Огни

Много веков назад один человек, имя которого и не сохранилось, начал молиться небу, прося его сохранить новорождённое дитя. Ребёнок этого человека родился столь слабым, что не должен был прожить и часа. Небо, видя страдания необыкновенно чистого душой и сердцем человека, озарилось ярким светом, благословляя новую жизнь. Ребёнок выжил и окреп, а закаты, простирающиеся над их домом, с тех самых пор были кроваво-красного цвета. Вскоре люди заметили, что с миром стало что-то не так. Природа и животные, живущие в лесах, и птицы, летающие в небе, мимолётно изменялись. Люди менялись вместе с ними: то девушка упадёт в реку, и течение само вынесет её на берег, то маленький мальчик не обожжётся, упав в горящий костёр. Обо всём этом люди поговаривали сначала с недоумением, а затем и со страхом, когда города стали вымирать из-за случайно брошенного бранного слова, а странные летающие змеи — нападать на деревни и утаскивать скот. Пошли слухи, что Диавол стал орудовать на земле. Всех людей, которые казались хоть немного необычными, будь то родные и близкие, стаскивали за пределы поселений и забивали насмерть. По древним писаниям разруха, гонения и массовые смерти продолжались почти четверть века, пока одним днём не появился неизвестный в длинном чёрном плаще. На смерть вели группу маленьких детей, и они даже не плакали, как будто прекрасно знали переплетения судьбы, что ожидает их. «И стояли они, и смотрели в его глаза, горящие багряным пламенем, и ни единой слезинки не скатилось с их глаз». Неизвестный в плаще спрыгнул со скалы, на которой возник тенью, и перебил всех взрослых, оросив землю кровью. «И всё смотрели они на него, вопрошая, а вокруг лежали мёртвые тела порубленные. Грешники в детских телах остались стоять на земле, пропитанной кровью, которую пролили незаслуженно». Маленький мальчик с пустыми глазами тогда спросил своего спасителя: «Кто вы?». И ему ответили: — Меня нарекли Спасённым небом. Мир погряз в войне. Новоиспечённые маги сражались за свою свободу, за жизнь, которую у них забирали как у недостойных такой чести Богов. Их предводителя в своём неизменном чёрном плаще прозвали Маледиктус, что значит «проклятый». Спустя сотни битв, сражений и смертей с криками боли они отвоевали целое королевство и зажили относительно спокойно, но Маледиктусу этого оказалось мало. Он напал на соседей, уничтожив всю королевскую семью и мужчин королевства. Женщин и детей заставили прилюдно принести клятву верности, отказаться от своих мужей и отцов. Отныне Маледиктус сражался за собственное господство. «Я смотрел в знакомые глаза, горящие багряным пламенем, и ныне видел за ними лишь прогнившую душу. Первый раз я пожалел, что меня спасли от смерти». Небо взвыло от разочарования в своём былом желании спасти новорождённую жизнь. Страшный смерч убил дитя, спасённое небом, и тех, кто пошёл за ним. Напоследок Маледиктус успел проклясть те места, что позднее нарекли «Земли мёртвых пустырей». Развязалась новая война. Магов становилось всё больше и больше, и в какой-то момент они разделились на Тёмных и Светлых, уже понимая природу их даров. Светлые встали на сторону большей части людских королевств, добиваясь мира и не понимая, что тем самым обрекают себя на полное уничтожение. Тёмные старались облагоразумить их, на их сторону встали те, кто действительно хотел мира и видел в магах отличных защитников и помощников. Конфликт всё разгорался, маги начали убивать и друг друга. И в какой-то момент Тёмные сдались, их согнали в лес, прослывший проклятым. Все Тёмные умерли в страшных мучениях — лес вытягивал из них энергию вместе с жизнью, ведь они тесно переплетены. Может, кто и выжил, но из леса не вышел никто. Мир, страдающий от войны, начал постепенно