This Whimsical Love / Такая странная любовь

«Я не видел тебя уже больше недели, Дин. Работа. Но, возможно, я смогу приехать к тебе, если ты захочешь. Как твои дела?» Телефон медленно приземляется на тумбочку, с отключенным звуком, и тело омеги падает в кресло рядом, издав тихий стон. Его голова просто раскалывается на части от проблем со сном и слабости во всем теле, он не может есть. Ответить на сообщение, первое за сегодняшний вечер и всего третье за последние шесть дней, тоже кажется невыносимо сложным. Его губы совсем сухие, и он просто прикрывает глаза, стараясь унять головокружение, выбрасывая из головы все мысли насчет Каса. - Дин, ужин готов, - дверь в его спальню открывается, впуская Сэма. - Уже иду, - он нехотя поднимается и, шатаясь, плетется к выходу. Голова все еще не соображает нормально, и чуть вибрирует от голода. У него не было завтрака, кажется, потому что тошнота опять накатила, и он серьезно беспокоится насчет своего здоровья, так как если это вирус... он болеет слишком долго. - Я бы не отказался от пиццы. Или бургера. Или спагетти по-итальянски. Он опускает руку на живот, как только садится за стол, безмолвно спрашивая его о том, готов ли тот к нормальной еде, от которой отказывался последние две недели по непонятной причине. Он студент медицинского факультета, и, может, он учился не особо усердно почти месяц перед каникулами, но он не может сообразить, что с ним происходит. В гостиной звонит телефон, и Сэм выходит из кухни, чтобы ответить. - Наконец-то я слышу, что ты голоден, - она усмехается и понижает голос, опуская перед ним тарелку с едой и оглядываясь на дверь. – Ты был слегка подозрителен, пока голодал, но это, наверное, стресс. Ты столько пережил за последний месяц, не ел, естественно, что ты подхватил что-то. Сэм волновался о тебе, и Кас тоже, немного. - Кас говорил с вами? – Дин тут же чуть ли не подскакивает, с непониманием всматриваясь в глаза омеги. Кастиэль писал ему слишком редко в последнее время, не звонил, полностью погрузившись в работу, и инициатором их разговоров все время был Винчестер. - Спрашивал о тебе у Сэма один раз. Тот сказал, ты болеешь, и он вроде как успокоился, - она смотрит чуть испытывающе, и он отводит взгляд, стараясь раздавить гложущую сердце ревность к брату и опустошающую обиду. Значит ли это, что Кас... избегает его? Они сидят в тишине, потому что Джесс дает Дину подумать о его настоящем и будущем – что он планирует делать с этой ситуацией, если, конечно, не хочет страдать вечно? Что он вообще может сделать? У него нет пока ответов, ведь время одновременно и летит, и тянется как улитка, и он начинает забывать все подробности тех неописуемых ощущений, которые появлялись каждый раз, когда Кастиэль касался его, но вместе с этим... Ему больно так же сильно, как будто бы это случилось только вчера, но он чувствует не только это. Словно что-то новое зарождается внутри, что-то светлое, которое ощущается сильнее тогда, когда альфа находится рядом. - Надеюсь, ты скоро поправишься. - У меня плановый поход к врачу послезавтра, он скажет, что со мной такое, - он поворачивает голову, когда Сэм возвращается. - Я слышал слово «врач»? – младший Винчестер выгибает бровь, и Дин садится, бурча «Спасибо» и отпивая небольшой глоток из чашки с чаем с молоком, прислушиваясь к своим ощущениям. – Хорошо, что о тебе позаботится кто-нибудь, когда мы уедем. Кстати, рейс через три дня. Прости, что мы не сможем остаться на твой день рождения. - Кас позаботится, - уверенно отвечает он, тепло, но грустно улыбнувшись нескольким воспоминаниям из юности. - Врач хочет изучить мое дело, первый случай в практике и