This Whimsical Love / Такая странная любовь

Его ноги ощущаются как нечто крайне неустойчивое, ненадежное, а небольшая горка перед глазами внушает настоящий ужас. По-зимнему слепящее глаза, но не греющее солнце миллиардами бликов отражается от льда и снега, выглядящих невероятно скользкими. Дин шумно сглатывает и слезает со скамьи, опираясь на перила и в который раз думая, что ему стоило послушаться Каса и остаться дома... или, хотя бы, на скамейке у входа. Каток в их городке был огромной ледяной площадкой, переходящей на холмистую часть леса. Сосны росли прямо за изгородью, к которой вела одна пятиметровая горка и пара трехметровых, а остальное пространство было почти идеально гладким, не считая того места, где находится Дин. - Чак, Чак! – маленький щуплый альфа лет шести буквально пролетает в миллиметрах от него, только решившего оступить от бортика и попробовать спуститься. Зеленоглазый охает от неожиданности, покачиваясь, и с вскриком съезжает вниз, все же не удержавшись на ногах, крепко зажмурившись и выставив руки вперед. Мгновение, и от падения лицом на лед его спасают знакомые руки, а теплый смех раздается откуда-то сверху. - Ты не вставал на лед с тех пор, как тебе исполнилось... тринадцать, кажется? – Кастиэль помогает ему установить равновесие, и его сердце все еще где-то в горле от испуга, потому что, серьезно, тот появился словно из ниоткуда. - Ты знаешь мою жизнь лучше меня, - ворчит он, поспешно отстраняясь и чувствуя липкий позор из-за того, что не может составить ему конкуренцию. Новак был настоящим виртуозом в катании на льду, в силу природной ловкости, которая, как правило, исчезала за пределами катка. - Не ушибся? – Дин невольно вспоминает их с Сэмом вчерашний разговор, снова, едва заглядывает ему в глаза, пропитанные беспокойством и нежностью, которая вызывает у него лишь желание покраснеть и провалиться сквозь землю от стыда, что за ним стараются поухаживать все, кому не лень, после его большого омежьего открытия. Он вовсе не беспомощен, но сказать это альфе в лицо почему-то не выходит, тем более, сегодня. Утро этого дня началось невероятно неловко для него и, должно быть, действительно странно для Каса, потому что Винчестер немного избегает его с тех пор, как открыл дверь своего дома. Таинственные и намекающие взгляды брата не давали ему покоя, и завтрак прошел весьма напряженно – он не мог посмотреть Касу в глаза, не смутившись, потому что осторожное непонимание и теплота сбивали его с ног, так как, ну... С одной стороны, теория Сэма звучит как хорошее им объяснение, но с другой наступает страх, что это окажется неправдой. - Ничуть. Спасибо, Кас, - он все же решается поблагодарить его и почти зависает на его легкой улыбке. Его спасает подъехавшая веселая Джесс, и он опять не знает, хочет ли он порадоваться этому или возмутиться. - Порядок, ребята? – она чуть подмигивает Дину, и он посылает красноречивый взгляд застывшему неподалеку брату, мгновенно расценив его теорию как заговор против него. - Полный, да, - он хочет было продолжить уязвленно ворчать над желанием младших смутить его перед Касом, но тот перебивает, чуть улыбнувшись девушке. - Мы собираемся к дальнему склону, я научу Дина кататься. Его вежливая улыбка и тонкий намек в голосе заставляют зеленоглазого ошарашенно втянуть носом воздух, и он еле успевает вернуть себе нормальное лицо, прежде чем альфа смотрит на него чуть вопросительно, вероятно, удивленный отсутствием протестов. - Мы не будем вам мешать, - она тянет это так довольно, возвращаясь к Сэму, что Дин еле сдерживается, чтобы не удрать куда подальше, но Кас уже подставляет его локоть, и он хватается обреченно, стараясь хоть немного размеренно двигать ногами. Они скользят почти нормально, и Винчестер смотрит себе под ноги уже не так внимательно, отвлекаясь на близость возлюбленного и его сосредоточенное увиливание от других людей, несущихся им на встречу, и стараясь повторять его движения. Он чуть усмехается себе под нос, когда у него точь-в-точь выходит отталкивание ногой ото льда, и почти отпускает руку мужчины, как вдруг случайно ставит