выступает роса, а изо рта выходит пар. Иду в парк неподалёку. В такое время там никого нет; собаки в качестве домашних животных в этом блоке домов почему-то не прижились, и выгуливать, получается, некого. Пусто, холодно, и солнце толком встать ещё не успело. То, что нужно мне. Помню, полевой врач сказала мне при первой же возможности наведаться к психиатру. Я не хочу изо дня в день приходить в стерильный кабинет и часами пялиться в два чёрных провала. Лучше буду здесь гулять. Наверное, оно к лучшему.