все такое. Я слишком поздно «потек», как он выражается, и это может либо стать источником проблем со здоровьем, либо все будет хорошо, - тошноты нет, и он смело пьет, наслаждаясь чувством заполненности в желудке. – Все в порядке, это не событие года. Черт, словно глоток жизни сделал. - Ты редко ешь последнее время, еще бы, - в его животе жалобно урчит, и он опускает в рот хрустящий ломтик белого хлеба с маслом и колбасой, чуть ли не постанывая от удовольствия. – Мы попросим Каса передать подарок. Джесс качает головой с улыбкой и выходит из кухни, оставляя их с братом, и зеленоглазый чувствует острую необходимость узнать, что именно Кас сказал его брату, когда они говорили о нем за его спиной. Он хмурится, замечая, что младший не торопится уходить, скрестив руки на груди, и спрашивает, решив не терять возможности: - О чем Кас говорил с тобой? – он не хочет звучать слишком заинтересованным, но одно то, что этот вопрос донельзя неуместен, выдает его с головой. Дин краснеет и укоряет себя, потому что внутри все сгорает от желания услышать хоть что-нибудь. Каждый раз, когда альфа напоминал о себе, ему словно становилось легче переносить то, что Кас сейчас не с ним, и странное тепло разгоралось в животе, согревая. Сэм молчит, обернувшись к нему, и он буквально чувствует его неловкость и нежелание его обидеть, отчего уголки его губ чуть опускаются. Дин закусывает нижнюю и разочарованно хмыкает: - Ничего такого, что я хотел бы услышать, да? – это действительно выводит его из равновесия и расстраивает – эти воспоминания о том, что тот отверг его. Он хочет вспомнить те дни, когда мог быть беззаботен, радостен и счастлив только оттого, что Кастиэль рядом, но едва его мысли возвращаются на год, на два, на три назад... Он все чаще видит лишь сопровождающие его боль и страдания, следующие за ним по пятам. Ревность, зависть к нескольким омегам, с которыми встречался Кас. Грусть и печаль, когда тот начал было спрашивать о его влечении к другим бетам, вынужденная ложь. Все это уменьшалось за счет одной светлой надежды, а теперь и ее нет, потому что он узнал, каково это – быть с Касом, и... и от него отказались. - Он просто сказал, что заедет попрощаться с нами послезавтра. Ты будешь у врача, и вы, скорее всего, не пересечетесь в тот день, - тихо отвечает тот, глядя на него с сочувствием. – Дин... - Мы сможем увидеться и позже, тем более, завтра мы все равно идем на каток, - он криво улыбается, перебивая. Ему нечего сказать Касу, кроме как принести извинения за то, что их дружба, возможно, рушится, но... Он хочет видеть его чаще, намного чаще, и неважно, какие чувства он испытывает к нему. Он просто хочет быть рядом, пока это возможно. - А еще... я позвал его поговорить с тобой. - Ты сделал... что? – он переспрашивает, чувствуя легкую радость и ступор, и брат останавливает его одним движением руки, поднимая ладонь и явно играя на том, что он альфа, пусть и младше его. - Ты просил меня не вмешиваться в ваши разборки, и я держу слово, но, Дин, я не собираюсь смотреть, как ты страдаешь. Выясните все сейчас, пожалуйста. Мы с Джесс уйдем и оставим вас. - Между нами нечего выяснять, Сэм, больше нет, - произносит он после небольшой паузы. Все эмоции внутри вдруг смешались, и он не может понять, что именно испытывает, кроме страха. Кас будет здесь совсем скоро, будет смотреть на него своим проницательным взглядом, и Дин не знает, выдержит ли эту пытку. - Ты знаешь, что это не так, Дин, - младший Винчестер многозначительно качает головой, и все возражения буквально вылетают у него из головы, оставляя лишь пустоту, а после... - О, Боже, - он буквально закидывает в