разрушаться, и небо вспыхнуло мириадами звёзд. Сидя в тишине просто так, можно было услышать едва заметные крики и треск. Кто-то рассказывает, что тогда неожиданно с неба упали девять сверкающих огоньков, а кто-то отчаянно всё отрицает, говорит, что такого не было и в помине. Но факт остаётся фактом — разруха остановилась. Маги и люди, все те, кто остался в живых, наконец-то пришли к соглашению и заключили мир. Проходили годы, маги теперь могли жить, где угодно. Простые солдаты охотились на слабых мифических существ, маги — на тех, кто сильнее. Для магов: и светлых, и тёмных начали открывать академии. У Королей на службе состояли особые отряды. Маги становились всё востребованней, благодаря лечебным чарам понизилась смертность. Но во многих учебниках истории победителями в этой войне обозначали людей, писали, что мир спасли именно они. Никто не задумывался о тех самых огнях, ставших лишь ничтожной частью длинной и кровавой легенды. А ведь никто и не знает, что с тех пор, подчиняясь неведомому свыше, эти огоньки находят предначертанных судьбой хозяев в колыбелях. И, мучаясь в смутных образах, избранные маги сгорают от этих огней, поселившихся в их сердцах.

***

Наруко отложила книги и древние писания, найденные в самой дальней части городской библиотеки. Их город находился всего в нескольких днях пути от одной из самых известных в мире академий, академии «Коноха». Поэтому и библиотека была довольно обширной, хотя и не сказать, что многие в неё ходили. Девушка очень трепетно относилась к истории, точнее, к началам зарождения магии. Она была поражена, когда впервые узнала, что магия не формировалась вместе с их миром, а была подарком Богов. Наруко никогда не нравились официальные документы и неохотные рассказы взрослых, она аккуратно, по песчинке, собирала записи былых лет, стараясь отыскать правду. Ей повезло, что библиотекарь тоже интересовался настоящими событиями и делился своими находками. Больше всего Узумаки поразилась отрывкам из чьего-то дневника. Сама она подозревала, что автор тех записей был одним из спасённых детей. Заседала в библиотеке девушка исключительно по вечерам, так как не хотела возвращаться в пустующий дом. В остальное же время она ураганом носилась по улицам, донимая многочисленных знакомых. Больше всего Узумаки гуляла с Хинатой, Кибой и Шикамару. Те никогда не насмехались над её увлечениями, поддерживали и развлекали. Каждый в своём стиле, конечно же. Всё же Шикамару был ленивым, Киба слишком нахальным, а Хината — стеснительной. Именно их она точно могла назвать друзьями и очень гордилась этим, готовая помочь с чем угодно в ответ. Так она успокаивала плачущую Хинату после очередного скандала с отцом. Тогда её подруга была в ссоре ещё и со старшим двоюродным братом. Наруко просто не могла так всё оставить. Если к главе клана Хьюга её не пускали и всякий раз ловили, то Неджи мозги Наруко промыла основательно. Спустя месяц тот наконец-то сдался и решил лучше присмотреться к сестре, которую несправедливо ненавидел из-за смерти своего отца. Его отец спасал своего старшего брата, дочерью которого и была Хината. Сердце парня растаяло — сестра действительно была замечательной и по-настоящему любила своего брата. Они помирились, но ненавидеть Хиаши Неджи не перестал. Зато теперь стал защищать младшую сестру и всячески помогать ей. Год назад Неджи поступил в ту самую академию и теперь присылал письма. Редко, но присылал. Впрочем, им этого было достаточно, ведь обе девушки были уверены, что прекрасно справятся с поступлением и скоро увидят его. «Коноха» славится боевыми магами, поступающими на службу алокрылых рыцарей, защищающих города страны Огня. Алокрылыми их называют из-за тайных заклинаний, которым обучают поступивших