конек носком в лед и спотыкается, со всей дури врезаясь в грудь брюнета, отчего тот опасно пошатывается и охает. - Прости, - Дин сдавленно хрипит, но его ноги разъезжаются в стороны, когда он пытается встать, и громко ругается, когда лишь еще ниже съезжает по его телу. - Дурная была затея. Кто вообще придумал идти на каток? - Не торопись, главное – делай все медленно, - Кас отводит их в сторону, к бортику, и Дин едва ли не с досадой восклицает: - Чертовы коньки, - он тяжело опирается на изгородь, переводя дыхание. - Не все так плохо, - синие глаза лучатся ехидством, и Дин пихает его в бок, неконтролируемо улыбаясь. - Тебя это веселит? Кас смеется приглушенно и придвигается обратно, склоняя голову вбок. - Не так много вещей, в которых я когда-либо чувствовал свое превосходство над тобой, - словно оправдывается он. Дин опускает взгляд, посмеиваясь. То, что он говорит, само срывается с губ, искренне удивленное: - Разве ты не чувствуешь это всегда? Потому что, что бы мы ни делали вместе, ты всегда казался мне совершенством в этом, - его язык мгновенно оказывается зажатым между зубов, и он забывает, как дышать; его сердце ухает вниз, стукнув напоследок по ребрам, потому что комплименты Кастиэлю точно не входили в его план на ближайшее... десятилетие. Господи, что он несет?! - Нет, не чувствую, - Кас улыбается как-то странно, и омега почти с ужасом думает, что тот все понял, пока он не отводит взгляд и не признается тихо, будто смущаясь своих слов: - На самом деле, для меня, ты всегда был идеальным во всем... Кроме катания на коньках. - Дурак, - он смеется потрясенно, скрывая замершее и забившееся как сумашедшее от его слов сердце. Слышать такое от Каса так... Так невыносимо приятно. Как и вообще находиться рядом с ним, и это смущает, потому что его чувства словно усились. Его восхищение, его любовь... все будто вышло на новый уровень, и теперь он испытывает ощущение целостности каждый раз, как альфа уделяет ему внимание. Без него он чувствует себя неполноценным, и Дин не знает, почему, но это почти физически больно. - Твой день рождения через два дня... Как планируешь провести? – задумавшись, он не сразу слышит вопрос, но лишь качает головой, слабо усмехнувшись. - Под пледом, с пирогом и включенным телевизором. Я не фанат всяких... тортов, свеч и подарков, ты же знаешь, - он облизывает губы неосознанно, потому что единственный человек, с которым он бы хотел провести этот день, скорее всего, будет занят на работе, и он... он не посмеет просить Кастиэля взять отгул, не в этом году. - Знаю, но... может, подарок ты все же примешь? Голос брюнета такой непривычно робкий, словно он задумал что-то особенное на этот день, и боится, что Дин откажет, но... разве он может? - Ты ведь не задумал что-то очень дорогое, верно? – он чуть улыбается, и Кас протягивает ему руку, чтобы они смогли двигаться дальше. - Я запланировал кое-что на вечер, если ты согласишься, - Дин хватается за него и осторожно, придерживаясь рукой за бортик, делает пару шагов. – Тебе не нужно идти, просто скользи. Давай, повторяй за мной. Альфа вдруг обнимает его со спины, точнее, придерживает одной рукой за талию, и он едва не падает от неожиданности. Коленки чуть дрожат, когда он пытается скрыть румянец, и он слишком пристально смотрит на коньки вставшего слева брюнета. Тот медленно скользит левой ногой, и Дин повторяет, чуть хмурясь, но не забывая сделать такой же шаг и правой. Скользить вместе, в одном темпе неожиданно получается, причем так легко... - Ты молодец, - они почти добрались до цели, когда Кас шепчет это ему на ухо, как будто это что-то донельзя интимное. - Я упаду, если ты отпустишь, - так же шепотом отвечает Дин, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. - Не отпущу. Есть что-то подозрительное в тоне его голоса, что заставляет зеленоглазого чуть напрячься. Дин не отвечает на его взгляд, опуская глаза на лед и отгоняя странную вибрирующую тяжесть в голове. Ему отчаянно хочется спросить, хоть выпытать, но рискнуть всем ради неизвестности... Тем более, он даже вообразить не способен, что будет