This Whimsical Love / Такая странная любовь

Его будит ненавязчивый сладкий запах, легкий сквозняк и тихое сопение, доносящееся с кресла. Он лениво потягивается, выгибаясь в спине, и переворачивается на спину, едва открывая глаза. Его сон был крепким, полным неясных образов и синего цвета, и эта была лучшая ночь, которая у него была за последний месяц. Он не чувствует себя, словно живой труп, способный вернуться в норму только после завтрака, но сейчас ночь, глубокая и темная, а свет от торшера освещает усталое лицо сидящего у него человека. - Кас? – он хочет было улыбнуться, тихо позвав его, но его глаза оживают и наполняются удивлением, едва он замечает темные круги под его глазами и хмурый вид. Почему тот не лег в своей комнате? Медленно откинув одеяло, Дин замечает, что одет лишь в боксеры, но смущение, стыд и остальные чувства словно отключились. Словно во сне, ни о чем толком не думая, он подходит к альфе и прикасается к его плечу, чуть сжав. - Кас, иди в кровать, - шепчет он, зная, что иначе шея Новака будет болеть все утро, а позвоночник будет не разогнуть. Ему не удается разбудить мужчину сразу, но тот вдруг морщится и открывает сонные глаза, глядя на него с недовольством. - Дин? – Кастиэль моргает и смотрит уже более осмысленно, тут же подрываясь с места. – Тебе плохо? Принести воды? - Нет, все в порядке, - он чуть отстраняется, зевнув и потянув его за руку, чувствуя, что сейчас снова свалится без чувств. – Иди в постель, так неудобно... - Дин, я не... Не могу, - омега настойчивее тянет его за собой, заставляя встать, и проскальзывает под одеяло, сворачиваясь клубочком. - Ложись со мной, иначе завтра будет плохо, - чуть хлопнув по простыне рядом с собой, он закрывает глаза в легкой полудреме и не вслушивается в слабое бормотание и возражения, довольно улыбаясь тогда, когда матрас прогибается под весом еще одного тела. Сладкий запах сейчас сильнее, и он машинально притирается под бок к Кастиэлю, не контролируя себя и думая лишь о том, что теперь он будет спать еще спокойнее. Тяжелая и теплая рука лежит поперек его груди, мешая вдохнуть, встать и выключить орущий будильник, заведенный только лишь для того, чтобы начать возвращаться в режим. Хныкнув, он бормочет «Выруби его», едва не проваливаясь снова в сон, как вдруг... - Какого черта? – он подпрыгивает чуть ли не до потолка, широко распахнутыми глазами глядя на мгновенно проснувшегося мужчину. - И тебе доброе утро, Дин, - Кас, без рубашки и штанов – Дин бледнеет, когда его торс обнажается из-за скользнувшего на пол одеяла. Сонный, растрепанный, альфа встает с его постели и потягивается, подхватывая свою аккуратно сложенную рубашку с кресла. Омега сглатывает, глядя на перекатывающиеся под кожей мышцы и не понимая, как вчерашний вечер мог закончиться тем, что они проснулись в одной постели. Вчерашний вечер... Оглушающая боль ударяет по всему его телу, когда перед внутренним взором возникает пугающая картина всего, что ему довелось пережить меньше, чем день назад. Плечи опускаются, губы начинают дрожать, а глаза потухают – Дин мгновенно теряет весь пыл, тоскливо оглядывая неспешно надевающего брюки друга и отводя взгляд в сторону. - Я уснул в машине, - глухо, полу-вопросительно утверждает он, подхватывая с кровати плед и заматываясь в него. Он не хочет, чтобы Кас смотрел на его тело, пусть изменений в нем пока нет, по крайней мере – внешне. Тот поворачивается, должно быть, немного удивленный безэмоциональностью его голоса, и он мысленно стукает себя по голове, выпрямляя плечи. - Я привез тебя домой и отнес в твою спальню. Джесс помогла тебе раздеться, ты был почти невменяем. Буквально спал на ходу, - Винчестер кивает, чуть улыбнувшись и следя за тем, чтобы его улыбка не была чересчур натянутой, но это сложно. В голове так пусто, и вся реальность кажется серой и безликой, и лишь Кастиэль – огромное, цветное и яркое пятно, вместе с его ребенком где-то под ребрами. Единственное место, где, как кажется Дину, внутри него теплится жизнь. – Я беспокоился и потому остался в твоей комнате на ночь. Ты разбудил меня и предложил лечь в твою постель. Извини, если доставил неудобства, я... - Все хорошо, Кас. Спасибо, что позаботился обо мне вчера, но сейчас ты опаздываешь на работу, - замечает он, кивнув в сторону часов. Перевести тему кажется жизненно необходимым, потому что он не выдерживает этой волны смущения из-за ночного проишествия – он не знает, что на него нашло, но помнит это совсем не отчетливо... – Проводить тебя? - Нет, не нужно. Ты... Ты чем-то расстроен? - спрашивает альфа тихо, и делает к нему шаг. Дин вздрагивает, но подавляет порыв сорваться с места, не говоря ни слова, и мотает головой. - Нет, ничуть. С чего бы? – он хлопает его по плечу, проходя к комоду и доставая домашнюю одежду. Ему не очень хочется видеть Каса сейчас, не хочется притворяться, что все нормально, но он не может позволить ему думать, будто что-то не так. - Ты подавлен чем-то. Дин, если я могу помочь... – брюнет перехватывает его ладонь и мягко поглаживает его запястье, и зеленоглазый замечает, насколько близко тот подошел. Дыхание перехватывает, и вся его сущность тянется к нему – между ними остается всего два десятка сантиметров, как вдруг дверь в его комнату открывается, впуская младшего Винчестера, отчего они оба вздрагивают. Его брат мгновение смотрит на них с удивлением, и широко улыбается: - Привет. Мы собираемся завтракать, Кас, ты с нами? – Дин поспешно вырывает руку и отступает от Новака, и Сэм тут же добавляет чуть растерянно: - Я помешал... чему-то? - Нет, все хорошо, - Кас говорит это совсем неуверенно и будто бы грустно, но он кивает, продолжая за него нарочито бодрым голосом, скрывая свое непонимание и спавшую зачарованность. Его... задело то, что Дин отстранился так быстро? - Кас опаздывает на работу, поэтому я сделаю ему пару бутербродов с собой. Только оденусь, - он проходит в ванную мимо обоих альф, закрывает дверь на ключ, и напряженность этого утра словно схлынивает ненадолго, оставляя его один на один с его отчаянием. Он делает глубокий и рваный вдох, чувствуя себя загнанным в угол. Стены тесные, они будто сужаются, давят со всех сторон, и он садится на пол, всего на минуту, опуская голову на сложенные на коленях руки. Плед спадает, и он смотрит на свой плоский, худой живот, понимая, что должен сделать выбор, который так сложен... Он всхлипывает, потому что глаза непроизвольно начинает жечь. Дин даже не знает, почему сейчас плачет. Почему не говорит Касу. Почему не признается ему в чувствах, хотя бы для начала, и почему так сложно принять то, что у него будет дочь или сын. У них будет дочь или сын, хотя никаких «них» и нету... Слезы скапливаются в уголках его глаз, и он просто дает им скатиться вниз по щекам. Это неуместно, странно, неправильно, и сама мысль о крохотном создании внутри вызывает у него благоговейный ужас. Он не может называть его плодом, эмбрионом, чем угодно, как окрестил бы его врач, потому что он чувствует, что уже его хочет. Уже любит, хотя не знал и не догадывался о его существовании до вчерашнего дня, и тем страшнее мысль, что его у него заберут. Глубоко вздохнув и прикрыв глаза на секунду, он поднимается и снимает с себя боксеры, натягивая чистое нижнее белье и проводя по бледной коже под ребрами кончиками пальцев. Он понимает, что молод, что у ребенка, возможно, не будет отца, если он даст ему появиться на свет – его жизнь будет полна страданий, потому что Дин ни за что не попросит о помощи, но... Этот малыш – это крохотная частичка Каса, которая сейчас