Поцелуй на снегу

Итачи пальцем провёл по шероховатой поверхности полки и на нём остался лёгкий сероватый налет. Учиха, скривившись, удалился в ванну, за тряпкой в навязчивом желании избавится от тонкого слоя ненавистной пыли. Дей монотонно следил за его действиями, сидя на диване и перебирая в руках фольгу от съеденной шоколадки. С Итачи он жил целую неделю, и данная картина повторялась ежедневно: брюнет постоянно с недовольством осматривал всё помещение, вылавливая взглядом любой тёмный угол, где могла бы скопиться грязь, а потом усердно всё вычищал, хотя большой частью грязь была мнимой. Итачи был крайне чистоплотен, порой это доходило практически до маразма. Впрочем, Дей все его действия расценивал как утреннее развлечение для себя, как потешный ритуал, без которого Учиха обойтись не мог. И хоть квартира практически блестела, Итачи всё равно находил к чему придраться. Подождав пока друг закончит, Дейдара сложил очередного журавлика из фольги и поставил рядом с другими. Учиха, отвлекшись от своего дела, посмотрел на парня. — Пожалуй мне лучше не знать какая это по счёту шоколадка за сегодняшнее утро, — по лицу Учихи хорошо виднелось недовольство. — Я нигде не накрошил! — Дей быстро поднял свои ясные голубые глаза и посмотрел на него. — Я не об этом…— Итачи продолжил своё занятие. *** Пока Итачи убирался в квартире, Дей завёл разговор, плавно перенаправляясь в интересующую его тему. Брюнет разговор поддерживал, но отвечал односложно. Дейдара всё же незаметно подошёл к тому разговору, о котором хотел узнать мнение Учихи. — Итачи, — обратился он к другу. Тот издал вопросительный звук, означающий, что он ожидает вопроса. — Вот как бы ты отнёсся к человеку своего пола, который признался тебе в любви, — вопрос прозвучал как-то слишком тихо и будто бы заговорщицким тоном, от которого Дея самого покоробило. В воздухе послышался тяжёлый вздох, и темноволосый парень обернулся, глядя на Дейдару. В квартире повисла напряжённая тишина, от которой, казалось, слипается воздух и становиться густым слизким комом, который не желает проходить в лёгкие. Итачи слишком откровенно разглядывал блондина, от чего Дей, сделав недовольное лицо, внимательно на него смотрел в ожидании ответа. Впрочем, Итачи сказал совсем не то, что ожидал Дей. — Дейдара… — Учиха, положив тряпку, сел напротив приятеля, — у тебя какие-то проблемы? Данный вопрос поверг блондина в шок не от своей сути, а от неожиданности. Дей, отмахнувшись, кисло посмотрел на Итачи. — Я что, похож на того, у кого с этим проблемы? Учиха лишь неопределённо пожал плечами. — Хм, мне просто интересно стало, — произнёс Дей как можно более будничным тоном, — как бы ты отреагировал на парня признавшегося тебе в любви, а? — Не знаю… — тон был задумчивым, но в голосе хорошо слышалось безразличие, когда ещё минуту назад там чувствовалась откровенная тревога. — Ну, представь, парень тебя любит, ну… допустим уже полгода, просто боялся сказать, а вот сейчас взял и резко признался. Как бы ты отреагировал? Итачи опять-таки ушел в другом направлении. — У тебя точно всё в порядке? — Пфф, Итачи! Если я спросил что-то, что не касается наших обычных тем разговора, это значит, что со мной что-то не в порядке, да? — Такие вопросы просто так не задаются, и к тому же что-то мне подсказывает, что у тебя была мотивация спросить у меня это. Если это так, то я тебя не осужу, да и тебе проще будет прямо сказать и не ходить кругами, — как можно спокойнее попытался сказать Итачи, будто бы сейчас сидел в комнате с сумасшедшим и боялся повышенным тоном его напугать или наоборот ввести в стадию бешенства. Дей этот тон легко понял и пренебрежительно махнул рукой. — Не хочешь заводить подобные темы — так и скажи! Нечего приписывать мне все грехи мира! Дейдара хмыкнул и, стараясь нацепить на себя как можно более безразличный вид, полез за печеньем, стоявшим на столе. — Мне просто интересно, почему тебя подобное интересует,— Итачи, судя по всему, всё же решил воспринять вопрос Дея как что-то случайно взбредшее тому в голову. — Ты мой друг — вот и всё, просто интересно твоя реакция на некоторые вещи, — блондин убрал прядку волос с лица и выжидающе уставился на друга, тот же, взяв тряпку, вернулся к прерванному делу. — Это его право — запретить ему что-либо к себе чувствовать я не могу. — Ну, а ты бы ему взаимностью ответил? Итачи обернулся, опять со странной озабоченностью глянув на Дейдару. — Нет. — Почему? — Мне безразличны его чувства — если он любит, пусть смирится с тем, что мы живём в разных мирах. Это моя позиция. — Хм, — задумавшись, Дейдара посмотрел на потолок, — а ты бы после признания к нему вообще что-нибудь почувствовал бы? — Жалость, — это слово сильно резануло слух, и Дейдаре показалось, что так и должно быть. — Почему жалость? — Потому что подобное ничего кроме жалости вызвать не может, по крайней мере у меня, я не понимаю подобное и никогда не приемлю, ибо это прямое нарушение всего человеческого естества. Если любит — пусть любит, но так чтобы я этого не замечал. Слова Учихи сильно затронули глубины души и оковали холодной цепью те разогревающиеся угольки чувств по отношению к Сасори. «Да, так и должно быть», — пронеслось в голове у блондина, и он тихо вздохнул, понимая, что Акасуна был прав и не может рассчитывать на что-то с ним большее помимо холодного знакомства, сопровождённого словами «привет», «пока». Холодного, потому что Дейдара знал и понимал, что если они начнут общаться как друзья, и он начнет общаться с ним как с близким ему человеком, из этого будет только один вывод — боль Сасори и больше ничего. — А если бы он откровенно домогался? — глухим голосом произнёс Дей, не думая уже, о чём он спрашивает, да и ответ не особо волновал — он просто знал, что всё, что могло у них быть с Сасори, после этого разговора, возможно, увянет, словно хрупкий цветок, не сумевший вобрать в себя жизнь. — Хм, я дал бы ему понять, что для меня его чувства грязны и ничего, кроме отвращения я к нему испытывать не могу, — Итачи ушёл в ванную и там послышался звук воды,— возможно, я не прав, но это мое мнение, — раздалось оттуда.