дальше. Нравится ли он своему лучшему другу, или нет – в обоих случаях он не может представить их будущее после этого признания, потому что ему не доводилось расспрашивать тех, с кем Кастиэль встречался, о том, какой из него альфа в близких отношениях. - Дин? – он вздрагивает, стоит брюнету позвать его. Тот, кажется, чуть взволнован, но омега избегает его глаз, уж не погруженный в эти переживания, но боящийся себя выдать. - Почти пришли, - хрипло говорит он и тянет его к горке, стараясь улыбнуться, но Кас перехватывает его руку, останавливая. - Я с самого утра стараюсь понять, что я делаю не так, - альфа чуть прищуривается, пока Дин недоуменно хмурится, скрывая пробежавший по телу страх. Почему он решил, что делает что-то неправильно? Он – единственный, кто не при чем во всем этом, только если... Если Сэм не провел и с ним какую-нибудь поучительную беседу вроде «Как завоевать сердце моего брата-тормоза». Он застывает, и его улыбка тает от этого предположения, когда он плотнее сжимает чуть суховатые губы, стараясь выглядеть спокойно, а Кас продолжает, возможно, не заметив его волнений. – Ваши переглядывания за моей спиной, странные намеки от Джесс и Сэма... Дин, я не слепой, но не понимаю, что они хотят сказать всем этим. Ты не... Ты ничего не хочешь мне сказать? Кажется, это отличный момент для признания. Все вокруг словно замедляется, и для зеленоглазого остается только Кастиэль, смотрящий пытливо и чуть расстроенно. Сказать ему о своих чувствах сейчас... было бы так правильно. Его альфа, его возлюбленный, он стоит так близко, чуть склонив голову, и так хочет узнать, что с ним проиходит. Что с ними происходит. Дин вдруг замечает, как же тот прекрасен на фоне зимнего пейзажа, резвящейся ребятни, как идет ему коротковатый шарф насыщенного темно-синего цвета, оттеняющий такого же оттенка глаза с аквамариновыми вкраплениями. - Дин? – его сознание отчего-то помутняется, и вновь возвращается тошнота. Он чувствует, как его подхватывают сильные руки, как глаза закрываются, а ноги ослабевают. Родной запах приятно смешивается с ароматом зимы, которым пропитан воздух, и он словно куда-то падает, вслушиваясь во встревоженное «Дин! Дин!» Кастиэля у него над ухом и с придыханием, еле слышно шепчет, проваливаясь в забытие: - Кас... *** В его глаза бьет ослепительно яркий свет, и он морщится, постепенно приходя в себя. Голова чуть кружится, и он благодарит всех богов, что лежит, иначе его бы точно вывернуло. Глубоко и рвано вздохнув, Дин делает попытку открыть глаза, часто моргая и недовольно хмурясь из-за ломоты во всем теле. Он и не упал сегодня ни разу, почему все мышцы так болят? Незнакомое светлое помещение озарено мощной настольной лампой, к которой он, как оказалось, повернулся лицом во сне. Кровать, точнее, больничная койка под ним чуть поскрипывает, и он со стоном выключает свет, протянув непослушную руку, чтобы дать глазам отдых. За окном уже наступили вечерние сумерки, но в слабом свете уже зашедшего за горизонт солнца ему полегчало, и он смог немного приподняться, приподнимая укрывающее его одеяло и отмечая, что кто-то раздел его до футболки и нижнего белья. Хмыкнув, он прикладывает ладонь ко лбу, зевнув, и оглядывается: вторая кровать у противоположной стены, белые тумбочки с ночниками, непрозрачная ширма, нейтрального голубоватого цвета стены... Почему он здесь? Дверь в палату вдруг распахивается, и он видит замершего в дверях взъерошенного Кастиэля, с губ которого тут же срывается облегченный выдох. - Кас, - он чуть улыбается, делая попытку сесть, которая тут же проваливается, когда брюнет подходит, склоняется над ним и порывисто обнимает, утыкаясь лицом куда-то в плечо. - Ты упал в обморок у меня на руках, - Дин замирает, уже полностью проснувшись и на мгновение даже не зная, стоит ли обнимать Кастиэля в ответ, потому что того мелко трясет от беспокойства, а в его голове медленно прокручиваются воспоминания. Вздохнув, он неловко прижимает ладони к его спине, успокаивающе поглаживая и тихо млея от того, как сильно Кас за него волновался. Это приносит странное удовольствие, потому что