принадлежит ему. Всегда будет принадлежать ему, просто потому, что именно у него он может родиться. Это заставляет его улыбнуться сквозь слезы, горько, но счастливо, потому что даже если их с Новаком пути разойдутся, даже если тот не любит его, не примет его чувства, у Дина будет кто-то, кому он сможет отдать всю свою нерастраченную любовь, причинившую ему столько боли. Он оставит его. Оставит, не сделает аборт, ни за что не убьет самое дорогое, что сейчас у него есть. И самое желанное. Дин смотрит на себя в зекрало и думает, что даже если будут проблемы с беременностью, он скорее умрет сам, чем даже не попытается. Едва улыбнувшись, он нервно смеется, пусть этот смех и похож на сухие рыдания. Как быстро он успел изменить свои планы, мечты и страхи, стоило в его мыслях появиться слову «ребенок». Как быстро чувства к Касу отошли на второй план, равно как и признание, сменившись решимостью родить того, кто вечно будет служить напоминанием о мгновении счастья с любимым мужчиной. Как просто было понять, что его любовь преумножилась и разделилась надвое, чтобы быть отданной тому, кто ее не видит, и тому, кто пока даже не имеет глаз. Пусть он чувствует себя целым только рядом с Касом, частичка его теперь всегда будет с ним, и это дает ему новую надежду. Надежду на счастье, мечты о котором он едва не отбросил. - Удачи на работе. Дин протягивает допивающему утренний кофе Касу коробочку с тремя большими бутербродами, присаживаясь на стул рядом и неловко складывая руки на коленях. Минут пятнадцать назад, в ванной, он исчерпал буквально весь свой негатив, и сейчас ему легче, много легче, пусть его вера в будущее еще такая хрупкая, а его положение все еще кажется чем-то сюрреалистичным. - Спасибо, Дин, - он искренне улыбается, немного смущенно, потому что видит этот его взгляд. Кастиэль смотрит так, словно Дин единственный во всем мире, и радость от осознания этого переполняет его. Их пальцы соприкасаются, когда Новак забирает свой завтрак у него из рук, и брюнет чуть задерживается на этом прикосновении. - Ты приедешь вечером? – невольно вырывается у него, и он почти злится, что это прозвучало с такой неприкрытой надеждой, но... Он действительно хочет, чтобы альфа пришел к нему. Именно к нему, а не под предлогом устроить прощальный вечер с Джесс и Сэмом. Он отстраняется, встает и идет в прихожую, зная, что тот последует за ним. - Я уже поговорил с твоим братом и Джессикой, но я приду завтра, - появившееся вдруг разочарование исчезает, и Дин кивает, опуская взгляд в пол. Кое-что еще гложет его, уже несколько дней, и сказать это сейчас лучше, чем тянуть до последнего. - Ты не обязан проводить со мной этот день, Кас, если хочешь заняться чем-то еще. - Если бы я хотел, я бы не запланировал на него так много, - он вскидывает взгляд, потому что голос мужчины внезапно становится чуть более хриплым, а сам он встает неожиданно близко. Омега сглатывает, засмотревшись в чуть потемневшие глаза с расширившимися зрачками. В его коридоре не так темно, так почему?... – Я заеду за тобой в шесть часов вечера. До завтра, Дин. - До завтра, - эхом повторяет он, а после застывает, почувствовав слабое прикосновение губ к своей щеке. Стук его сердца вдруг оглушительно отдается в ушах, и он шокированно смотрит на отстранившегося с легкой улыбкой альфой. Кас только что... поцеловал его? Время застывает, пока он смотрит буквально во все глаза, не в силах совладать со своим счастьем и ступором. - Я действительно опаздываю, - брюнет чуть кивает на прощание, скользнув по нему странным взглядом, и он лишь приоткрывает рот, желая что-то сказать, но дверь за ним уже закрылась. Он остается один в полной утреннего света прихожей, и вздрагивает, приходя в себя лишь тогда, когда сзади на его плечо опускается тонкая изящная рука. Он не говорит ни слова, оборчачиваясь с выражением полного неверия на лице, недоумевая, какого черта только что сейчас произошло. Кас не мог поцеловать его, или все же... Он не понимает, что значит этот поцелуй, почему тот ушел так быстро, почему он сам не смог произнести ни слова, глядя в спину своему возлюбленному, почему... почему он был готов сказать «Я люблю тебя» всего мгновение назад, но в последний момент передумал? - Джесс, я... Я дурак. - Согласна, - он смотрит чуть возмущенно, но не протестует, задумавшись над тем трепетом, что он испытал при поцелуе. - Расскажи нам с Сэмом, что вчера было в больнице, Дин, - она чуть улыбается, но глаза ее полны беспокойства, и он вспоминает, что так и не поговорил со своей семьей насчет своего обморока и... и ребенка. Он с трудом представляет, насколько неловко и мучительно стыдно будет обсуждать это с ними, потому что они – настоящая, любящая друг друга пара, которые откладывают свадьбу только потому, что еще не окончили университет. Они и Дин с Касом так разительно отличаются, и он боится, что Сэм и Джесс посмотрят на него с сочувствием, и каждый мимолетом подумает, что этому малышу было бы лучше родиться у кого-то другого. Это вызывает легкую боль в области груди и тошноту в горле, и он кивает, направляясь в гостиную, стараясь сглотнуть этот противный давящий комок. Сэм откладывает книгу по праву и смотрит на него с тем же волнением, что и его невеста. Зеленоглазый замечает несколько чемоданов у стены, поджимая губы, и садится в кресло, не зная, куда деть руки под двумя пристальными взглядами. - Это... Это не болезнь, – начинает он, чуть замявшись. – Мой обморок случился из-за истощения... - Кастиэль сказал ровно то же самое, когда передавал слова доктора Карвера, - Сэм говорит тихо, когда пауза с его стороны затягивается. - Он не знает всей правды. Доктор Карвер... то есть, я попросил его не говорить ничего Касу, - Дин бросает на него быстрый взгляд, тут же уставившись на свои ладони. – Потому что это связано с ним, самым прямым образом. - Кас заразил тебя чем-то? Когда вы... - Я уже говорил, что это не болезнь, - он слабо улыбается и опускает ладонь на живот, зная, что на него смотрят, как на сумашедшего. – Я... Я жду ребенка. Джесс ахает, Сэм издает какой-то непонятный звук на грани смешка и вздоха, и Дин совершенно, абсолютно не может заставить себя посмотреть на них. Его пробивает мелкая дрожь, и ему отчаянно, ужасно не хватает только-только покинувшего его дом альфы. Он бы сжал его руку в своей, прижался бы и получил всю ту необходимую поддержку, которая ему нужна, и, возможно, смог бы снова ощутить его губы на своей щеке, как тогда, в коридоре... Он встает и подходит к окну, глядя на свежие следы машинных колес во дворе дома. Каким томительным будет ожидание завтрашнего вечера, каким волнительным будет момент, когда он увидит своего альфу вновь... Уже сейчас он задается вопросом, рискнет ли завтра сам поцеловать Кастиэля, целомудренно и нежно, просто, чтобы отдать долг. Дин мотает головой, возвращаясь в реальность и немного нервничая по тому поводу, насколько легко мыслям о Новаке завладеть его вниманием даже в такой напряженный момент, как сейчас. - Ты... Ждешь ребенка? От Каса? – голос Сэма прорезает тишину гостиной, и Дин поворачивается, чтобы увидеть его лицо. Тот выглядит... спокойным. Слишком спокойным, - думает он с нарастающей тревогой, и переводит взгляд на отчего-то погрустневшую девушку. - Джесс? – он произносит это так тихо, потому что думал, что она будет рада... или, по крайней мере, перестанет так волноваться. Ее мнение имело для него не меньшую значимость, как и слова его брата, но сейчас они оба... Их реакция не была тем, чего ожидал Дин. - Я рада, что ты не болен, - отвечает она так же