себя оставшуюся еду, еле проглатывая, и вскакивает, потому что он должен привести себя в порядок к его приходу. Сложив посуду в раковину, он уносится из кухни, взбегая по лестнице и спокойно выдохнув лишь тогда, когда закрывает за собой дверь в ванную. Он снимает футболку и задерживается взглядом на своем теле в зеркале, отмечая заострившиеся скулы, ключицы, впавший живот и легкую худобу, которой ранее не было. Быстро и скомкано улыбнувшись своему отражению, он заходит в душ и тщетно пытается расслабиться, против воли думая о благодарности и злости на Сэма. Он... он так сильно хочет увидеть его, и его пугает то, как его тело реагирует на это неожиданным приливом бодрости. - Кас, - омега утыкается лбом в стенку, глупо улыбаясь, но стоит ему принюхаться к своему запястью и не почуять ничего, кроме шампуня... Угнетающие мысли о своей ненормальности и ненужности ненавязчиво давят, и Дин, чуть поникнув, поспешно трет глаза пальцами, чтобы не дать этому захватить себя. Он надевает просторную футболку, думая, что она и раньше висела на нем, как мешок, и Кастиэль ничего не заметит. Взъерошив упавшие на лоб волосы, он спускается на первый этаж, вновь чувствуя себя голодным. - Сэм? Джесс? – дом отвечает ему тишиной, и его сердце делает кульбит, едва он в полной мере осознает, что действительно останется один на один с Касом, чего не случалось уже так давно. Сглатывая, он достает из холодильника вчерашнюю лазанью, выкладывая на тарелку двойную порцию и загружая в микроволновку. Что с ним все-таки такое?... Он не успевает додумать, слыша, как открываются, скрипя, ворота, и его пульс вдруг начинает зашкаливать. Заметавшись по небольшой кухне, он бежит к зеркалу в прихожей, критично оглядывая свой внешний вид и решая, что он вполне может сойти за заболевшего чем-нибудь несерьезным. Его глаза лихорадочно блестят, и когда раздается звонок, он дрожащими руками открывает, тут же замирая на пороге под нежным и заботливым взглядом любимого человека. - Не стой на холоде, - альфа улыбается, легонько втолкнув его в дом и мимолетно окинув взглядом, от которого сердце Дина пропускает несколько ударов. Омега послушно отступает, обхватив себя руками и чувствуя себя словно голым перед ним, отчего краснеет. - Привет, - его голос внезапно слишком хриплый, и он проходит в гостиную, отворачиваясь и прикрывая на миг глаза. Он волнуется, нереально волнуется, невозможно и непонятно счастливый, и судорожно пытается сообразить, что вообще Новак хочет услышать. Обернувшись, он начинает: – Кас... - Я скучал, - его перебивают почти моментально, и он охает удивленно, оказываясь заключенным в такие сильные объятия. Он не сразу обнимает в ответ, до глубины души потрясенный медленно тающим искренним беспокойством, что исходит от альфы волнами, а после прижимается к нему, чуть ли не всхипнув от удовольствия, что вновь находится к нему так близко. - Извини, что не ответил тебе утром... – он вдыхает его запах, все такой же манящий и пряный, и еле сдерживается, чтобы не прикоснуться губами. Он не договаривает, ощутив мягкие поглаживания по спине и всепоглощающее разочарование, когда Кастиэль отстраняется. Его взгляд такой мягкий, добрый, и он просит, опустив ладонь на его хрупкое плечо. - Просто не делай так больше, - он кивает, и альфа продолжает, чуть склонив голову набок. – Как ты себя чувствуешь, Дин? - Уже лучше. По крайней мере, могу съесть что-то кроме каши, - он тут же мотает головой, стараясь вынырнуть из состояния полной очарованности этим незамысловатым жестом. – Как ни странно, мне становится лучше, когда я вижу тебя. Видимо, получается не очень. Он прикусывает язык, чувствуя, как