знать, что тот испугался за него настолько, что выглядит таким потрепанным... - Я в порядке, - ладони мужчины сминают ткань футболки на его спине, словно не веря, что Дин здесь, и его обдает волной жара. Так хочется поцеловать его сейчас, потому что их объятие затянулось, и Кас никогда не сжимал его так отчаянно, будто он сейчас ускользнет... Разве что в те далекие декабрьские дни, пропитанные любовью и слепой надеждой, лучшие и худшие его в жизни. - Врачи не говорят, что случилось, так как ты не мой родственник, - хриплое бормотание щекочит ухо и посылает по телу тонны мурашек, и омега льнет к нему, чувствуя его частое сердцебиение своей грудной клеткой. Кас такой горячий, такой... свой, что отпускать его совсем не хочется, но Дин делает над собой усилие, чтобы не разбивать себе сердце еще больше, когда тот сам отстранится от него. - Ты привез меня в... – в их городе всего шесть больниц, включая детский и онкологические центры, частную клинику и три областных больницы, и Кас мог привезти его не в ту, в которой находится его семейный врач. - К мистеру Карверу, да, - тот выглядит чуть подавленным, послушно разрывая объятия и садясь на край кровати у его ног. Его взгляд грустный и усталый, и вина мгновенно присоединяется к тем эмоциям, что он испытывает. – Он сделал пару анализов, сказал мне уложить тебя в постель и ждать, пока ты не очнешься. Сэм и Джесс ушли где-то часа три назад, начать собирать вещи. Ты... ты проспал весь день, и сейчас уже семь часов вечера. - Ясно... мои симптомы подходят под переутомление и стресс, так как я мало ел и со сном у меня проблемы, так что вряд ли тебе стоит волноваться, - он задумчиво поджимает губы, размышляя вслух. Касу нужно, чтобы он был откровенен с ним, и он будет, пусть не до конца. – Или под расстройство пищеварительной системы. Анализы покажут. - У тебя проблемы со сном? Кошмары? – он мотает головой, но не убирает руку, когда брюнет накрывает ее своей, легонько улыбнувшись. - Просто не могу выспаться. Вырубаюсь мгновенно, а вот чтобы по-настоящему поспать... Топот тяжелых, но быстрых шагов перебивает его, и они оба синхронно поворачивают головы к двери, чтобы посмотреть на вошедшего врача. - Нам с Дином нужно кое-что обсудить, наедине, - Дин не понимает сквозящей в его голосе некой торжественности и серьезности, и хмурится, глядя на Каса, так и не разъединившего их руки. Мистер Карвер вздыхает и повторяет, должно быть, уже приевшуюся фразу: – Я бы рассказал вам обоим, но правила запрещают обсуждать пациента с кем-либо, кто не является частью его семьи. - Глупые правила, - темноволосый альфа поднимается с неохотой, сжав руку зеленоглазого перед тем,как отпустить. Дин улыбается ему подбадривающе, хотя сам он встревожен. Небольшой пакетик в руках темноволосого кареглазого беты говорит о том, что ему придется сделать еще анализы, да и в целом тот излучает странное напряжение, которое заставляет его настораживаться. - Вы уже говорили, - усмехается врач, добавляя: - Не волнуйтесь. С Дином все будет хорошо. Как только дверь за Новаком закрывается, Дин садится на постели, свешивая с нее ноги и прикрывая одеялом бедра. - До... - Дин, успокойся, - он не успевает и начать, как его перебивают. Бета смотрит задумчиво, от улыбки не осталось и следа. – Я не хочу тянуть с диагнозом и говорить вступательную речь, потому что тебе она не нужна, учитывая, что в будущем ты станешь моим коллегой... Но я обязан задать тебе несколько вопросов о последних месяцах с твоего последнего визита. Обморок не мог произойти просто так, ты и сам понимаешь. - Верно, да. Именно об этом я хотел вас попросить, - он оглядывается в поисках своей одежды, чувствуя себя немного неуютно наедине с не слишком близким человеком... без штанов. - Твоя верхняя одежда на стуле за ширмой. Хочешь одеться? - Да, хочу. Итак, первый вопрос? – он заматывается в одеяло и встает на чуть дрожащие ноги, покачиваясь, и ступает за перегородку. - Как ты провел свою первую течку? – джинсы с глухим стуком выпадают у него из рук, и Карвер тут же поправляется: - Знаю, вопрос неудобный, но мне нужно знать, была