негромко, и у него в груди что-то обрывается. - Но вам неприятна мысль, что я собираюсь родить ребенка от Кастиэля, - он чувствует подступающую к горлу горечь. Он не думал, что они действительно не примут это, хотя он понимает. Были уже случаи, когда незамужних, беременных омег смешивали с грязью и называли шлюхами, от которых отказывались семьи, но он не думал, что это произойдет и с ним. Слезы выступают на глазах, но он сжимает губы в тонкую полоску. – Я понял. - Что? – в один голос восклицают те, и он с сомнением смотрит на них. – Мы думали, ты... ты собираешься сделать аборт, - объясняет Сэм, поднимаясь на ноги и кладя руку ему на плечо. - Я не... Я не собираюсь убивать своего ребенка, - твердо и удивленно произносит он, чувствуя небывалое облегчение и обиду. – Почему вы решили, что я вообще способен на такое? - Ты выглядел таким разбитым и подавленным вчера, даже во сне, - Дин позволяет Джессике обнять себя, внимательно вслушиваясь в ее слова. – Ты попросил врача не говорить Касу, и мы решили, что ты... Что ты и не собираешься говорить ему, потому что ребенка уже не будет. Ее голос полон грусти, но она улыбается, и старший Винчестер искренне рад, что они поддержат его. Сэм присоединяется к их объятиям, и Дин смеется, когда неловко наступает ему на ногу. - Я не уверен, хотел бы он вообще знать о нем, - он чуть хмурится, но Сэм закатывает глаза, отстраняясь, и он добавляет поспешно, чуть улыбнувшись: - Но я скажу. Как только решу, что готов. - Хорошо. Дин, - Сэм зовет его, как только он отворачивается, уже намереваясь пойти на кухню и сделать себе что-нибудь на завтрак. Сегодня его не тошнило, и он понимает, что это из-за того, что он спал рядом с альфой всю ночь. Легкая дрожь проходит по его телу – его постель, наверно, пропиталась его запахом насквозь... – Чем дольше ты будешь тянуть, тем больше Кас будет расстроен, что ты ему не говорил. Он очень волнуется за тебя, и... Пожалуйста, не скрывай от него своих чувств и того, что ты... что у вас будет ребенок. - Я постараюсь, Сэмми, - он кивает немного растерянно, потому что как они могут быть настолько уверены, что тот испытывает нечто большее к нему, чем просто дружеские чувства? Кас ни разу толком не давал ему этого понять, разве что этот трогательный поцелуй в щеку сегодня утром. - Дин, - зеленоглазый смотрит на девушку вопросительно, выныривая из раздумий. – Ты знаешь Каса лучше нас всех, и именно к тебе направлена вся его забота и любовь. Может, тебе это не кажется очевидным, но... - Он поцеловал меня утром, - отвечает Дин, чуть улыбнувшись. В их глазах он словно слепец, сидящий в первом ряду, но до полной уверенности ему не хватает этих самых слов из уст Каса. Он просто... не хочет облажаться еще раз, тем более, что как бы сильно он ни хотел быть с ним, перспектива отношений его пугает – хотя бы потому, что у них не будет времени ни на попытки встречаться, ни уживаться вместе, не теперь. Он не знает, останется ли Кас с ним именно из-за него, из-за своей любви к нему, или из-за ответственности над ребенком. - И... ты все еще сомневаешься? - он неловко и чуть растерянно пожимает плечами на их усмешки и поспешно уходит, чувствуя, что ему не хочется продолжать этот разговор и делиться всеми своими размышлениями. Сегодня их последний день здесь, и он хочет провести его без мыслей о своей довольно унылой в последнее время жизни. *** Дин не любит прощаться, и никогда не любил. Ему сложно отпускать от себя человека, тем более, если это кто-то настолько важный, как член его семьи, поэтому он уже около десяти минут поочередно обнимает их обоих, изредка улыбаясь полу-шутливым наставлениям. - Все, пусти, Сэмми, - бормочет он, несмотря на явственное желание самому обнять брата еще крепче, и отстраняется, взглядом извиняясь перед ожидающим водителем такси. - Уверены, что не хотите, чтобы я вас подвез? - Выключи старшего брата хоть на секунду, беременный, - младший Винчестер усмехается, тут же получая подзатыльник и уже серьезнее оправдываясь. - Мы не хотим, чтобы ты снова упал в обморок, причем посреди дороги. Тебе не нужны лишние нагрузки. - Всего второй месяц, Сэм, - Дин уязвленно и смущенно ворчит, поднимаясь на крыльцо своего дома. Он будет скучать по ним. - Удачного полета. Позвоните, как доберетесь. - Обязательно, - Джесс машет ему рукой на прощание, и он кивает, широко улыбнувшись и забегая в дом, чувствуя, что ноги на холоде уже совсем окоченели. В гостиной непривычно пусто - нет ни горы книг, ни уже ставших привычными взгляду шапок и шарфов, что сохли на батареях. Чуть грустно не слышать веселых голосов, от которых вибрировал воздух, и Дин с легким ужасом думает, что теперь ему самому придется готовить себе исключительно полезные завтраки, в которых он ничего и не смыслит. Глубоко вздохнув, он садится на диван, раскрывая забытый на несколько недель потрепанный учебник по анатомии человека. Учеба уже совсем скоро, и у него есть неделя, чтобы как следует подготовиться. В этом семестре ему придется сменить направление, уладить кучу проблем с документами и обговорить с куратором необходимость взять академический отпуск через несколько месяцев. Мысль о ребенке заставляет его счастливо усмехнуться себе под нос, но он мрачнеет, едва представляет, сколько всего нужно успеть сделать, прежде чем тот родится, тем более, что он может рассчитывать только на себя. Сэм и Джесс далеко, занятые учебой, а Кас... Кас не сможет пребывать в неведении вечно, но Дин расскажет не только поэтому. У него нет десятка лет жизни, чтобы скрывать свое положение, как свою любовь, плюс, после многочисленных разговоров с Сэмом он и сам начинает считать себя дураком, что, возможно, потерял столько лет из-за чего-то столь низменного, как страх. Мог ли он понять Каса неправильно, когда они говорили тем утром и тот сказал, что совершил ошибку? Мог ли он разрушить их отношения на корню, когда они даже не добрались до взаимных признаний? Дин издает горький и одновременно веселый смешок, положив руку на живот и протягивая вторую к висящей на стуле кожаной куртке, вынимая из потайного кармашка небольшую фотографию. Значит ли этот поцелуй утром, что у него... У них с малышом есть второй шанс? Начиная считать себя по-настоящему глупым, он достает из кармана телефон и быстро, пока не передумал, набирает уже давным давно выученный наизусть номер. "Завтра мне нужно будет сказать тебе кое-что очень важное. Пожалуйста, напомни мне, что я просил тебя не отставать до тех пор, пока я не признаюсь, как бы я ни отлынивал" Сердце пропускает удар, когда экран подсвечивается, сигнализируя об успешно отправленном сообщении. Назад пути уже нет - он прикусывает губу в осознании, и не успевает начать паниковать, как приходит ответ, такой простой и лаконичный: "Хорошо :)" - Боже... - он закрывает лицо ладонями, медленно опуская их. На что он подписался? Он не знает, что именно хочет сказать Новаку завтра, потому что обе новости важны. С одной стороны, если он скажет про ребенка, он сразу узнает, есть ли у него шанс стать для альфы большим, нежели у них есть сейчас, но с другой... Проще сразу быть отвергнутым в чувствах, чем если тот откажется от них с малышом. Снова. Телефон еще раз мигает, и он с легким налетом грусти снимает блокировку, потихоньку привыкая к этим частым перепадам настроения, но винить его нельзя - у него достаточно причин для того, чтобы быть и расстроенным, и веселым. "Надеюсь, завтрашний день станет особенным для нас обоих." Особенным - не то слово... Он усмехается и грустно вздыхает, ложась на спину на диване. *** Так