заалели щеки, и укол совести не заставляет себя ждать – не стоит напоминать Кастиэлю о том, что случилось. Но тот лишь улыбается и треплет его волосы, и тепло опять окутывает Дина, словно кокон. - Знаешь, в детстве, когда я болел, ты обнимал меня, - его глаза светятся от чего-то, и Дин не может отвести взгляд, завороженный его внутренней красотой, впитывающий в себя каждое его слово. – И мне становилось легче. Тебе было года четыре, и пусть я старался оттолкнуть тебя, чтобы не заразить, ты все равно упрямо забирался на мою кровать. Поэтому, я... я рад слышать, что мои объятия тоже действуют на тебя таким образом. Дин смеется, чувствуя, как сердце в груди бьется чаще, и с удивлением чувствует, как начинает щипать глаза, должно быть, от переизбытка эмоций. Эти воспоминания... Альфа не часто говорит об их детстве, и он понимает, что это из-за смерти одного из его старших братьев, и сейчас... Дин ценит такие моменты очень высоко, когда Кастиэль открывается перед ним чуть больше, чем обычно, поэтому решается обнять его снова. - Наверно, я чертовски надоел тебе потом, потому что с тех пор, как мне исполнилось девять, ты больше ни разу не приблизился ко мне больному, - добавляет тот уже тише, и Дин чувствует себя девчонкой, снова, но он не может побороть дрожь и жар, когда ощущает его дыхание своей шеей и его руки на своей талии. Он усмехается про себя чуть печально, что несомненный плюс их многолетней дружбы – то, что ни один из них не отнесется к этим объятиям, как к чему-то неуместному. Отстранившись через мгновение, он вздыхает, улыбаясь. Впервые за последнее время он чувствует себя так прекрасно. - Я этого совсем не помню, Кас, - он чуть отводит взгляд. - Но не думаю, что причина была в этом. Тишина после его слов не кажется неуютной, и он жестом просит его сесть на диван, сам направляясь на кухню. - Тебе принести что-нибудь? – он оборачивается уже в дверях, оглядывая его расслабленно растекшуюся на подушках фигуру, и не сдерживает улыбку, когда тот устало откидывает голову назад. Тяжелая неделя, кажется, была у них обоих. - Только чай, спасибо, - он кивает и слушает его задумчивый голос уже из кухни, испытывая незнакомое ранее чувство, что он поступает плохо, скрывая от Кастиэля свою любовь. – Ты уже решил насчет своей будущей профессии? - Почему ты спрашиваешь? – удивляется он, опуская в горячую воду пакетик и не понимая, почему не может сосредоточиться на разговоре, вместо этого все больше прислушиваясь к своему телу. Оно словно... нуждается в близости Каса, посылая недовольные сигналы, что он отошел. - Просто хочу помочь тебе, - Дин хмыкает понимающе, еле слышно, и альфа продолжает: - На самом деле... я знаю, что ты не бросишь медицинский, но у тебя практика уже летом, и я... я составил для тебя небольшой список специальностей, может, ты посмотришь... Он не знает, как реагировать на это. Конечно, Кас и раньше делал для него что-то подобное, но он упорно хочет видеть в этом какой-то намек, что-то большее, чем забота о друге. Вздохнув, он кладет в чай две ложки сахара и выходит в гостиную, опуская кружку на стол. - Я ценю, что ты делаешь это для меня, - Винчестер не хочет делать свой тон таким извиняющимся, но... Ему все еще неловко принимать эту помощь. - Дин, - тот просто зовет его по имени, и он пропадает в его глазах, полных беспокойства и решительности. Альфа вытаскивает из кармана листок, и он быстро пробегается глазами по списку. – Ты хотел быть кардиохирургом, и я подумал, что если с этим не получилось, ты мог бы проводить менее серьезные операции, например... - Стать хирургом-акушером? – он распахивает глаза удивленно, увидев