Все немного по-другому

      Темнело. Казалось бы, вечерело, но нет. И без того темные тучи наливались чернотой, клубились, подобно вороху разъяренных змей. Рыбьеног поежился и вздрогнул. По спине прокатилась волна мелких колючих мурашек от мертвенно ледяного короткого порыва ветра.       Воздух в предвкушении грозы трещал и невидимо искрил, и мальчишка это ощущал короткими белесыми волосами на затылке. Прерывисто вздохнув и вздрогнув от новой волны мелких мурашек, он поспешил войти в дом и закрыть за собой дверь – лишь бы слишком уж свежий воздух не холодил носоглотку. Стянув тяжелый шлем и водрузив его на стол, Ингерман тряхнул головой и достал сухую тряпочку, любовно и кропотливо высушенную над очагом – сухой тряпкой протирать очки куда удобнее, чем влажной – и вытер мутные линзы. Потерев нос там, где остались мелкие красные пятнышки от носоупоров, он вновь вздрогнул, когда на улице раздался далекий рев грома вперемешку с треском молнии. Тяжело вздохнув, он стянул мокрую одежду и кинул ее на стул неподалеку от очага. Накинув сухую рубаху, он подтащил тяжелую корзину поближе к огню, аккуратно расстегнул ремешки и, крепко зажмурившись, медленно поднял крышку. Наступила тишина, прервавшаяся громким раскатом грома, который, казалось, разразился прямо над его домом.       Глубоко вздохнув для самоуспокоения, Рыбьеног приоткрыл один глаз, и пересекся с точно таким же боязливым взглядом Громмеля. Миндалевидный, широко распахнутый глаз желтовато-янтарного оттенка, с бледными прожилками цвета сухой травы, с тонкой, бездонно черной полосочкой зрачка, то сужающегося до невозможности, то расширяющегося осторожно выглядывал из корзинки.       Дракон в корзинке тихо зарокотал, глаз опасно сузился, показался второй, а затем и массивная голова, покрытая твердой, усыпанной бородавками кожей. Корзинка неуклюже шлепнулась на бок, и рептилия упругим мячиком выкатилась на деревянный пол, едва уловимо отдающий сыростью. Поочередно сонно мигая глазами, Громмель все не переставал злобно рычать. Детеныш, было, поднялся на лапы, расправился, принял угрожающий вид. Пасть приоткрылась – между острых зубов брезжил огненно оранжевым, настолько ярким, что казался почти белым, поток лавы.       Ингерман тихо пискнул, проглатывая ком в горле, и прерывисто вдохнул. Видимо, со вздохом он поторопился, поэтому в горле противно стало сухо и запершило. Рыбьеног вновь зашелся в сиплом кашле, еле успевая вытирать слезы, бегущие из глаз. Громмель упивался его страхом и сделал еще один увесистый угрожающий шаг навстречу замершему мальчишке.       Громыхнул гром и ослепляющее белой вспышкой сверкнула молния, ломаной линией хищно застывая над морем.       Рык стал тише, скатился в жалостливый скулеж. От прежнего величия и грозности не осталось и следа – ужасный детеныш скулил, словно подбитая собачонка.       -Ты боишься грозы? – еле заставив голос подчинится ему, выдохнул юный викинг, на дрожащих ногах дюйм за дюймом подбираясь к застывшему землисто-песочному комочку. Наконец, когда между ним и драконом осталось расстояние не больше фута, он чуть неуклюже рухнул на колени и медленно протянул руку к тихо рычащему Громмелю. Отблеск огня сверкнул в глазах дракона, зажигая их насыщенно янтарным светом, словно солнечный диск на закате. Детеныш глубоко втянул ноздрями запах неказистого существа, которое он видел впервые, которое видимо и есть человек. Пахло от него морем, влагой, солью, Драконьими Яслями, водорослями, а еще – совсем смутно, тепло и жарко, от человека пахло молоком и свежей травой.       Прогремел новый раскат грома. По спине поползли колючие мурашки, отчего мальчишка вздрогнул и сглотнул вязкую слюну. Признаться честно – он тоже боялся грозы.       Дракон тихо и жалобно заворчал, и, посеменив маленькими толстенькими ножками, устремился к Рыбьеногу, неловко заваливаясь то на один бок, то на другой. И вот, когда между Ингерманом и кончиком носа Громмела оставались миллиметры, затрещала молния, заливая комнатушку ослепительно белым светом, рука мальчишки вздрогнула, и рептилия, приняв этот жест как жест опасности, раскрыв пошире пасть, цапнула его за руку.       Рыбьеног, когда до него дошло, взвыл, словно его режут, и, сверкая глазищами, ошалело затряс рукой, разбрызгивая вязкие алые капли вокруг себя. Громмель, особо не вникая в ситуацию, зарычал и замотал головой, решив, что это такая забавная игра, начал кататься по полу.       Дверь тихо скрипнула, и на пороге, объятая белоснежным свечением, застыла фигура.       Мальчишка взвыл пуще прежнего, срываясь на панический сип, еще яростнее махая обеими тонкими руками. Не раздумывая, Громмель цапнул его и за вторую руку, ради профилактики. Казалось, орать уже громче некуда, но Ингерман разрушил все стереотипы, и, заглушая раскаты грома, заорал еще громче, яростно отмахиваясь от незнакомца и забиваясь вместе с драконом в угол.       -Ты идиот? – ошалевше выдавил Иккинг, шагая в дом. Сын вождя дернул бровью, и чихнул, пытаясь оттереть с носа каплю крови Рыбьенога. Не получилось. Рыбьеног еле-еле удержался, чтобы повторно не заорать, при виде Кровожадного Карасика, у которого все лицо было в водянисто-алых разводах. Зрелище и правда было устрашающим.       -Эм, да нет, - пискнул Ингерман, поднимаясь с пола. Протянув сыну вождя тряпочку, он сам наспех замотал руки и закрыл дверь.       -А чего ты пришел? – осведомился Рыбьеног, шмыгая носом.       -Да так. Хотел узнать побольше про драконов, - рыжеволосый хмыкнул и повел плечом, опуская взгляд. – Ну, там про виды, как воспитывать и все такое…       Юный викинг нервно хихикнул и почесал шею, поджимая губы и отводя взгляд влево. Как подумал Рыбьеног – он явно что-то недоговаривал.       -Зачем?       -Ну, понимаешь… - Иккинг нахмурился, собираясь с мыслями. Если рассказать про неведомого дракона, о котором им не рассказывали, то его, наверняка, заберут у него, а ему вовсе не хотелось отдавать своего дракона кому-то там! Просто… Просто, от чувствовал, что это его дракон. Его и все тут. И это странное, неопознанное чувство зарождалось где-то в солнечном сплетении, будто бы жарким тяжелым клубком, а потом поднималось по пищеводу вверх, взрываясь где-то в районе ключиц теплой волной отдавая в голову, щекоча горло. Решив немного повременить с раскрытием своего дракона другу, он ничего лучше не придумал, как выдать:       -Нужно.       Но видимо, Рыбьенога вполне устроил такой ответ. Если Кровожадный Карасик не хочет пока поделится с ним, то значит не время. Захочет – сам расскажет. Беловолосый поднялся, стянул окровавленные тряпки, и, забросив их в дальний угол, махнул Иккингу рукой, мол, за мной. Громмеля, на свой страх и риск он решил запереть в доме.       Выйдя на улицу, оба мальчика смело ступили под плотную завесу ливня, остервенело бьющего всех и каждого хлесткими каплями. В полном молчании они дошли до Зала Собраний, утопая по щиколотку в грязи, поскальзываясь на лужах и ярко-зеленой траве, благо дождевая вода смывала коричневые и зеленые разводы.       Вообще книг на всем Архипелаге было немного. Почему-то, викинги свято верили, что книги – зло, хотя сам Иккинг считал наоборот. Поэтому все книги, ныне существующие на Архипелаге, хранились в Остолопской публичной библиотеке – в одном из самом охраняемом мест Варварского Архипелага! Единственная книга, которую хранили Хулиганы – «Как приручить Дракона» - была мастерски украдена Плевакой Крикливым прямо из-под носа Мятого Косматого Библиотекаря.       И вот сейчас, этот внушительный старый фолиант в каштановой коже с позолоченными буквами на обложке и золотыми тяжелыми застежками лежал перед ними на столе, весь такой гордый, внушительный, роскошный. И от созерцания столь величавой книги восторженно замирало сердце и перехватывало дыхание – лишь бы не спугнуть загадочную атмосферу в неверном свете свечи.       Иккинг, дрожащими руками, потянулся к переплетной крышке и трепетно, почти нежно открыл ее с тихим хрустом и медленно провел кончиками пальцев по форзацу, украшенному извилистым узором змей и драконов с обнаженными клыками и огромными расширенными глазами с тонким, будто полоска, зрачком.       Перевернув еще страницу, наслаждаясь почти живым шелестом старой хрупкой пожелтевшей бумаги, он пробежался глазами по посвящению от автора, чуть повернул голову, осматривая другую страницу, где располагался талон возврата в библиотеку и предупреждение от Мятого Косматого Библиотекаря. Кровожадный Карасик поморщился, когда на полях, увитыми драконами он увидел корявые буквы каких-то олухов, что вздумали оставить свои неуместные комментарии, оскверняя величественную книгу.        На следующем листе было пара абзацев «Об Авторе» с портретом Профессора Дряблинга, д. т. н., к. в. н., и т. д., и т. п., и вот, на правой половине, находилось то, что ему было нужно. Страница гласила:       «Глава первая (она же последняя)» - это немного напрягло Иккинга, но он продолжил читать:       «Золотое правило дрессировки драконов гласит: ОРИТЕ НА НЕГО!!! (Чем громче, тем лучше)» - коротко и лаконично. Внизу странички было витиевато выведено: «Конец». С другой же стороны было немного о книге и отзывы от неизвестных Иккингу людей. А затем форзац, увитый крупными кольцами гибких змеино-драконьих тел, опасно скалящиеся зубастые пасти и все. Конец.       Кровожадный Карасик в недоумении поморгал глазами, потер переносицу, смахнул прядь медных в желтоватом свете волос и потряс головой.       -И…все? – удивленно и чуть разочарованно произнес он.       -Ну, да, вроде, - так же удивленно отозвался Ингерман, почесывая затылок.       -Может, мы что-то упустили? – с надеждой протянул сын вождя и заново пролистал фолиант. Ничего. Ни-че-го. Все то же краткое «Орите на него!!!».       -Мда, очень ценный совет, - саркастично хмыкнул Кровожадный Карасик, чихнул, заправил мокрую прядку-сосульку под шлем и закрыл книгу, жалея, что не может с силой захлопнуть ее. Во-первых, ему не позволяла это сделать совесть, ну а во-вторых - книга довольно ценна, поэтому аккуратнее с ней нужно быть, бережнее. Мальчишка тяжело вздохнул и понял, что не удастся ему выдрессировать дракона, и в конце концов его выгонят из деревни, и следующим вождем будет идиот Сморкала.