странно просыпаться в один день и осознавать, что ты стал на один год старше. Получать подарки просто за то, что растешь, просто отсчитывать время с тех пор, как ты увидел мир самостоятельно первый раз. Дин не любит дни рождения - большей частью из-за того, что обычно празднование их лишено смысла, но сегодняшний день обещает стать невероятно важным. Он встает с постели около часа дня, как следует повалявшись в кровати и отоспавшись. Ободряюще улыбнувшись самому себе в зеркало, Дин залезает в душ, думая о том, что через каких-то пять часов Кас встретит его и отвезет куда-то. Таинства в их отношениях уже не настораживают, тем более, что сегодня все прояснится. По крайней мере, он на это надеется. Ему обманчиво кажется, что его живот понемногу растет с каждым днем, хоть и знает, что сейчас это невозможно заметить. Его тело вообще кажется каким-то странным, непривычным, и часто он не может понять, почему ему хочется съесть или взять ту или иную вещь. Зеленоглазый так и не изучил подробнее свой случай, не зашел в интернет, и многое остаётся загадкой. Доктор Карвер советовал больше времени проводить с Касом, но как это сделать , если, к примеру, тот скажет, что у них не выйдет никаких отношений? "Не грузи себя" - мрачновато приказывает он себе, смывая с плеч и груди остатки шампуня, что упали с головы. В конце концов, вчера Кас поцеловал его, и у него нет причин для таких мыслей. Брюнет поймет, примет, а может, и полюбит в ответ... Если он сумеет преподнести все так, как нужно. Глубоко вздохнув, он выключает воду и подавляет порыв разбить костяшки пальцев о бежевую плитку, выплеснув все свое волнение. Его телефон уже мигает парой непрочитанных сообщений, и Дин улыбается, открывая и читая пожелания от своих друзей и Джессики с Сэмом. Чарли, Бенни, Памела, Джо и Эш вместе с Чаком - сколько всего он еще должен им рассказать... Он скучает по ним время от времени, но на каникулах возможности увидеться с ними нет вообще - каждый проводил время либо с возлюбленным, либо с семьёй, разъехавшись по разным штатам. Дин единственный, к кому родственники прилетали сами, который не обзавелся парой или собственной семьей, и до недавних пор его это не смущало, но сейчас... Сейчас он думает, что по части любовных приключений может сравниться даже с Памелой, которая в далеком позапрошлом году перепутала своего истинного альфу Майкла с его братом-близнецом. Он предвкушающе усмехается, уже представляя себе их встречу в следующий понедельник, когда он придет в институт, пока набирает ответ Бенни и Джо - они уж точно растреплют остальным, что Винчестер скоро вернется. Он немного вздыхает, когда думает, что пропущенные полтора месяца учебы по больничному и еще две недели из-за каникул обернутся для него долгими вечерами пересдач и кучей беготни. Конечно, кто-нибудь обязательно ему поможет, но в целом... За следующие полгода ему придется сделать очень много всего. Он не замечает, как за ответами и размышлениями время переваливает за три часа дня, и когда желудок недовольно бурчит, Дин почти радостно идёт на кухню, сильно повеселев после разговора с друзьями. Ему не хочется готовить себе на обед что-то очень сытное - Кас наверняка задумал отвести его в какой-нибудь ресторан, или куда-нибудь, где абсолютно точно будет еда - просто потому, что тогда Дину обязательно понравится это место. Хмыкнув, он достаёт молоко и кукурузные хлопья, решив ограничиться простой и не вредной пищей. Холодильник в скором придется почти что опустошить - у него скопилось слишком много продуктов, которые ему теперь нельзя. С тяжелым вздохом он вытаскивает нераскрытую упаковку пива, с жалостью глядя на пропадающий напиток, и все же засовывая его обратно. Отдаст кому-нибудь при удобном случае. Мобильник вдруг оживает, и он с улыбкой открывает письмо от Сэма, который решил свести его с ума своими наставлениями. Он видит еще два неоткрытых письма, чей адресатор скрыт, и кидает короткий взгляд на часы. Ему стоит начать собираться, если он хочет выглядеть хорошо к приходу Кастиэля... Входящий вызов заставляет его вздрогнуть, резкой мелодией прерывая тишину его дома. Дин усмехается, когда видит, что звонок от Каса - не раз уже бывало так, что альфа звонил, когда Дин о нем думал. - Привет, - его дыхание слегка перехватывает, когда он поднимает трубку, наливая в глубокую тарелку молоко. Еду еще никто не отменял, а в животе уже все скручивает от голода. - Здравствуй, Дин, - родной, бархатистый и хрипловатый голос звучит напряженно, но тепло; омега чувствует пробежавшие по телу мурашки, стараясь угадать, каким тот будет, когда он скажет, что любит его. - С днем рождения. - Я... Спасибо, Кас, - щеки розовеют, потому что несмотря на свою нелюбовь к этому дню, этих слов он, почему-то, всегда ждал с особым трепетом. Шуршание хлопьев чуть отвлекает его от ровного дыхания брюнета и мыслей, каким оно было, когда тот долгих два месяца назад вбивал его в постель, поддавшись страсти и мольбам Дина. - Я отправил тебе несколько сообщений, что освобожусь раньше. Я... Я уже еду, - Винчестер слышит долгий автомобильный гудок и замирает, поднеся ко рту ложку. - Что? – еда остается нетронутой, и он быстро, включая громкую связь, проверяет те два сообщения, которые так и не успел прочесть. Он еле слышно стонет от собственной невнимательности, но Кас все равно издает смешок. - Буду у тебя через пятнадцать минут, собирайся. Надень что-нибудь... официальное, - он слышит улыбку в его голосе и встает, так же усмехнувшись чуть растерянно. - Хорошо, - в трубке слышатся гудки, и он отправляет неудавшийся поздний завтрак в холодильник, глубоко вздохнув и стараясь не волноваться. Всего пятнадцать минут, и он снова начнет заикаться, беспокоиться, сомневаться, и это так бесит. Почему он не может взять себя в руки, и просто рассказать альфе все, как есть, потому что это будет правильным поступком? По крайней мере, если Кас не захочет быть с ним, есть шанс, что тому захочется видеть хотя бы ребенка, время от времени... – Господи. Он стонет мученически и злится на самого себя, за то, что стал такой девчонкой в последнее время. За глупое поведение, за нерешительность, за совершенно идиотские чувства, которые мешают ему действовать в своих интересах. Да, он омега, но это не отменяет того, что он хочет быть собой – решительным, смелым, ранимым и чувствительным, но не относящимся к своим чувствам, как к чему-то особенному. Он не собирается быть королевой драмы, вечно сбегающей от проблем. Должно быть, эти размышления диктуют его выбор одежды на сегодняшний вечер – совершенно не типичный для омег темно-зеленый костюм, подчеркивающий ширину его плеч и тонкую талию. Зауженные к низу плотные брюки, может, и выдают кривизну его ног, но сидят действительно хорошо, не привлекая лишнего внимания к его филейной части, в отличие от современной омежьей одежды. Он растрепывает волосы, расстегивает пару верхних пуговиц , наслаждаясь тем, что он выглядит так, словно и не находится на втором месяце беременности и не готовится признаться в любви. Небрежно повязанный галстук и пиджак в тон костюму завершают образ, и вернувшаяся холодная сталь в глазах вытесняет последние «но» и «если». Дин сделает то, что должен, если не ради себя, то ради ребенка и Каса, перед которым чувствует вину за свою многолетнюю ложь касательно своих чувств. Звонок в дверь заставляет его немного улыбнуться и оторваться от созерцания самого себя. Он спускается вниз неспешно, уверенно, в кои-то веки не трясясь от предвкушения и миллиардов смешанных эмоций и ощущений, которые все еще