ли у тебя физическая близость с альфой? - Была, - нехотя признается он, покраснев и смутившись. Этого вопроса стоило ожидать, но он вызывает так много эмоций... Мотнув головой, Дин берет себя в руки, подальше загоняя тоску и грусть, потому что сейчас он должен разобраться со своими проблемами со здоровьем. – Все пять дней. Я не могу вспомнить, была ли сцепка, но мы предохранялись все время... или почти... – он хмурится и пытается вытянуть из головы все, что можно, застегивая ремень. - Ясно. Что ж, твою частичную потерю памяти стоило ожидать. А что твой альфа? Ты не спрашивал у него? – шарканье ручки то и дело слышится из-за ширмы, и он надевает рубашку, чуть путаясь в пуговицах и чертыхаясь. - Мы не говорили об этом, потому что для него это оказалось ошибкой, - привычная боль кольнула сердце, заставив погрустнеть. Он продолжает, несмотря на то, что голос чуть дрогнул: - Он абсолютно здоров и не передал мне никаких инфекций – в этом я уверен. - Да, я сделал анализ крови на ВИЧ и прочее, жду других результатов. Обычно уходит около восьми часов, осталось немного, - его бормотание становится все тише под конец, и Дин выходит, вновь приземляясь на койку. Его тревога почему-то становится ярче и сильнее, но он не может почувствовать даже то, в какой части тела находится его проблема. Голова словно пульсирует изнутри, но не болит, сердце сжимается и быстрее бьется, желудок и кишечник будто устроили бунт... Он достает телефон из кармана, пока мистер Карвер заполняет бланки, и открывает почту, предсказуемо находя несколько сообщений от Сэма: «Позвони, как прочитаешь это.» «Это было вообще не смешно – то, что ты выкинул на катке. Серьезно, Дин, мы все волнуемся» Чуть улыбнувшись, он пролистывает это смс, переходя к следующему. «Кас остался с тобой в больнице, сказал, что присмотрит за тобой. Поговори с ним, как очнешься.» «Кас сказал, ты очнулся, но его выставили из палаты. Что говорит врач?» Вздохнув, Дин пишет короткую смс, что он в норме и скоро приедет домой. Что бы с ним ни было, врач еще не знает, значит, это можно исключить это из списка серьезных заболеваний – вирусы видны еще при первом стандартном анализе; рентген, КТ и прочее тоже не понадобилось, насколько он знает, тем более, мистер Карвер никогда не лжет, даже тем, кому не может сказать всей правды – сейчас он просто озадачен, не больше. - Пожалуйста, отметь здесь свои симптомы, - бета как раз поднимает голову и, чуть улыбнувшись, дает ему небольшой лист с таблицей. Он кивает и ставит галочки напротив тошноты, слабости, сонливости, задумываясь над изменением вкусов и повышенной раздражительностью и чувствительностью к запахам. Все это идеально подходит под переутомление, и омега расслабляется, чуть похлопывая себя по ногам. - Это стресс, док, я почти уверен, - «почти» неосознанно проскальзывает в предложение, и он поспешно отводит взгляд от посмотревшего на него врача. - Очень похоже, - соглашается тот, изучая результаты, но блеск в его глазах говорит о том, что Дин чего-то не знает. Рация Карвера вдруг оживает, и он улавливает лишь что-то про снимки, прежде чем тот говорит принести все сюда. Его телефон начинает вибрировать, и он читает короткое письмо от Сэма «Что с тобой?», когда дверь открывается и входит медсестра с тонкой белой папкой. Дин успевает увидеть тут же встрепенувшегося Каса на кресле перед палатой, прежде чем его вновь скрывает деревянная панель. - Это мои результаты? – он встает, подходя к замершей и отчего-то очень радостной, но растерянной омеге, не знающей, кому отдать документы. - Да, они, - доктор Карвер вынимает папку у нее из рук, тоже поднимаясь и открывая ее. Дин сжимает и разжимает кулаки нетерпеливо, понимая, что беспокоиться ему не о чем, но уверенность в этом тает, едва он видит, как его врач хмуро сводит брови на переносице и прикусывает нижнюю губу. Глаза его при этом остаются отстраненно-задумчивыми, и он откладывает бумаги на стол, кивнув девушке. - Можешь идти, Джейн, спасибо, - та отчего-то подмигивает Дину и уходит, заставив его недоуменно и раздраженно посмотреть на врача, который