обведенный красным маркером кружок. - Ты всегда хотел помочь как можно большему количеству людей, - брюнет берет в руки чай и делает глоток, чуть улыбнувшись. – Может, это прозвучит нетактично, но ты будешь спасать сразу несколько жизней за раз, делая операции беременным омегам и принимая роды. Тем более, что ты сам... пройдешь через это, когда-нибудь. Взгляд мужчины после этого предложения внезапно чуть изменился, став еще более теплым и нежным с легким оттенком тоски. Дин не мог не заметить этой перемены, и смутился, чуть опустив взгляд. - Спасибо, - его щеки чуть покраснели от последней фразы, потому что он просто морально не был готов услышать это, когда тот смотрит на него так, что аж мурашки бегут по коже. – Я-я на самом деле думаю, что это подойдет как нельзя лучше. - Ты всегда можешь положиться на меня, если тебе нужно помочь или выговориться, Дин, - его обнимают за плечи, и как бы искренне ни говорил Кастиэль, эти слова напоминают о боли, что он причинил, пусть и неосознанно. – Во всем. - Конечно, - он вздрагивает, четко уловив интонацию, с которой была произнесена последняя фраза, но просто прислоняется к нему, делая вид, что ничего не заметил, хотя внутри все переворачивается от безумного предположения. Хочет ли Кас сказать, что он знает, и...? За окном снег вдруг сползает с крыши, обрушиваясь под подоконником, и кто-то сдавленно ругается. Они оба подскакивают от неожиданности, с неохотой разрывая это дружеское объятие, которых для него всегда так мало. Переглянувшись озадаченно, они медленно встают, и Дин неосознанно заходит за спину альфы, который подходит к окну и наклоняется, чтобы проверить, что там происходит и не показалось ли им. - Слышишь что-то? – Дин качает было головой, но тут же улавливает тихий шорох. - Там кто-то под окном, - Кастиэль кивает и тут же открывает его, перегибаясь и занося кулак над нежданными гостями, но вдруг сугроб шевелится и говорит знакомым голосом, весь начиная трястись. - Это была идея Сэма подсмотреть за вами, я не хотела, правда, - верхушка спадает, и подошедший омега прищуривается, увидев перепуганные и виноватые глаза Джесс. Кас выпрямляется, переглядываясь с ним. - А где тогда Сэм? – он сжимает кулаки от возмущения, разделяя недоумение друга, и немного злится - они испортили ему вечер с Касом и дали им побыть вместе жалкие полчаса, даже меньше, но издает приглушенный смешок, когда второй сугроб кряхтит, и из него вылезает недовольная мордашка его младшего брата. Они с Кастиэлем еле сдерживают смех, изредка переглядываясь и стараясь не смотреть на красных от мороза и смущения Сэма и Джесс, уставившихся в свои кружки с горячим какао. На кухне висит тишина, но несмотря на этот инцидент, Дин не чувствует никакой неловкости перед брюнетом, потому что слишком давно воспринимает его, как часть семьи, наравне с братом и его невестой. - Так... – начинает альфа, коротко взглянув на него и безмолвно прося поддержки, и он тут же берет себя в руки, со всей возможной в это ситуации серьезностью глядя на младшего Винчестера. – Почему вы вообще решили проследить за нами? Сэм тут же чуть поджимает губы, поднимая виноватый взгляд, но приободряется, как только Джесс кладет свою руку поверх его ладони. Он расправляет плечи и старается звучать увереннее, и Дин не понимает, в чем причина его стеснения перед предстоящим разговором, пока он не произносит фразу, от которой его челюсть громко ударяется об стол: - Вы могли совершить нечто глупое, пока Дин с тобой наедине, потому что вы не ведете себя как раньше, до того, как... в общем, как раньше, - произнести слово «секс» оказывается для него слишком, но зеленоглазый