есть где-то глубоко внутри. Он слышит, как альфа топчется на пороге, стараясь не замерзнуть, и открывает дверь, по-доброму усмехнувшись. - Привет, - его голос звучит немного томно, и Дину нравится, как Кастиэль реагирует на это немного удивленным взглядом, одновременно чуть улыбнувшись уголком губ. - С днем рождения, - зеленоглазый едва не вздрагивает, когда слышит этот невероятный хриплый голос, видимо, чуть севший из-за мороза. Кастиэль неспешно входит в дом, прикрывая дверь, наклоняется и целует его в щеку, и вся уверенность Дина ощутимо пошатывается, заставляя потрясенно втянуть воздух прямо у его уха. – Прекрасно выглядишь. - Спасибо, Кас, - в отличие от поцелуя, комплимент не заставляет его покраснеть или смутиться, но он все равно со странным сожалением на мгновение задерживает ладонь на животе. Должно быть, это последний раз, когда он сможет надеть этот костюм так, чтобы он сидел на нем, как сейчас, но он не особенно хочет думать обо всем, что ему предстоит, и что все еще внушает ужас. Беременность в целом – такое странное явление... Особенно сложно изучать все эти материалы в учебниках и понимать, что теперь это относится и к тебе. Что кто-то новый развивается, живет внутри твоего тела, подвергая его различным изменениям. Влияет на настроение, диктует расписание и приемы пищи... Дину достаточно этих мелочей, чтобы иногда паниковать насчет того, что будет, если он не сможет позаботиться о нем и о себе должным образом. Альфа молчит, глядя на него с неприкрытой улыбкой, и Винчестер слегка распрямляет плечи, унимая бешено бьющееся от бесконечной любви к нему сердце. - Я собирался пообедать, пока ты не позвонил мне, так что… Какой у тебя план? – любопытство не раздирает его на части, но интерес к задумке альфы все возрастает, тем более, что тот все еще не предпринял попытки раздеться. - Извини, что помешал. А план... я бы хотел, чтобы ты сам решил, чего хочешь. Единственное, что я возьму на себя – это отвезти тебя в один ресторанчик неподалеку от центра города, - Кас снимает с вешалки и протягивает ему его любимое пальто, в котором он немного похож на альфу – год назад он считал, что это выставляет его в выгодном свете, но сейчас... Сейчас оно смотрится странно и неуютно. - Звучит отлично. Он застегивает пуговицы и выключает свет в доме, вслед за другом выходя на улицу и поеживаясь от холода. Повернув ключ в замке, он забирается на переднее сидение и чувствует на себе немного странный взгляд незаводящего машину мужчины. - Кас? – он немного волнуется, и в его голове мелькает мысль, что этот момент идеален для признания в любви и чувствах, потому что тот смотрит так внимательно... Дин видит много чувств в его глазах – и нежность, и почти вечно присутвующую тоску, и заботу, но любовь... Он может отыскать ее там и одновременно не может поверить, что это именно она. - Я счастлив быть твоим другом, Дин, - тихо шепчет тот, и его губы трогает улыбка – едва-едва расцветая. Дин глубоко вздыхает и чуть приоткрывает рот, не понимая, что это значит, но Новак вдруг отводит взгляд и трогается с места, разрушая интимную и доверительную атмосферу и заставляя омегу задуматься над его словами. Они едут в уютной, но напряженной тишине уже какое-то время, пока темный беспросветный лес не сменяется освещенной фонарями дорогой близ города. Частные дома сменяются многоэтажными зданиями, магазинами, барами и заправками, машин и людей становится все больше – спешащих или медленно бредущих куда-то. Дин смотрит на эту суматоху с легкой улыбкой, потому что вот она, жизнь – не останавливается, кипит, развивается, и пусть он всего лишь крохотная ее часть, эти законы действуют на него с той же силой. Ему всего двадцать три... Двадцать четыре – поправляется он, а он уже готовится стать родителем, доучиться на заочном и разобраться со своей многолетней любовью к человеку, который был его лучшим другом всю его жизнь. Он вздыхает, провоцируя недоуменный взгляд со стороны Кастиэля, и вздрагивает, когда тот чуть прикасается к его бедру, почти невесомо. - Все хорошо? – Дин кивает, улыбнувшись, но не знает, что в действительности на это ответить. Он нервничает, волнуется, чуть паникует, предается воспоминаниям и по сотне раз в минуту прокручивает в голове историю последних месяцев, анализируя каждый поступок и слово. - Не особо люблю этот день, ты же знаешь, - кашлянув, неловко оправдывается он, про себя подумав, что хотел бы связать с этим днем воспоминание о лучшем мгновении в его жизни и навсегда изменить это мнение. - Почти приехали, - кивнув, с легкой улыбкой отвечает Кас, легонько проведя пальцами по колену Дина и вызвав у того тонну мурашек и заставив мысленно взвыть. Понимает ли тот, как сильно этими действиями подначивает омегу рассыпаться в признаниях и задрожать от окутывающего желания поцеловать, прижаться, затянуть на заднее сидение и повторить тот единственный раз, когда они были близки? Покраснев и отведя взгляд, Винчестер смотрит на пролетающие мимо дорогие магазины и вдруг задумывается над тем, в какой район альфа его завез. Каждый ресторан на этой авеню был с заоблачными ценами и первоклассным обслуживанием, и Дин никогда даже не думал о том, чтобы посетить такое место и заказать там какое-то блюдо. - Кас, ты сошел с ума? – он широко распахнутыми глазами смотрит на подъездную дорожку к шикарным чугунным воротам, за которыми находится великолепное трехэтажное здание с башенками и огромными окнами, напоминающее замок из мультфильмов Диснея. Надежда, что тот просто срезал путь стремительно растаяла, когда Кас остановился прямо у широких ступеней, и к ним подошел одетый в красивый фрак бета, предложивший припарковать машину. - Мы договорились, что я выберу ресторан, а остальную часть вечера проведем на твое усмотрение, - он хитро прищуривается, вылезая из автомобиля, но Дин опережает его и выходит сам, не дав открыть перед собой дверь. - Ты... ты... – он хочет было возмутиться, по большей части переживая, что его внешний вид и вообще он сам не слишком соответствует такому месту. Их с Касом положение в обществе не то чтобы разительно отличалось – ни один из них не был особенно богат, если не учитывать состояние семьи альфы, но все же, все же... Кастиэль был из тех людей, кто выглядит своим в любом обществе, а Дин... Он, скорее, мешающееся дополнение, неловкое и неуклюжее. - Я не хотел ставить тебя в неловкое положение, - Кастиэль чуть виновато подставляет ему локоть, и Дин мрачновато оглядывает роскошную лестницу, цепляясь за его руку и позволяя вести себя вверх, к парадному входу. Его положение и так уже достаточно неловкое – из-за беременности, из-за необходимости признаться ему в ужасной многолетней лжи, а когда он вспоминает, что не сможет выглядеть достаточно прилично из-за отсутствия должных манер, и что Кас из-за этого чувствует себя виноватым, его настроение окончательно портится. - Все хорошо, правда. Просто… это смущает. Никто не делал такого для меня раньше, и... спасибо тебе, Кас. Я... - он хочет было продолжить, но к ним подходит милая девушка-хостесс, очаровательно улыбнувшись. Ее карие глаза буквально впиваются в Кастиэля, и Дин чувствует острую, пробежавшую по телу ревность, едва завидев немного хищный взгляд. Пусть, формально и фактически, тот не является его альфой, но Дин не хочет, чтобы кто-либо из омег рассматривал его в качестве потенциального любовника, и уж тем более сегодня. - У нас заказан столик на фамилию Новак, - Кас кидает на него немного удивленный взгляд, и Дин замечает, что неосознанно сильно сжал его руку. Фыркнув, он