Ты однажды мне приснилась...

Желание жить порой рождается из стремления умереть. Он снится ей каждую ночь – улыбающийся теплый взгляд, усмешка на губах и еле заметная россыпь веснушек на носу. И она бежит к нему, скользит, спотыкается и падает, но встает и снова бежит… и не может догнать. Она кричит, зовет, просит подождать, но он лишь улыбается, чуть склонив голову к плечу. Ветер ерошит его темные волосы, раскачивает из стороны в сторону ковбойскую шляпу за спиной, доносит до неё такой родной, такой близкий запах. Она просыпается в слезах, захлёбываясь немым криком. Сворачивается под одеялом, не желая видеть, не желая жить. Почему они не дают ей уйти к нему? Почему они не отпускают? Почему? Почему? ПОЧЕМУ?! Она не знала, куда её везёт этот странный человек в аляповатых пятнистых джинсах. Трафальгар, кажется, так он ей представился. Впрочем, все это не важно – ни его имя, ни его настойчивые попытки пробиться сквозь стену, ни конечный пункт их поездки. Она будет только благодарна, если они попадут в аварию. Пусть так, но она снова будет рядом с ним… - Я думаю, тебе понравится то место, куда мы едем, - произнёс Трафальгар, когда молчание стало физически ощутимым. – Это одно из моих любимых мест в городе. Наверняка ты тоже там бывала. Например, вместе с Эйсом. Это имя заставило её вздрогнуть и оторваться от созерцания собственных сплетённых пальцев. Она медленно подняла голову и посмотрела на него. И это был взгляд раненного зверя, которому только что прижгли рану калёным железом. - Поговори со мной, Луффико, - попросил он, краем глаза наблюдая за её реакцией. – Ты не хочешь, чтобы я помогал тебе, это понятно. Но просто поговорить мы можем? Она не ответила, лишь продолжала смотреть на него всю оставшуюся дорогу. И взгляд этот был худшим укором для него. В парке в это время дня царила тишина: мамы с детьми нагрянут сюда к вечеру, а влюблённые парочки разбежались по более укромным уголкам подальше от посторонних глаз. Он провёл её по тенистой аллее к озеру, куда сам так часто приходил в детстве. С тех пор здесь ничто не изменилось: все та же обволакивающая тишина и умиротворение, шелест ветра и плеск воды о причал. - Последний раз я был здесь после окончания университета, за неделю до… - он осекся, не понимая, с чего его вдруг потянуло на откровенность, – не важно. Ты бывала здесь? Девушка не ответила, поглубже надвигая на глаза потрепанную соломенную шляпу с алой лентой. Она прошла к причалу, простучав вьетнамками по деревянному настилу, и села на край, подобрав под себя ноги. Трафальгар последовал за ней и устроился рядом, спустив длинные ноги и почти касаясь подошвами ботинок воды. - Я плохо умею врачевать раны, подобные твоей, - задумчиво протянул Ло, следя за рябью на воде. – Все же в большей степени я остаюсь хирургом. Душу нельзя вскрыть, как тело; нельзя вырезать опухоль, которая причиняет боль. Зияющую пустоту, что образуется после смерти близкого человека, не излечить никогда. Со временем болеть станет меньше, но и старые шрамы порой дают о себе знать… Я тоже терял тех, кого любил, и мне до сих пор не стало легче… - Луффико едва заметно склонила голову, прислушиваясь к тому, что говорил мужчина. - Ты ведь хочешь умереть, - это был не вопрос – утверждение. Трафальгар перевёл взгляд на свою пациентку. – Если хочешь, если ты действительно этого хочешь, я могу тебе помочь. - Она удивлённо вскинула голову, поймала взгляд холодных стальных глаз и поняла – он не врёт. Он и вправду может. – Хочешь? Это может быть безболезненно, как сон длинною в вечность. А может быть невыносимо больно: я могу сломать твоё хрупкое тело, - Трафальгар наклонился к Луффико, удерживая её взгляд, постепенно наполняющийся ужасом от понимания его слов. – Могу изъять всё, что у тебя внутри так, что ты увидишь весь процесс от начала и до момента извлечения сердца из развороченной груди. Могу разрезать каждое сухожилие, сломать каждую кость и превратить хрящи в пыль. Я. Могу. Сломать. Твоё. Тело. Луффико резко отпрянула от него, смотря с ужасом, недоверием и непониманием. И если ещё мгновение назад она была готова попросить его о помощи, то теперь, видя безумный взгляд холодных глаз и видя оскал, в который превратилась мягкая усмешка, едва удерживала себя на месте. - Тебе страшно? – безумие медленно исчезало с его лица, словно краска, смываемая водой. – Смерть бывает и такой. Я видел её во всех неприглядных подробностях. Я приносил Смерть с собой. А теперь скажи мне – ты действительно хочешь умереть? Луффико резко побледнела, согнулась, держась за живот, отвернулась, и её вырвало. «Переборщил?» - подумал Трафальгар, помогая девушке встать и дойти до машины. И, когда они уже подошли к стоянке, его осенила ещё одна догадка. - Тебя тошнит по утрам? – спросил он, протягивая ей бутылку с водой. – Тошнит от резких запахов? От какой-то пищи? – Она непонимающе посмотрела на него, потом медленно кивнула. – Ты кому-нибудь говорила об этом? – отрицание. - Я задам тебе один, может быть немного нескромный, вопрос. Ты делала тест на беременность? Несколько мгновений она смотрела на него, не до конца понимая. А потом недоверчиво приложила ладонь к животу и бледно улыбнулась. - Я отвезу тебя к врачу прямо сейчас, если хочешь. Ты сдашь анализы, и в течение получаса тебе сообщат результат. Поедешь? Она утвердительно кивнула, забираясь в салон машины. Её правая ладонь едва ощутимо поглаживала живот. Полчаса спустя. Щупленький мальчик-практикант, на бейдже которого значилось забавное имя Тони Тони Чоппер, заметно смущаясь, протянул Трафальгару лист с заключением. - Ч-четвёртая неделя, - произнёс Тони. – Пока развитие плода идёт нормально, но на фоне заметного физического истощения матери доктор не может ручаться, что беременность пройдет легко. И то, что она вообще пройдёт. - Ясно… - Доктор поставила девушку на учет. Сказала, что будет лично следить за тем, как протекает беременность. - Спасибо, Тони. И передай доктору Курехе мою искреннюю благодарность. - Х-хорошо. Мальчик нерешительно улыбнулся Трафальгару, смутился ещё больше и поспешил скрыться в кабинете. Ло обернулся к Луффико, сидевшей на диване в вестибюле, и передал ей лист. - Ты всё слышала, - произнёс он, присаживаясь рядом. – Ты носишь ребёнка Эйса. Теперь у тебя есть причина продолжать жить дальше. Или ты все ещё хочешь… - Нет, - и это были её первые слова за последние три недели – тихие, робкие, словно она заново вспоминала, как нужно говорить. - Нет, - повторила она увереннее. И Трафальгар Ло впервые за последние две недели вздохнул с облегчением. От автора. Глава маленькая, знаю. Но я написала всё, что хотелось. Надеюсь, вам понравится.