на службу: рыцари могут призывать алые крылья, сияющие на солнце, а магия при их использовании окрашивается в ярко-красный цвет. А благодаря прекрасным исполнениям миссий и благородству, рыцарей в народе просто боготворили и бесплатно угощали в городах, в которых они остановились. Естественно Наруко какое-то время мечтала стать им, представляя, что сможет съесть сколько угодно рамена. В конечном итоге она передумала, решив сначала попутешествовать в поисках других сведений про то самое время. Рамен и история стали для неё зависимостью. Настолько сильной, что у крёстного, заглядывающего раз в несколько лет, не было ни единого шанса исправить её интересы. Ему осталось только смириться и опять уехать «за поисками вдохновения». Крёстный Наруко, Джирайя, — бродячий писатель. Пожалуй, единственным её радостным воспоминанием раннего детства было то, как он подарил ей блестящий медальон зелёного цвета. Наруко тогда очень радовалась и долго висела у него на руках. В памяти этот момент сохранился очень чётко. И именно поэтому, даже если она его почти не видела, девушка к крёстному относилась с теплотой и пониманием. Родителей же Наруко, можно сказать, не помнила совсем. Вроде бы они умерли почти сразу же после её рождения — Джирайя сказал именно так. Узумаки знала, что у неё мамина фамилия, даже видела их фотографии: и радостные, и печальные, но никогда не мечтала о встрече и не грустила. Мёртвых не вернуть. Единственное воспоминание о них — мамина колыбельная, та нечёткими словами осела в памяти и иногда мелькала в мыслях, но не давала на ней сосредоточиться. Об этом она говорила Шикамару, прося его помочь, ведь тот был очень умным. Правда, удачных попыток вернуть воспоминанию чёткость не было. Девушка устало вздохнула, убирая всё на место. По ощущениям уже была глубокая ночь, а библиотекарь, видимо, на этот раз забыл её во время прогнать. Наруко надо было хорошенько выспаться. Ей недавно исполнилось четырнадцать лет, а в в этом возрасте все дети проходят проверку на магию, и если результат положительный — могут поступить в выбранную ими академию. Можно и отказаться, конечно же, но Наруко так делать не собиралась. Конец октября выдался на удивление холодным. Наруко шла по улицам, слушая шелест листьев и мечтая о глубоких и приятных сновидениях без кошмаров. Завтра приедет проверка, она её пройдёт и поступит в академию «Коноха» вместе с Хинатой и Кибой. Шикамару отказался, чем неслабо их расстроил. Но всё же, это было его решением.

***

В распахнутое настежь окно ярко светило солнце. Наруко поморщилась, ворочаясь на кровати, и попыталась закрыться одеялом, но оно рядом не обнаружилось. Пришлось вставать. Наруко поправила медальон на шее и медленно встала, но поскользнулась на свисающей с кровати простыни и плюхнулась на пол. Девушка чертыхнулась, откинула золотистые волосы с лица и злобно сверкнула голубыми глазами. Резким движением она целиком содрала простынь и выкинула её в окно. В любом случае, нужно было покупать новую. В комнате как всегда был беспорядок: кровать уже без простыни, пыльный шкаф в углу, разбросанная одежда и стол, погребённый под завалами бумаг, — всё это явное отражение той беспределицы, что творилась в её голове и процветала. Наруко усмехнулась, поправив два хвостика, стоя напротив пыльного по краям зеркала и стараясь не зевать. При широкой улыбке еле-заметные шрамы на щеках становились чётче; девушка всё не могла дождаться, когда они исчезнут. Сегодня нужно выглядеть как можно более презентабельной. Узумаки всё-таки зевнула, расправляя плечи. Ещё нужно купить новую одежду, желательно оранжевую, для завтрашнего праздника: все рубашки настолько застираны, что уже непонятно, какого они цвета. Время как раз ещё есть, а