отстраняется, чувствуя, как запылали щеки. - Добро пожаловать в наш ресторан, мистер Новак, - Луиза, судя по именной карточке, чуть прищуривается, растянув ярко-красные губы в ухмылке. – А вы мистер... - Винчестер, - Дин едва улыбается в ответ, когда все ее внимание вновь перескакивает на его лучшего друга. - Я провожу вас к вашему столику, мистер Новак и мистер Винчестер, - воркует девушка, ровно и плавно ведя их по ресторану. Зеленоглазый оглядывается по сторонам, восхищаясь обстановкой, интерьером, а от потрясащих запахов со всех сторон его желудок сиротливо напоминает, что он все еще не поел. Кастиэль понимающе и подбадривающе улыбается в ответ на звук, и Дин отводит взгляд, не представляя, как вести себя этим вечером. Их столик оказывается уютным и отдаленным местечком у окна с видом на реку и соседний берег в вечерних огнях. Альфа галантно отодвигает его мягкое и большое кресло, предлагая сесть спиной к растопленному камину в стене. - Понятия не имею, с чего начать разговор, - признается он, чуть дернув за ослабленный галстук, когда хостесс оставляет их с лежащими на столе меню, подмигнув напоследок Касу и заставив Дина скривиться от ревности. - Честно говоря, я тоже, - брюнет улыбается, садясь напротив и раскрывая меню на первой странице, явно не заметив, насколько злобным был взгляд, что Дин кинул на девушку. – Но вряд ли нам совсем нечего будет обсудить. - Ты прав, - Дин, недолго думая, переходит на список салатов, чтобы не искушать себя видом, должно быть, немыслимо вкусных блюд, которые ему нежелательно кушать. Тяжелый вздох все же вырывается у него, и он поджимает губы, видя десяток разных названий, при одном прочтении которых у него текут слюни. - Так... Почему салаты? – Кас недоуменно смотрит на него, старающегося не смотреть на соседний лист. - Я... – он сдерживает порыв постучать себе по голове, потому что не предвидел того, что тот что-то заподозрит, и совсем не продумал варианты ответов. Некая растерянность, должно быть, уже отображается на его лице, заставляя альфу все больше и больше хмурится, а потому он выпаливает первое, что приходит в голову: - Я бы хотел привести себя в форму, ты знаешь. Меньше вредной пищи и больше полезной еды, - он неловко смеется, видимо, совсем неискренне, потому что Кас скептично сжимает губы в одну тонкую полоску и смотрит еще пристальней. - Ты не давал Сэму вбить тебе это в голову почти три года, а теперь сдался? – его взгляд буквально кричит о том, что ему не верят, и Дин опускает взгляд в меню, чувствуя, как вспотели ладони. - Теперь я омега, и мне это нужно, - он настаивает на своем, стараясь скорее сделать выбор. - Зачем? – Кастиэль вдруг протягивает руку и легонько касается его запястья, вынуждая посмотреть на себя. Зеленоглазый видит в его глазах желание понять, помочь, заботу и нежность, и это вызывает в нем столь же сильную необходимость сказать, как безгранично он его любит, но... подходящий ли сейчас момент? Вздохнув, он усмехается, решив, что немного приукрашивания не помешает. – Если это не связано с тем, что это место дорогое, а ты не хочешь разводить меня на деньги, зачем тебе это? - Я не хотел обидеть тебя, Кас, но... - омега потупляет взгляд, прекращая улыбаться. – Ты действительно хочешь это слышать? Даже если я скажу, что врач посоветовал мне как можно скорее, по-возможности, найти своего альфу, и я хочу выглядеть привлекательно? Фактически, он не соврал, - оправдывается он перед вопящей совестью, когда лицо альфы вытягивается и отчего-то бледнеет. Его грудь вдруг затапливает жуткий стыд, потому что он абсолютно точно сделал ему неприятно своей необдуманной репликой, и Дин уже открывает рот, чтобы сказать, что пошутил, когда официант подходит к ним, чтобы принять заказ. - Я бы хотел... – начинает он, уже ткнув пальцев в блюдо, как вдруг Кастиэль уверенно забирает у него меню, поворачиваясь к невысокому бете. - Мне, пожалуйста, стейк из говядины, а ему салат из помидоров и оливок и тонкий пирог с яблоками. Еще, я бы хотел заказать красное вино, - Дин в шоке приоткрывает рот, не в силах выдавить ни слова, пока тот проговаривает заказ сквозь сжатые зубы, заметно помрачнев. – Большое спасибо. - Кас, я... – он хочет верить, что тот расстроен из-за его слов, потому что ревнует, но чувство вины все равно берет верх, выталкивая все остальные. Почему он так жесток к тому, кто делает для него так много? Сказать «я люблю тебя» прямо сейчас кажется удивительно хорошей идеей, но... Как, после недавних слов, будет звучать его признание альфе? Что, если тот скажет «нет», признайся ему Дин в самом разгаре, судя по всему, прекрасного романтического ужина в ресторане, который он устроил для него? Он может испортить весь день, и ему придется уйти, но он не сможет, не заплатив по-честному за свою часть – это будет меньшее, чем он сможет отплатить за доставленное неудобство. – Прости мое поведение, - стушевавшись, просит он. - И ты прости мое. Я, в конце концов, не имею права допрашивать тебя, - Кас мягко улыбается, но во взгляде его сквозит печаль, заставившая его сердце жалобно екнуть. - Имеешь, на самом деле, - возражает омега. – Ты ведь мой... - Лучший друг, да, - договаривает за него брюнет, вновь прикоснувшись к его запястью и чуть погладив большим пальцем по тыльной стороне руки. «Возлюбленный. Отец моего ребенка» - проносятся гораздо более правильные варианты в голове у парня, но он не произносит ни одного из них. - Да, - интимное прикосновение не приносит ни неудобств, ни дискомфорта, совсем наоборот. Дину кажется, что все огни, музыка и цвета становятся мягче и нежнее, как только его альфа прикасается к нему. Сидеть в уютной тишине и смотреть друг на друга кажется чем-то невероятно правильным, и на мгновение он позволяет себе представить, что было бы, если бы Кастиэль позвал его сюда именно как свою пару. Дин почти видит, как тот пригласил бы его на танец, встречая недовольное бурчание и все равно уверенно выводя его на середину танцпола. Он бы прижал его к себе, что выглядело бы слегка комично, учитывая телосложение Дина, но он бы весь отдался ему в танце, млея от нежных, но твердых касаний к своей спине, талии и плечам. Винчестер смог бы счастливо показать язык наверняка разочаровавшейся Луизе. Может, это мечты маленькой омеги-подростка, но Винчестер никогда в своей жизни не мечтал о чем-то подобном, так как это было неуместно. Ожидая свои блюда, они немного говорят о политике, о погоде, о братьях и сестрах и о новом учебном семестре Дина; Кастиэль пугает его огромной ответственностью, которую ему придется на себя взвалить, а Дин угрожающе шутит, что альфе везет, что он никогда не попадет к нему на операционный стол. Иногда он замечает, что хостесс смотрит на его альфу с другого конца зала – хищно, жаждуще и похотливо, и вместе с неприязнью у него рождается стыд за самого себя. Он знает, что когда-то смотрел на него так же. Где-то между разговором о семейной жизни и смешной и одновременно трагичной историей про Сэма в магазине стеклянных изделий к ним подходит официант с их ужином, вежливо интересуясь, когда они хотят получить десерт. Дин отвлекается ненадолго, прося принести его пирог еще через некоторое время, а после замечает немного грустное выражение лица альфы. - Что-то не так? – он с опаской смотрит на немаленькую бутылку вина, явно очень дорогую, но даже не старается представить, во сколько им обойдется их ужин. Вряд ли он будет его пить, уже приняв решение отказаться от всех видов алкоголя на ближашие года три, но... - Не совсем. Просто, у меня есть одна новость, которую