Все немного по-другому

      Честно говоря, сказать, что Иккинг разочаровался в книге – ничего не сказать.       Уныло повесив голову, он попрощался с Рыбьеногом перед Залом собраний, и направился домой, размышляя о своем положении. У него дома, в корзине, спит неведомый дракон, о котором ничего не известно. Даже перечитав свою тонкую, всю измятую и потрепанную тетрадку, куда он записывал сведения обо всех драконах, о которых он когда-либо слышал, – а вдруг пригодится! - но никто и никогда не говорил о абсолютно черной рептилии. И это, если не пугало, то настораживало. И что ему делать дальше? Рано или поздно кто-нибудь увидит дракона, и что он ответит на вопрос «И что это за вид?»       «Ничего особенного, просто какой-то неизвестный, не знаю» - глупость какая.       Мальчик тяжело вздохнул, поморщился и уныло подумал, что лучше бы уж ему попалось на глаза какая-нибудь Жуткая Жуть, а не это неведомое нечто.       -Я проклят Богами, - вздохнул он, оказавшись перед дверью своего дома. Нехотя он приоткрыл дверь. Отца все так же не было дома. Зайдя внутрь и заперев дверь, он стянул сандалии и пошлепал к себе, не обращая внимания на тихий непонятный шорох наверху. Подумаешь, может, опять какая-нибудь блудная Жуткая Жуть на крыше скребется, ничего такого, из-за чего можно пугаться, но когда из его комнаты послышался грохот и звон разбившейся чашки, он пулей преодолел ту половину лестницы, которая оставалась между ним и вторым этажом, и в одно мгновенье выхватил кинжал из ножен, закрепленных на поясе. Пусть и навык владения холодным оружием был близок к нулевому проценту, но с кинжалом было спокойнее. Юный викинг поудобнее перехватил рукоять, покрепче сжал правой рукой, и резким пинком открыл дверь.       В комнате царил хаос. Повсюду валялись его более менее сухие вещи, кое где разорванные и укрытые лоскутами некогда целой простыни. Черепки глиняной чашки валялись у стола, и медленно, но верно по полу растекалось остывшее питье, темной безобразной кляксой покрывая деревянный пол. Листки с рисунками и чертежи оружия, что нужны были ему в кузнице, сейчас желтоватыми птицами с шелестом опускались на горы одежды сверху. На кровати обнаружилось непонятное гнездо из медвежьей шкуры, что служило ему одеялом, испещренное непонятно откуда взявшимися щепками. При дальнейшем рассмотрении он понял происхождение щепок – небольшая грубая шкатулка, которую он сам от скуки выпилил, была расцарапана и искусана. Ну и ладно, она никогда ему особо-то и не нравилась, а хранил он ее только для того, чтобы напоминать себе, что он что-то да умеет.       -Что за… - только произнес он, как ему на голову свалилось что-то прохладное, верткое и когтистое. Это неведомое «что-то» не пожелало и дальше находится на холодном шлеме, вцепилось когтями ему в шею, скинуло шлем, поворошилось в волосах и мелкой черной молнией спрыгнуло с головы не прекращавшего вопить мальчишки, в одно мгновение перескакивая на кровать, на стол, туша свечу и тут же на балку.       -Разрази меня Тор! – воскликнул Иккинг, прекратив вопить, разглядывая вспыхнувшие в темноте яркие желтовато-зеленые глазищи, что, не мигая, смотрели прямо на него. По спине прошлась процессия колючих мурашек. Вслед за ними – ледяная капля пота, скользнувшая вниз по позвоночнику. Медленно сглотнув, он сделал шаг назад. Затем еще. И еще. Четвертый шаг он не планировал, но ставшие внезапно ближе миндалевидные глазищи с квадратным зрачком заставили сделать неосознанный шаг назад и, не удержавшись, кубарем покатиться по лестнице, набивая острыми краешками ступеней синяки на ребрах и руках. Наконец, когда теплые оттенки стены, потолка и пола наконец стали различимы и прекратили вертеться в неистовом круговороте, он сипло выдохнул, в молчании раскрывая рот и закрывая, будто выброшенная на берег рыба. Когда, наконец, ему удалось вздохнуть, он приподнялся на локтях, медленно сел, тихонько постанывая от боли, и отполз к стене.       Только он моргнул – на стуле, совсем рядом с очагом сидела небольшая, не больше фута иссиня-черная рептилия, будто гипнотизируя взглядом Иккинга. Золотистые блики плясали на боках, отражались в больших глазах, зажигая их ярким, теплым янтарем.       -Неужели ты… - он не закончил мысль, не зная как окрестить дракона. Рептилия же, встав, плавно сползла со стула, будто змея, и оперевшись на все четыре когтистые лапы, медленно и настороженно, бочком-бочком двинулась к мальчишке, виляя хвостом, что был раза в два его длиннее. Наконец, когда дракон оказался совсем рядом, он неуклюже встал на две задние лапы, и уселся на хвост, чуть опустив слуховые отростки, став похожим на филина, и с любопытством уставился на Хеддока.       -Эм, привет, - Кровожадный Карасик неловко дернул рукой в знак приветствия. Все, что он видел – поведение этого дракона, вид – все это разительно отличала его от других, за которым он когда-либо наблюдал. По правде говоря, Иккинг любил драконов с детства. Он часто, тайком, наблюдал за ними, кропотливо записывая все в свою тетрадь, изучал их, старался понять. Он даже знал драконий язык, которому его обучил покойный дедушка, но не решался на нем говорить, ведь его отец запретил всем говорить на этом диалекте.       -Р-Рыбы хочу, - выдал дракон, чихнув.       -А, ну, пойдем, - Иккинг, поначалу, даже растерялся, глядя в зеленовато-янтарные глаза рептилии, но, все же, поднялся и достал рыбу из корзинки.       -Вот, - Хеддок протянул рептилии холодную и склизкую тушку мертвой сардины. Дракон, ухватившись за хвост и забавно скосив на него глаза, хищно щелкая беззубыми челюстями, заглотил рыбину в один момент, едва-едва не оттяпав пальцы юному викингу. Сладко зажмурившись, он что-то тихо проурчал и вновь уставился на Кровожадного Карасика.       -Так ты беззубый… - протянул он, улыбаясь и опускаясь на колени, тихонько, дюйм за дюймом приближая пальцы к голове рептилии. На мгновение на морде неведомого дракона проступила растерянность, но он, все так же не отрывая взгляда от Иккинга, приподнял уголки пасти в неуклюжей, чуть устрашающей улыбке.       -Ты же не против, если я буду называть тебя Беззубиком? – мальчишка нервно хихикнул. Ну да, Беззубиком назвать рептилию, что впоследствии вырастет устрашающей клыкастой тварью, было как минимум глупо. А станет ли он клыкастым? Может, этот вид и подразумевает беззубость? Хотя, какая глупость! Не станет же природа так шутить над хищником! Или станет?       -Ну, - дракончик задумался, прикрывая яркие глазищи – Наверное, нет.       -Ну, вот и хорошо, - рыжеволосый вновь улыбнулся, медленно проводя подушечками пальцев между глаз рептилии, прямо по прохладной твердой, чуть шероховатой, чешуе.       Сзади послышался шорох и ехидное шипение, вперемешку с пощелкиванием и вот, вытянутая морда на длинной шее мягко обогнула Иккинга по правому боку.       -Приветствуем тебя, огнедышащий брат, - прошелестел Головотяп, медленно и шумно втягивая запах Беззубика, чуть прикрыв блекло-желтые, цвета песка, глаза. Его мягкие, завораживающие в своей хищной грациозности движения можно было сравнить лишь с грацией ягуара. С другой стороны не менее мягко вышел Крючкозуб – такой длинной шеи как у Головотяпа не имел.       -Терпение, мой друг, вот окажемся наедине, и окажем нашему новому приятелю достойную встре… - Крючкозуб, еле видно дернув ноздрями, внюхиваясь, осекся. Смоляной дракон, раскрыв пасть, в мгновенье выщелкнул из десен клыки и предостерегающе зашипел. Зрачок, до этого доверчиво расширенный, сузился до еле различимой щелки.       -Это он?       -Не может быть!       -Это невозможно!       -Такое просто невозможно, они еще существуют?       -Этого просто не может быть!       Драконы, переглядываясь, шипели о чем-то о своем, и Кровожадный Карасик не мог понять, о чем идет речь.       -О чем вы?       Пораженные рептилии застыли, переставая о чем-то переговариваться, прикрыли свои почти что одинаковые желтые глаза, разве что у Крючкозуба они были горчичного цвета, и одновременно повернувшись к нему, заглядывая прямо в лицо мальчишке просипели:       -Откуда он тут?       Хеддок непонимающе моргнул, тряхнул головой, но продолжил гнуть свое:       -О чем вы говорили?       Предупреждающий, тихий, такой опасный рык, что бесчисленное множество мурашек заставляют вздрогнуть всем телом. Драконы перед ним вздрогнули, зрачки резко скакнули из узкой щели в более широкую и вновь сузились, и оба они поспешили отдалится от греха подальше.       Наблюдая, как два охотничьих дракона, поджав хвосты, поспешно отбегают от него, он не мог не поразится, насколько грозно выглядел детеныш, ощерив острые клыки. С трудом сглотнув, он прерывисто вдохнул и медленно моргнул. За мгновение малыш превратился из свирепого зверя в милейшее существо, и теперь, довольно сверкая зелеными глазищами, качал головой из стороны в сторону.       Иккинг, оперевшись на ногу, поднялся, морщась от неприятного покалывания в отсиженных конечностях, и тяжело вздохнув направился в свою комнату, думая, что бардак нужно разобрать до того как отец вернется.