делать всё в последний момент — её призвание. Наплевав на носки, Наруко понеслась по лестнице вниз, уже чувствуя солоноватый вкус рамена на кончике языка. Заварив лапшу, Узумаки плюхнулась за стол, вспоминая, как иногда завтракала вместе с крёстным. Каждый раз была одна и та же картина: за столом он оказывался первый и уже пьяный. И непонятно — пьян ли он в хлам или просто снова притворялся, но совершенно точно можно сказать — вместо завтрака у эро-Санина действительно саке, причём всегда. После завтрака девушка пулей понеслась за одеждой. Спасибо знакомой тётушке, та специально оставила то, что ей нужно. К вечеру похолодало, а людей заметно прибавилось — начинался отбор. На главной улице города толпится народ, мужчины в белых плащах бродили по округу, помогая проверяющимся протиснуться на площадь. Наруко казалось, что ещё немного — и её сердце остановится от волнения. Она уже успела переодеться в новый оранжевый свитер и чёрные бриджи с высокими тёмными кедами на шнуровке. Ей хотелось бы найти Хинату, но та как сквозь воду пропала. Скорее всего, проверка делалась в клане, земли которого были за пределами города, как и земли семьи Учиха. Рядом с ней же стояла девушка с длинными розовыми волосами. Сакуру Наруко совершенно не переносила. Сначала старалась подружиться, но после отказа в довольно грубой форме прекратила попытки. Тем более, она видела как та постоянно ссорится с Яманако Ино, а та вроде бы считается её лучшей подругой. Ино Наруко нравилась. Эта девушка вечно плела ей венки и рассказывала что-нибудь интересное о цветах. За ними обнаружились Киба с Чоуджи, Наруко радостно кинулась к ним, попутно желая удачи. Сакура фыркнула и отошла от них подальше. Чоуджи часто приходил к ним, когда Наруко с Шикамару спокойно лежали на крышах и наблюдали за облаками. На непонятном парне в очках Наруко не акцентировала своё внимание, слишком уж подозрительным он сегодня выглядел, просто кивнула в знак приветствия. С Шино Узумаки не общалась, хотя на самом деле он был приятным парнем. Просто она выпадала куда-то в пространство от его манеры речи и не знала, как продолжить разговор. Шино же к Наруко относился довольно благосклонно. — Наруко, как думаешь, кто ещё в этом году будет поступать? — поинтересовался Киба. — Наверное, кто-то из Учих. Вроде бы у них есть парень нашего возраста. — Это которые? — спросил Чоуджи, с сожалениям убирая теперь пустующую миску с любимым лакомством. — Совсем недалеко от нашей деревни находится их поместье. Некоторые девушки нашли своим долгом туда лазить и... — Не могла бы ты помолчать? — перебила её рядом стоящая Сакура, — сейчас не время для разговоров. — Пф, ты просто тоже туда лазишь, — Киба не выдержал и захихикал в кулак. Наруко со своими кристально чистыми помыслами, если честно, так и не поняла, зачем девушкам туда лазить. Разговор прервал громкий свист и резкая тишина среди взрослых, стоящих по краям площади. — Всех прошу подойти сюда, — громко пробасил непонятно откуда появившийся мужчина со шрамами на голове. Всем сразу стало понятно — вот и экзаменатор. За ним появились ещё несколько людей в плащах, видимо, помощники. Подростки буквально подлетели к нему, нервничая. — Сейчас мы будем проверять вас по одному. Старайтесь не задерживать ни себя, ни экзаменаторов. Ночью все, кто прошёл, уже отбывают. Среди белых плащей пробежались шепотки: «Будем верить, что в этом году магов с чистыми силами стихий будет больше». Чистые стихии встречаются действительно редко. Считается, что таких магов одаривают древние силы земель, на которых они живут. К примеру, страна Огня известна своими огненными магами. Это довольно интересно, но даже учитывая то, что академии стоят на границах и не относятся к королевствам