бормотал себе под нос. - Надо же, как интересно получается... - Что со мной? – спрашивает он прямо, заработав не то довольный, не то грустный взгляд. - В твоей крови повышенный уровень прогестерона и эстрогенов, Дин, - Карвер вынимает из папки небольшой белый квадратик, и усмехается, глядя на изображение. Дин еле сдерживается, чтобы не выхватить папку и не прочитать диагноз, потому что его голова отказывается работать и сопоставлять факты. - И? – его терпение стремительно подходит к концу. Недомолвки врачей не нравились ему с детства. - Ты раздражителен, - тот приподнимает бровь, и он чувствует легкий укол совести. – Тебя преследуют тошнота и сонливость, и все после того, как прошла твоя первая течка, которую ты провел вместе с альфой. - Что вы хотите сказать? – он застывает, ошарашенно уставившись на мужчину и мотнув головой. – Нет, вы же не думаете, что... - Сам посмотри, - он дрожащими руками принимает фотокарточку с УЗИ, и его сердце падает. Шок накрывает его с головой, и он на негнущихся ногах отступает и садится на кровать, проводя пальцем по изображению и проверяя на подлинность. Доктор Карвер никогда не врет... Ему хочется стукнуться головой о стенку, разнести эту чертову палату, и никогда больше не встречаться взглядом с Кастиэлем, потому что он не сможет посмотреть ему в глаза, но он молчит, тупо уставившись в пространство перед собой и чувствуя, как мир вокруг рушится. Что ему делать? - Придешь домой, сделай тест. Лучше – с утра, - он поднимает заслезившиеся глаза на сочувствующе улыбнувшегося бету, беря у него из рук небольшую коробочку. – Есть еще один нюанс, который нам надо будет обсудить, но не сегодня. Ты устал. - Не говорите Касу, - омега опускает взгляд в пол, надевая куртку и бережно пряча фотографию в нагрудный карман, даже не удивляясь тому, как низко и хрипло звучит его голос. - Я и не должен, хотя... Он – отец ребенка? –Дин вскидывает голову и встает, растерянно глядя на дверь, за которой Кастиэль ждет его. Что он ему скажет? - Я не могу... Я не могу носить его ребенка, это ошибка, это все чертова ошибка, как он и сказал, - он хватается руками за голову, не зная, куда ему деться. Паника, шок, ступор и неверие – все, что он испытывает сейчас. - Этого не может быть... - Дин, успокойся, - он снова садится на кровать, не в силах выкинуть из мыслей то крохотное не до конца сформировавшееся тельце на картинке. Их с Касом ребенок... Их общий ребенок... Он нервно смеется, потому что успокоиться кажется невозможным. Почему это с ним происходит? Зачем? – Все в порядке. - Он отказался от меня, - он все же всхлипывает, чувствуя удушающую злость и боль. – Для него это всегда будет ошибкой, здесь ничего не в порядке. Я не... - Дин, пожалуйста, подумай об этом завтра. Сегодня был очень сложный день, - его плечо сжимают, и он невероятным усилием заставляет себя не разрыдаться, несмотря на желание. Это все не его, он не готов, Боже, он никогда не думал, что будет готов к такому, но сейчас было не время и не место для того, чтобы давать чувствам волю. – Я не скажу Кастиэлю. Он будет знать, что это переутомление сыграло на твоих нервах, вызванное неправильным питанием. - Спасибо, - он глубоко вздыхает, понимая, что сейчас ему действительно стоит просто отдохнуть и забыть об этом до завтрашнего дня, когда шок уже не будет таким сильным. - Я дам тебе легкое снотворное, чтобы спать было проще. Можешь выпить одну таблетку сейчас, подействует через полчаса, - он протягивает ему выписанный рецепт, наливает в стакан воду из графина с тумбы, и баночку, вытащенную из ящика. Дин вытаскивает таблетку и глотает, сразу запивая. - Твоя беременность пока только мешает тебе, и я не знаю, лучше или хуже тебе будет становиться дальше, но старайся проводить больше времени с отцом ребенка. В теории, это должно помогать, несмотря на то, что на тебе нет его метки, - Дин хмурится после последнего предложения, напрягаясь и отдавая ему стакан. - А какие проблемы может принести то, что на мне нет его метки? – он не изучал беременность омег так подробно ранее, пусть и решил сейчас связать с акушерством