слишком потрясен, зол и смущен, чтобы подкалывать его по этому поводу, и он теряет дар речи, вместо этого с силой сжимая кулаки и едва ли не скрипя зубами. Он чувствует задумчивый взгляд Новака на своем виске, и еще упорнее старается прожечь в брате дыру, стараясь привести мысли в порядок. Живот неприятно стягивает, и он хмурится, потому что Кас тоже молчит, и это его убивает. - Значит, так, - он встает, враждебно оглядев всех, кроме Каса, потому что смотреть ему в глаза после такого – это слишком. - Старшие братья заботятся о младших, пока те помалкивают в тряпочку и не суют свой длинный нос в мою личную жизнь. Не наоборот. Он почти шипит, и Сэм хочет было сказать что-то, но он властно поднимает ладонь, так как не договорил. Внутри бурлит почти адская смесь из эмоций, и страх сделать что-то не так, проговориться перед Касом отходит на второй план. - Со мной все в порядке. У Каса все в порядке. У нас все в порядке, поэтому что, по-твоему, я могу натворить, общаясь со своим лучшим другом, секс с которым никак, никак не повлиял на наши отношения? – взревел он, стукнув кулаком по столу и мимолетно подумав, что это слишком, судя по тому, как вздрогнула Джесс. - Достаточно, Дин, - Кастиэль вдруг тоже поднимается со стула и кладет ладонь на его плечо, и он сдувается как проткнутый воздушный шарик, мгновенно почувствовав стыд и перебарывая порыв убежать в свою комнату. Он избегает его глаз, пока тот мягко сжимает свою руку и продолжает говорить, успокаивая его пыл так хорошо, как никому еще не удавалось. – Все нормально. Сэм беспокоился за тебя, и, может, тебе действительно немного странно находиться со мной в одном помещении, но никто тебя не винит. Позволь твоим близким нечто большее, потому что мы все хотим защитить тебя. - Меня не от чего защищать, - этот странного рода выговор заставляет его надуться, потому что тот прав по всем параметрам, но он благодарен альфе, что он не дал ему выпустить пар и сорваться на младшем брате. - Я так не думаю. И Сэм тоже, - улыбка Кастиэля добрая, но в синих глазах мелькает что-то на миг, что он не может прочитать, и чувствует себя донельзя неловко. – Начни вести себя, как омега, Дин, не противься своей сущности и дай своим альфам позаботиться о тебе. Он молчит, еще больше краснея, когда слышит, как прекрасно звучит «свой альфа» из уст его возлюбленного, и он вдруг понимает, что совершенно забыл про как-то странно смотрящих на них брата и его девушку. Он отчетливо видит удивление, радость и глупую улыбку на их лицах, чего совершенно не понимает. Они так рады, что его отругали? - Мне, наверно, пора, - брюнет вырывает его из задумчивости, почесав затылок, и он мгновенно расстраивается, потому что Кас снова уходит от него. Тот, не дождавшись ответа ни от шепчущихся друг с другом Сэма с Джесс, ни от него, выходит в коридор, и Дин бездумно плетется следом, на пробу прося: - Может, останешься? – тихо спрашивает он, протягивая ему его пальто и чуть дольше задержав пальцы на прохладной ткани. - Уже поздно, тем более, мы встретимся завтра, - Кас обнимает его на прощание, довольно скованно, и омега поникает еще больше, потому что знает, что это из-за него, но не может понять, в чем именно его ошибка. - До завтра, Кас, - он прижимается к нему и напоследок чуть прикасается губами к его волосам, отчего-то не в силах себя остановить и не понимая, почему снова тянется к нему всей своей сущностью. - Твоя ложь настолько неубедительна, что я удивлен, как Кастиэль в нее верит. - Что? – он в ступоре замирает на пороге своей спальни, куда пришел сразу же, как проводил лучшего друга. Сэм расселся в его кресле, отчего-то донельзя