я хотел тебе сообщить, - альфа отрезает маленький кусочек от стейка, и рот Дина наполняется слюной при одном взгляде на него. Он шумно сглатывает, сосредотачиваясь на друге и их разговоре, несмотря на просяще пробурчавший живот и судорожно сжавшийся желудок. - Это что-то плохое? - Нет, совсем нет. Бальтазар увольняется. - Бальт? - переспрашивает Дин, недоумевая, почему Новак решил рассказать об этом именно ему. - Да. Они с Анной собираются переехать в другой штат, в Луизиану, кажется, - голос Кастиэля словно наполнен тоской, и когда Дин пожимает плечами, тот поднимает на него чуть настороженный и виноватый взгляд. – И мне предложили занять его должность, временно, пока отец не найдет кого-нибудь более квалифицированного. У меня все еще недостаточно опыта. - Погоди, разве он не работает в том филиале, который в Нью-Йорке? – Дин застывает, распахивая глаза неверяще. В груди словно что-то обрывается, и ему кажется, что даже музыка замолкает, оставляя леденящую душу пустоту и оставляя лишь хрипловатый родной голос, говорящий нечто настолько жестокое. - Работает, - серьезно подтверждает тот, и омега понимает, что брюнет ждет его мнения. Он молчит, немного ошарашенный, и внутри него борются два таких противоречивых чувства – нежелание отпускать его и радость за любимого человека. Если Кастиэль примет это предложение, если уедет... Дин потеряет его окончательно, даже как друга, но, с другой стороны, такой возможности у альфы может и не появиться в будущем. - И сколько ты там будешь? – тихо спрашивает он, когда приходит время для ответа. Куда уж тут признаваться в чувствах, если Каса даже не будет рядом? Дин чувствует, как его радость и удовольствие постепенно тают, и даже аппетит пропадает. - Бальт подает заявление на этой неделе, через две должность уже будет моей. Отец говорит, я буду там от одного до четырех месяцев, точно не сказать. Дин, если ты против... – он замолкает, а Винчестер незаметно прикладывает руку к животу, вдруг пронзенному болью. - Почему ты так решил? – перебивает он, вымученно улыбнувшись. – Я не могу быть против, тем более, что потом ты, наверно, вернешься. «Если не встретит какую-нибудь омегу, которая сможет полюбить его сильнее, чем я...» - горько добавляет он про себя, уныло ковыряя вилкой салат. В груди, в животе что-то начинает болеть – так тягуче противно, и он украдкой прижимает к себе руку еще крепче, надеясь, что это поможет хоть немного уменьшить неприятные ощущения. - Значит, если я уеду... – Кас не договаривает, тоже опуская взгляд, и у Дина щемит сердце от жалости к себе и к нему, наполняясь тоской и болью. Он тонет в своей лжи, в своем отчаянии, что вновь возвращается, и острая неприязнь к самому себе давит, угнетает, но он не может не сказать то, что даст Новаку шанс на свободную, не обременненую обязательствами жизнь. - Я буду счастлив, потому что ты получишь то, чего заслужил, - нарочито бодро и с энтузиазмом отвечает он на вопрос, поборов эгоистичное желание привязать его к себе навечно, пусть на глаза и наворачиваются слезы из-за скорой разлуки. Господи, почему быть омегой и не быть девчонкой так сложно... Так странно: атмосфера за их столом на протяжении всего вечера менялась едва ли не так же часто, как ритм играющей в ресторане мелодии, и если с его стороны буря эмоций была вполне ожидаема... Что же заставляет Каса грустить вдвое сильнее него? Дело ли в том, что Дин просто переболел, привык к постоянному разочарованию, и потому начинает испытывать лишь апатию?... Их ужин проходит в молчании и быстрых переглядках, и Дин все чаще посматривает на оставшуюся половину стейка, нежели на задумчивого и притихшего альфу. - Хочешь? – он вздрагивает, когда тот вдруг подает голос, заметив его горящий взгляд. - Что? – он не сразу понимает, что Кас протягивает ему свою вилку, подвинув тарелку с мясом, и ему определенно стыдно за неудовлетворенный звук, который издает его желудок. - Бери, если хочешь. Я больше не голоден, - он смущенно поглядывает на прибор, неуверенный, стоит ли это есть. - Кас, я не... – тот чуть улыбается и сам отрезает небольшой кусок, поднося его ко рту Дина и заставляя съесть. Зеленоглазый краснеет и коротко и тихо стонет от божественного вкуса во рту, проглатывая идеально прожаренный стейк. - Не заставляй меня кормить тебя с вилки, - несмотря на слова, Дин понимает, что Новаку это нравится. – Не стоило упрямиться и заказывать один салат. Он мычит, одновременно покачивая головой и кивая, стремясь как можно быстрее доесть оставшееся. - У тебя соус вот здесь, - смеется Новак, протягивая руку и стирая коричневатую капельку из уголка его губ. Дин краснеет, потому что этот жест преисполнен такой заботой, и он с теплотой смотрит Кастиэлю в глаза, пока не замечает странное движение за его спиной. Луиза останавливает на мгновение официанта, что нес десерт к их столику, и Дин не успевает понять, зачем, потому что Кас с улыбкой спрашивает, как они проведут время до его отъезда. В конце, когда за окном уже совсем темнеет, а они, кажется, успели и поговорить, и помолчать обо всем, о чем хотели, Кастиэль вдруг прочищает горло, с едва заметной улыбкой наблюдая, как Дин пробует пирог – придирчиво рассматривая каждый слой. - Вкусно? – омега неопределенно пожимает плечами. - Очень, но... твои мне нравятся больше, - небольшая откровенность – все, что он позволяет себе сказать за этот вечер, из того, что относится к его отношению к Касу, но он все равно не очень удачно шутит, стараясь сгладить эффект: – Может, и к лучшему, что ты уезжаешь и не будешь их готовить. Я беспрепятственно смогу привести свое тело в порядок. - Меня не будет не так долго, как ты рассчитываешь. Я вернусь и откормлю тебя обратно, обещаю. - Что? Зачем? – Винчестер отрывается от пирога и охает, когда тот с улыбкой убирает кусочек теста с уголка его подбородка, едва касаясь его щеки остальной ладонью. Его лицо горит в том месте, где во второй раз до него дотронулся Кас, а губы чуть приоткрываются. - Твой альфа полюбит тебя не за внешность, чтоб ты знал, - Дин все-таки краснеет, потому что слышать такое от Каса... Слишком волнительно. – И я не хочу, чтобы ты выбрал кого-то недостойного тебя. - О, он достоин, - еле слышно разочарованно бормочет зеленоглазый, так, чтобы Кас не услышал. Если кто и недостоен кого-то, то только он – из-за вечной лжи и тонны обманов, которыми опутал альфу, но это не единственное, что расстроило его в этой фразе. Он правда понимает, почему тот сказал это: он уезжает, далеко, к новой жизни, и он не рассматривает себя как того, кто сможет стать для Дина кем-то большим. Он не собирается встречаться с ним, строить отношения, и уж тем более жениться и заводить детей – с кем угодно другим, но не с Дином. Может, его любовь к брюнету уже изжила себя, - думает он, и от этой мысли хочется плакать.