жизнь. - Отсутствие метки почти что лишает ребенка поддержки отца-альфы, и он в удвоенном объеме начинает забирать энергию у омеги, его носящего. Кастиэль нужен тебе рядом, Дин. Это все, что я пока могу тебе сказать, но я изучу это дело подробнее. Встретимся через неделю и обговорим все, хорошо? – он чувствует еще большее опустошение после этих слов, прикладывая руку к животу и почти ощущая крохотную жизнь внутри себя. - Хорошо, - повторяет он бездумно, все еще держась за живот и подходя к двери. Его желудок скручивает от мысли, что за ней его ждет Новак, и, возможно, он выглядит так, словно его сейчас вывернет, но он должен притвориться, что все хорошо. Кас не хотел бы, чтобы он вывалил на него все вот так... Он вообще, наверное, не хотел бы знать. Ручка со скрипом опускается, и он выходит в коридор, слабо улыбнувшись тут же побледневшему Новаку, вскочившему со своего места. - Ужасно выглядишь... – он готов возненавидеть эту волну тепла и радости, что окутывает его, когда Кас обнимает его и прижимает к себе, но вцепляется в его плечи, шумно вздохнув, потому что боль в груди стремительно разрастается, смешиваясь с бесконечной любовью к альфе. - Это переутомление, - он слышит успокаивающий голос врача, и ладонь мужчины на его спине останавливается, прекращая поглаживания. - У него был сильный стресс последний месяц, что привело к снижению иммунитета, и он заболел. Вирус мешал нормально перерабатывать пищу, вызывая тошноту, но теперь... теперь все будет хорошо. Дин думает, насколько превосходно тот лжет, но не чувствует удовлетворения от того, что скрыл от Кастиэля правду. Это подло, нечестно, и он боится представить, как сильно он сейчас его предает, но он боится. Безумно боится. - Как ты себя чувствуешь? – альфа шепчет ему на ухо, и он отвечает тихо: - Отвези меня домой, Кас, пожалуйста. Он выглядит жалко, но у него нет сил строить из себя героя. Его мир только что встал с ног на голову, и ему почти все равно. Он просто хочет заснуть и не просыпаться так долго, как это возможно. - Я дал ему таблетку, она справится с вирусом, но ему будет плохо еще какое-то время. Следите за его питанием, никакой вредной пищи, - оправдывает его бета, и омега мысленно благодарит его. - Спасибо, мистер Карвер, - благодарит брюнет, и Дин отстраняется, заглядывая в усталые и любимые синие глаза, вытаскивая рецепт из кармана куртки. Бета уходит, скрываясь за поворотом и кивнув на прощание. - Нужно сходить в аптеку, за снотворным. Она на первом этаже, рядом с приемной, - он говорит немного суховато, но стоит ему сделать шаг, его покачивает от усталости. Таблетка могла начать действовать, пусть и прошло не больше пятнадцати минут. - Нет, ты подождешь меня в машине, - альфа вдруг подхватывает его на руки, и Дин едва не вскрикивает, запротестовав: - Я могу идти сам, - красноречивый взгляд заставляет его мгновенно заткнуться и молча повиноваться, обхватив за шею, пока Кас уверенно несет его к лифту, бережно прислонив к груди. Стук его сердца такой ровный – Дин не может не сравнивать его мысленно с крохотным сердечком у него внутри, только-только начинающим биться. Глаза слипаются, и его рука безвольно соскальзывает с плеча мужчины, но он не спит, все еще не спит, потому что теперь ему страшно. Страшно засыпать, не зная, что его ждет завтра. Страшно от того, как отнесутся к этому его институтские друзья. Страшно, потому что ему придется сказать Касу, не сейчас, так через месяца три, когда его живот уже станет вполне заметным... Если тот не прознает раньше и не заставит его сделать аборт, пока возможно, потому что не захочет иметь детей от нелюбимого омеги. От последней мысли хочется всхлипнуть, завыть, но он просто позволяет усадить себя в машину и опустить спинку его кресла, а после смиренно ждет, когда его лучший друг вернется из аптеки. Он засыпает как раз тогда, когда дверь со стороны водителя открывается, и Кастиэль мягко поправляет упавшую на его лоб прядь, убеждаясь, что он уже крепко спит. Брюнет вздыхает с одному ему известной тоской, и заводит двигатель, мягко сжав пальцы на расслабленной руке Дина.