довольный, и Дин почти мгновенно понимает, что какая-то безумная идея стукнула ему в голову. Он вздыхает и плюхается на кровать на спину, закидывая руки за голову. – То, что я решил послушать Каса, не значит, что теперь ты помыкаешь мной. И я не понимаю, о чем ты. - Просто выслушай меня, ладно? – зеленоглазый приоткрывает один глаз, глядя на него чуть недоверчиво. Он все еще немного в прострации после сегодняшнего вечера, от его простоты вначале и потрясения потом, но он буквально ощущает это чувство недосказанности, которое поселилось у него внутри после небольшой речи альфы. Сэм, может, и не слишком вовремя с серьезными разговорами, потому что ему нужно отдохнуть от всего на свете, но он предпочтет свалить все на себя в один день, чем испоганить следующий, который, судя по всему, обещает быть замечательным. - Ладно, - он хмурится и укутывается в плед, немного замерзнув – тот самый, в который долгие почти два месяца назад укутывал его Кастиэль, и который до сих пор лежит в его спальне. Запах почти выветрился, но он все равно чувствует тепло, когда незаметно принюхивается. - Хорошо, - тот немного мнется и соединяет руки в замок, отведя взгляд, и спрашивает чуть приглушенно. – Ты... ты никогда не думал, что, возможно... чисто теоретически... Кас мог бы быть влюблен в тебя? Дин замирает. - Ты... Ты бьешь все рекорды по глупым предположениям сегодня, Сэмми, только это ни капли не смешно, - омега давится воздухом, тут же закашлявшись, и его голос дрожит, потому что это невозможно. Это просто невозможно. Кастиэль бросил его, отверг, и из-за этого Дин превратил себя в жалкое подобие человека, каким он был первую неделю после того злополучного декабрьского утра. Он не хотел причинить ему боль, но Дин сам позволил этому случиться, и он виноват в своей глупости. Не стоило вообще сообщать об этом Касу. Не стоило звать его домой. Не стоило влюбляться, зная, что надежды нет и никогда не будет. Он с удивлением обнаруживает, что глаза жжет от непролитых слез, когда эти мысли вихрем врываются в его голову, и стирает их украдкой, чтобы не заметил Сэм. - Дин... Но он, конечно, замечает, и ему кажется, что это прекрасный повод сильнее стиснуть зубы и прорычать, разом выплеснув всю свою боль, отчаяние и злость, что выходили из него лишь по каплям. - Заткнись... Заткнись, перестань учить меня, как жить, перестань лезть в мои отношения с Касом, потому что я чертовски устал от этого, Сэм. Я не хочу слышать об этом больше ни слова, потому что мы с ним все решили тем гребанным утром, и ты понятия не имеешь, что я сейчас испытываю. Странное желание наорать на брата и продолжить психовать вдруг заставляет его открыть глаза и с подозрением задуматься над своими гормональными срывами. Слишком часто они стали происходить, и он знает, что так быть не должно, но разобраться в этом почему-то не способен. Он шумно вздыхает и закрывает лицо руками. - Прости, - шепчет он, хмурясь и привставая. – Понятия не имею, что это было... Никогда еще не чувствовал себя так странно. - Как – так? – Сэм пересаживается к нему на кровать, и она прогибается под его весом. Дин вдруг чувствует его запах – приторный, с заметной горечью, которая заставляет его поморщиться, и это тоже необычно. Сколько он себя помнит, запах младшего брата никогда его не раздражал. Он собирается с мыслями около минуты и смотрит на свои сцепленные в замок руки, начиная говорить. - Мне спокойно только рядом с Касом. Я веду себя то как выбешенная сучка, то как слезливая девчонка, и только с Касом оно устаканивается. Я злюсь, когда не должен, плачу, когда не должен, я схожу с ума, когда Каса нет рядом, даже когда