Ты однажды мне приснилась...

      Она так и не сказала ни слова. Ни в тот день, ни в те, что последовали за ним. Она молчала, смотря пустым взглядом в одну точку, не отзываясь на его слова – безразличная, отчуждённая, опустошённая.       Он понимал, что всё будет очень не просто – сложно нащупать хоть что-то, способное выдернуть человека из апатии, если он ничего не говорит. Именно поэтому он по крупицам собирал информацию о ней. Того, что принёс Рэйли, было мало. Он старался не задаваться вопросом, почему он хочет узнать о ней всё, до мельчайших подробностей, хотя и знал ответ на него. Знал то, в чём пока не решался признаться самому себе…       Этот район города ещё сохранил в себе частичку самобытности – вездесущие небоскрёбы только начинали здесь своё шествие, крупных торговых центров не было, а дома, выстроившиеся вдоль дороги, были двухэтажными, несущими на себе отпечаток национальной культуры.       Когда-то ему нравилось вот так кататься по старым районам города на машине, останавливаться в тенистых парках возле заросших тиной прудов, распластавшись на зелёной траве смотреть в бездонное синее небо, в которое можно упасть.       Она начала жизнь в одном из таких тихих районов старого города, ходила в маленькую школу через два квартала, бегала за мороженым в соседний магазин, разбивала коленки, падая с велосипеда на узких тротуарных дорожках. Это был её… Нет, это был их мир – её и Эйса. Здесь они выросли. Возможно, именно в одном из этих летних кафе они проводили вечера, наслаждаясь тенью пляжного зонтика, раскинувшего свою тень над их столиком. Возможно, именно здесь они впервые поняли всю глубину своих чувств друг другу.       И было одно место, куда они всегда приходили – поодиночке или вместе – место, в котором их научили быть сильными.       Трафальгар помнил это додзё. Когда он был ребёнком, оно находилось на окраине города, теперь же стало полноценной его частью, окруженной новыми домами, магазинчиками и кафе. Тогда он часто бывал здесь, спасаясь от острых приступов одиночества, от голода, который не могли утолить книги. Здесь его всегда принимали, поддерживали, выслушивали. Здесь был его дом. Здесь жил его отец…       Какое совпадение… Он ушёл из Школы незадолго до того, как здесь появились Эйс и Луффико…       Он остановился возле деревянной калитки, зная, что Учитель никогда не терпел наличия транспорта на территории. Мощёная камнем дорожка была, как всегда, чисто выметена, газон подстрижен, деревья и кустарник аккуратно подрезаны. Он на мгновение остановился возле додзё, но не посмел ступить на тропинку, ведущую к нему. Теперь у него нет этого права.       Дом Рэйли находился за деревянным зданием Школы. Странно подумать, что один из самых уважаемых людей города живёт в небольшом домике на три комнаты, и абсолютно доволен тем, что имеет. Впрочем, Рэйли всегда было сложно понять.       - Трафальгар, - увидев гостя, хозяин широко улыбнулся, поднимаясь со ступеньки навстречу ему. – Не ожидал тебя увидеть.       - Не похоже на меня, правда? – усмехнулся Ло, пожимая широкую ладонь Рэйли. – Я давно здесь не был…       - Всё осталось так же, как и при нём. Пожалуй, это единственное место, которое не изменилось за прошедшее время.       - Пожалуй, что так, – кивнул Трафальгар. – Странно, что она тоже ходила сюда.       - В этом нет ничего странного. После того, как ты… ушёл, многое изменилось, - Рэйли жестом пригласил Ло следовать за ним в дом. – Детям стало некуда податься. Кто-то сбивался в стайки на улицах, а кто-то шёл сюда и вёл за собой своих друзей. Одной из таких компаний была их троица.       - Троица?       - Да… Лу, Эйс и Сабо, - Рэйли замолчал, сосредоточившись на заваривании пакетиков чая. Излишне сосредоточившись, как показалось Трафальгару.       - Она по-прежнему молчит. Я пытаюсь вывести её хоть на какое-то проявление чувств, но после той истерики в моём кабинете она снова закрылась. Хоть кто-то следит, принимает ли она таблетки?       - Сейчас она живёт у своей опекунши Дадан, так что можешь не волноваться – ради здоровья девочки она всё сделает. Зачем ты здесь, Ло? – напрямую спросил Рэйли, пристально посмотрев на психолога. – Ты задаешь вопросы, но ходишь вокруг да около.       - Я хочу помочь, разве этого не достаточно?       - Ты изменился после того, как…       - Я пришел сюда не за этим, - резко отрезал Ло. – Я хочу знать о тех местах, где она была счастлива. Хочу свозить её куда-нибудь, чтобы подтолкнуть, увидеть хоть какую-то эмоцию. Ты знаешь такое место?       - Пляж. Парк. Кафе через две улицы отсюда. Домик её деда на склоне горы. Выбирай любое.       - Ценная информация. Спасибо.       - Кого ты пытаешься обмануть, Траффи?       - Не называй меня так, - устало улыбнулся Ло, поднимаясь со стула. – Тот мальчишка давно умер. Спасибо за чай, Рэйли-сан. Не надо меня провожать.       Силверс смотрел из окна вслед удаляющемуся гостю и невольно вспоминал мальчишку, который так же, ссутулившись и спрятав руки в карманах пятнистых джинс, уходил отсюда несколько лет тому назад.       Это всё ещё снится ему. Он до сих пор помнит жар опаляющего солнца, трель пулемётных очередей и запах горящей конвойной машины.       Он не выдержал. После нескольких месяцев, проведенных в аду, попросил замену. Его везли на ближайший аэродром, с которого он должен был отправиться обратно в цивилизованный мир. Их колонна попала в засаду в тридцати километрах от конечного пункта. Он мало что запомнил из того, что произошло – всё закрутилось слишком быстро. Его толкнули в кювет, рядом упали солдаты сопровождения. Выстрелы. Крики раненного парнишки. Он не помнил, в какой момент забрал автомат у мертвого солдата… да нет, не солдата, совсем ещё зеленого юнца, который так и не узнал в жизни ничего, кроме войны. Он продолжал отстреливаться, не понимая, что остался один. Скольких он убил тогда? Сколько жизней отнял?       Его забрали, когда кончились патроны. Так лучший выпускник, полевой хирург, добровольно ставший Врачом без границ, стал простым военнопленным.       Тогда ему снова начали сниться сны о темноволосой девчонке с ослепительной улыбкой. Она просто стояла напротив, протянув ему руку, и улыбалась. Каждую ночь, когда ему позволяли недолго поспать, он шёл к ней и никак не мог дойти. Он знал, что если коснётся её ладони, то весь этот кошмар закончится, он вернётся туда, в нормальную жизнь.       Он дошёл до неё в тот день, когда его выкупили.       Он вернулся, и поначалу всё было не плохо. Он привыкал к нормальной жизни, искал работу, даже прошёл необходимый курс реабилитации. Только вот снова оперировать он не мог. Бьющих в нос запах медикаментов и крови вызывал у него смешанные чувства, рассеивал внимание, мешая сосредоточиться. И тогда он вспомнил о своём втором образовании.       Так хирург стал психологом.       А потом его настигли воспоминания. Ночные кошмары, приносящие за собой головную боль и нервозность. Он знал все симптомы. Знал, что с ним происходит. Конечно, он мог бы снова пойти к врачам, снова пройти реабилитацию, но не стал этого делать.       Так психолог стал ещё и своим же пациентом.       А потом появилась она.       Монки Ди Луффико.       Девушка, не позволившая ему сойти с ума.       Девушка, ставшая для него символом жизни.       Вопрос был только в одном – почему именно сейчас?       И когда-нибудь он все поймет.       Ну, или хотя бы попытается. От автора. Знаю, что просрочила все сроки и прошу простить меня. Пришла весна - вернулась аллергия и вечная мигрень вместе с ней. Сосредоточиться очень сложно, поэтому прошу понять меня и не ругаться. Надеюсь на ваши отзывы. Всех люблю, Автор.