Он должен забыть его и заняться собой, подготовиться к одиночному воспитанию ребенка, подготовке дома и прочим вещам, которые ему нужно сделать. Дин не знает, что еще преподнесет ему жизнь, но, вспоминая слова доктора Карвера, он понимает, что ему будет нелегко вынашивать малыша и родить его, особенно теперь, когда его возлюбленный будет слишком далеко, чтобы заметить любое изменение в нем. – Поехали домой, Кас. Я, почему-то, устал... – он действительно чувствует себя неожиданно ослабевшим, словно все его силы ушли на то, чтобы подавить в себе всю боль и попытки к самоуничижению. - Ты... тебе не понравился вечер? – Кас поднимает руку и одним движением подманивает официанта, жестом прося принести счет и вновь обращая все внимание на омегу. Дин качает головой, неловко взъерошив волосы. - Все было прекрасно, Кас, спасибо. Это правда очень много значит для меня, - разговоры о подобных вещах не были его сильной стороной, а потому это все еще смущает, но... Ему, в любом случае, больше нечего терять. Дин не скажет Касу ни о своей любви, ни о ребенке, потому что о последнем тот узнает сам – когда вернется из этой длительной командировки, а первое... Оно больше не имеет значения, поэтому он не видит смысла и дальше скрывать то, что вертится на языке уже годами. – Ты всегда делаешь для меня слишком много, а мне нечем отплатить в ответ. - Это просто часть твоего подарка на день рождения. Мне хотелось сделать его особенным, - на сердце теплеет, но благодарный смех, что вырывается у него, все равно преисполнен тоской. Дин не знает, как повлияет разлука на их дружбу – возможно, их общение постепенно сойдет на нет, потому что они оба будут слишком заняты или вымотаны, чтобы добраться до компьютера поздно вечером и недолго поболтать по видеосвязи. Хмыкнув про себя своим мыслям, он с любопытсвом тянется посмотреть счет, краем глаза заметив выжидательно смотрящую на их столик хостесс, но Кастиэль властно отстраняет его от себя, вставляя карточку в аппаратик. – Не вздумай. Ты, все-таки, омега. - Я все еще просто твой лучший друг, - зеленоглазый не знает, почему сейчас это слово вызвало столько неприязни. Да, он омега, и он ошибался, думая, что это дар – его беременность единственное чудо, которому он сейчас действительно рад, но вся его сущность вызывает теперь только отторжение. Ему не хочется быть таким, потому что даже теперь Касу не понадобится его любовь. Он со смешанными чувствами смотрит на то, как Кас оборачивается проследить его взгляд, направленный в сторону Луизы, ненадолго погружаясь в свои мысли. Мог бы тот заинтересоваться кем-то таким, как она? Она красива, успешна, и Новак не мог не заметить того легкого флирта, которым она одаривала его по дороге к их столику. - Это все еще твой подарок на день рождения, - Дин вздрагивает, возвращаясь в реальность, смотрит ему в глаза и видит непонимание, расстроенность. Тот протягивает ему его снятое с вешалки пальто, и не выдерживает, задавая мучающий его вопрос: - Дин, в чем дело? Винчестер медленно проходит пальцами по пуговицам, опуская взгляд в пол, но все равно зачем-то замечая, как тот аккуратно вынимает какой-то посторонний листок из счета и кладет его в карман. Глупо было думать, что альфа не заметит его внутренних переживаний. Глупо было надеяться на то, что если судьба не свела их раньше, она сделает это сейчас. Глупо вообще было влюбляться в кого-то не своего уровня, того, кто никогда не посмотрит на тебя как на кого-то, кто мог бы быть не только другом. - Я думаю о том, что будет, если ты... – он делает паузу, борясь с самим собой и запечатывая горькие мысли в дальнем уголке сознания, пока Кастиэль медленно проходит к выходу, кивком прощаясь с официантами и хостесс. – Если ты решишь не возвращаться сюда, после того, как уедешь в Нью-Йорк, - договаривает он, глубоко вдыхая морозный воздух, когда двери перед ними открываются. Они спускаются по ступеням вниз, и Кас молчит, хмурясь и не давая ответа на его вопрос. Дин смиренно ждет, стараясь найти во всей ситуации что-то хорошее. Печальная улыбка наползает на его лицо, когда он утешает себя фантазией, как будет растить очаровательного малыша – уж тот-то точно останется рядом с ним, и мысль об этом его греет. Машина альфы оказывается припаркована в далеком и темном углу, и он отчасти рад тому, что его лица теперь не видно. Его друг все еще молчит, в тишине заводя двигатель, и Дин позволяет себе пару минут пустых мечтаний о будущем, мимолетом подумав, что хоть известие об отъезде огорчило его, этот день и особенно вечер были прекрасны. Кастиэль был рядом с ним, и множество смешных и приятных моментов останутся в его памяти очень надолго, бережно хранимыми и оберегаемыми. Сколько раз за вечер замирало его сердце, когда тот прикасался к нему с такой нежностью? Дин запомнит его таким, на случай, если судьба не преподнесет им встречи еще очень долгое время. Его взгляд падает на часы, и он удивляется, как много они пробыли в том ресторане, если возвратятся к нему только около половины девятого вечера. - Уже так поздно, - с неожиданной для себя теплой улыбкой говорит он. - К чему ты клонишь? – Кас скашивает на него взгляд, выезжая на почти пустующую старую дорогу, по которой до его дома ехать практически по прямой. - С тобой время всегда летит незаметно. Я, правда, был счастлив провести этот день с тобой, - он слегка зевает, вымотанный и убаюканный мирным трением шин об асфальт. Он все еще устает слишком быстро и неожиданно. - Я тоже, - односложный ответ насторожил бы его, как и легкая отвлеченность в голосе, но портить внезапно улучшившееся настроение совсем не хотелось. Он прикрывает глаза на секунду, мягко улыбаясь. Как просто представить, что они едут в их общий дом, в котором разделят на двоих одну спальню. Дин знает, что до полного счастья ему не хватает лишь поцелуев и секса – такого медленного, трогательного, когда сгораешь от любви, а не безумной похоти. Он хочет испытать нечто подобное хоть раз, пусть до конца жизни не станет искать себе партнера на замену Касу. Он дремлет, приходя в себя лишь тогда, когда альфа осторожно берет из кармана его пальто пульт от ворот, и те противно скрипят, открывась. Видеть свой дом лишенным света в окнах чуть непривычно, и он потягивается, отстегивая ремень, когда машина замирает напротив веранды. - Спасибо за сегодня, - говорит он, когда они выходят из машины и останавливаются на пороге. Кас мягко улыбается, и Дин тянется за объятием, прижавшись чуть теснее обычного. Виновата ли его расслабленность, но ему правда хочется постоять так подольше, даже на холоде. - Не хочешь, чтобы я уходил? – брюнет произносит это так тихо, так томно и хрипло из-за морозного воздуха, и его губы едва шевелятся, чуть приоткрываясь. Дин опускает на них взгляд, чувствуя, что не сможет оторвать от них глаз – таких манящих, суховатых, мягких... Он хочет одернуть себя, но сознание все еще затуманено, и у него не хватает сил не пялиться так откровенно. - Не хочу, - соглашается он, глубоко вдохнув этот родной запах и чуть подаваясь вперед. – Но тебе на работу завтра, тебе не стоит ночевать у меня. Он тянется оставить благодарный поцелуй на его щеке, просто потому, что захотелось выразить свои чувства чуть более необычно, но... Он испуганно охает, когда совершенно неожиданно Кас вдруг толкает его, вжимает в дверь и начинает яростно шептать, прижавшись так близко, что почти касался его лба своим. Его разум проясняется почти мгновенно, сонливость как рукой снимает, и его глаза расширяются от потрясения, а сердце заходится в бешеном ритме от того, насколько тот близко. - Видит Бог, я старался сдерживаться, но ты провоцировал меня весь вечер, и я просто не могу не сделать это. Хочу разобраться с этим раз и навсегда. - Разобраться с чем? – дыхание перехватывает от его близости, и Дин потрясенно заглядывает в его полные страсти глаза, не понимая ничего происходящего. Неожиданный поворот и всплеск адреналина едва ли помогают мгновенно осознать то, что отвечает альфа на его вопрос: - Мне нужно, чтобы ты ответил мне. Правду. Это прямой вопрос, Дин, - он чуть кивает, напрягаясь, и открывает было рот, чтобы уточнить, как шумно выпускает изо рта воздух, когда встречается с плещущимся отчаянием во взгляде и слышит перевернувшие его внутренний мир слова. – Ты меня любишь?