не хочу его видеть вообще. Какого черта со мной происходит?... – он растерянно смотрит на брата, который пожимает плечами и с печалью и сочувствием смотрит на него. - Врач объяснит тебе все, что ты захочешь знать, Дин, потому что я почти уверен, что это из-за стресса. Что касается Каса, ты слышал, что я попытался тебе сказать, - его взгляд проницателен, что обычно слегка выбешивает, но сейчас старший Винчестер слушает слишком внимательно. – Он очень заботится о тебе, он всегда заботился, но теперь мне кажется, что за этим стоит нечто большее. Вы всегда были на одной волне друг с другом, и вас всегда связывало что-то, что не было доступно остальным. Он... Он буквально не сводит с тебя глаз, ты знаешь... - Я... – Сэм краснеет после последней своей фразы, что почти обезоруживает. Зеленоглазый разрывается между неловкостью, смешанной с потрясением, и надеждой. Сэм действительно верит в свои слова, Сэм считает, что не все у них потеряно... А Дин не знает, как реагировать, потому что это буквально первый раз, когда кто-то говорит ему о возможной взаимности с Касом. - Дин, может, ты и не хочешь, чтобы твой младший брат помогал тебе устраивать личную жизнь, но мы с Джесс знаем вас обоих, поэтому уверены, что вы можете стать прекрасной парой, если один из вас решится. Я обещал не действовать за твоей спиной, поэтому говорю это тебе, а не Кастиэлю, - новая волна его запаха ударяет в нос слишком резко, когда тот кладет на его плечо ладонь. Дин вздрагивает и внезапно чихает, морщась и отодвигая брата от себя. - Да, я понял, - резь в носу заставляет отвлечься от серьезного разговора и отодвинуть его руку. – От тебя странно пахнет... - Я принимал душ днем, - младший смотрит на него с подозрением, послушно отодвигаясь. – Так, что... - Твой запах все равно... Ладно, забудь, - он махнул рукой, закрыв глаза устало и сонно зевнув. - Завтра мы едем на каток, и я... я подумаю над тем, что ты сказал. Хоть мне и сложно в это поверить. - Подумай. Доброй ночи, - взгляд Сэма все еще непонимающий, и Дину сложно сдержаться от смешка, когда тот принюхивается к собственному запястью, выходя из комнаты. Он поднимается, скидывает свою одежду и роняет взгляд на зеркало, с печалью оглядывая уже чистое, лишенное меток и засосов тело. Сейчас он понимает, что ему нравилось чувствовать их на себе, нравилось видеть доказательства, что на какой-то короткий миг они с альфой принадлежали друг другу, но... У него нет ничего, не единой детали, вещи от Каса, которая была бы его. Хмыкнув самому себе под нос, он залезает в кровать, отбросив мысль о пижамных штанах – ему не нравилось спать в одежде в последнее время, только если он не замерз. Укрывшись одеялом, он кидает взгляд на оживший вдруг телефон на тумбочке, протягивая руку, чтобы прочитать пришедшее смс. «Уверен, что пойдешь завтра с нами? Ты все еще неважно выглядишь...» Он счастливо улыбается этой постоянной заботе с его стороны, потому что особенно приятно читать это на ночь, и отвечает полушутливо, тут же замерев, потому что думает, что похож на малолетнюю девчонку, которой написал ее парень. Поджав губы, он смотрит на только что отправленное сообщение, ожидая ответа. «Боишься, что начну падать?» Он ждет минуту, две, уже начиная биться головой о подушку, когда телефон мигает. «Я поймаю тебя, будь уверен. Доброй ночи, Дин. До встречи завтра.» «Доброй, Кас» - тепла в груди уже так много, что он выбрасывает все угнетающие мысли, чувствуя себя слишком счастливым после этих слов. Настолько, что он совсем немножко начинает верить в то, что Сэм может быть прав, не в силах противостоять желанию и надежде, возродившейся в глубине души.