напрямую, огненные маги чаще всего поступают именно в «Коноху». Тем временем страсти накалялись: не попавшие одиноко расходились, а прошедшие визжали от радости. — Хм, у вас магия медицины, которую можно даже очень неплохо развить. — Харуно старалась не упасть в обморок от восторга. Она сможет попасть в одну академию с Саске-куном! Его здесь нет, но она и не сомневалась, что он не придёт, рождённых в древних кланах всегда старались проверять на дому. — Странный вид магии однако, — сказал Ибики, осматривая Ино, — с этим уже учителя будут разбираться, но у тебя что-то связанное с подчинением. Станешь неплохим охотником, можешь даже специальный пропуск в лес получить. Все маги получали курс основ, знали обо всех специальностях, но всё же у многих был и свой особый дар, который они больше всего развивали впоследствии. Родители Сакуры в сторонке проливают слёзы счастья. А отец Ино просто гордится дочерью в глубине души, протискиваясь через кого-то для поздравлений. Кибу и Чоуджи осматривали дольше. — У вас обоих дар пока сформирован не чётко, чтобы понять его суть, но вы проходите. После череды непонятных проверок подошла очередь Наруко. Она затаила дыхание. На неё глядели долго, пристально, со странным сомнением, рассматривали со всех сторон, но наконец-то дальний проверяющий кивнул и принял решение. — Простите, но вы не проходите. Внутри девушки что-то сорвалось, и она просто молча кивнула, уходя. Узумаки не знала, что её просто не смогли «просмотреть», а этот проверяющий вступил на должность совсем недавно. «Я же была уверена, что поступлю! Я была полностью уверена!» Кричать, как и плакать, не хотелось. У неё всё ещё оставались история и её рамен. Она сможет, она справится. Наруко остановилась посреди улицы. У неё появился план.

***

— То есть, ты хочешь тайно забраться в одну из повозок, а затем проникнуть в академию? — Именно! Я уверена, что он просто плохо просмотрел меня. — Это слишком проблематично. — Ну, Шикамару! Нара устало вздохнул, массируя виски и стараясь не смотреть в умоляющие глаза напротив. — Ты это правда серьёзно? — Именно! Все проверяющие измотаны и уверены, что никому из детей не придёт в голову такое провернуть. — Сомневаюсь в этом. Наруко вцепилась в его ладони, посылая в уши новую порцию «Пожалуйста-пожалуйста-прошу-тебя». И Шикамару сдался. А теперь стоял ночью посреди чистого поля и не понимал, что происходит. В общем, кажется, при осмотре телеги Наруко случайно ухватилась за камень телепортации, и их без точных координат выкинуло сюда. Прекрасно. Просто прекрасно. — Что будем делать? — весело спросила девушка, и парню захотелось сильно приложиться о ближайшее дерево. Правда, идти до него было лень, видимо, хоть какая-то растительность очень далеко. — Видимо, идти вперёд. И они пошли. Уже светало, когда обессилевшие подростки свалились у ворот какого-то города. Перед ними стояли чистые аккуратные дома. И бегал человек. Сквозь шум в ушах Наруко различила что-то похожее на: «Быстрее! Детям нужно помочь». Хотелось возмутиться, что они не дети, но сил совершенно не было, как и желания напрягаться. Узумаки провалилась в спасительную темноту. Очнулась она в вязкой тишине. Было светло, но за окном никто не шумел, как это бывало у неё дома. Она присела на кровати, оглядываясь. На против кровати в кресле дремал Шикамару, и Наруко решилась разбудить его. Довольно грубо, между прочим, встряхнув за плечи. — А? Что? — после сна Нара не сразу осознавал происходящее. — Мы где? — А, точно. Мы в ближайшей к академии деревне. Нас приютила какая-то девушка, к сожалению, она говорила так быстро, что я не расслышал её имя. Но вроде бы она жена одного из экзаменаторов, которые проводили в нашем городе проверку. — Имя ты не расслышал, а это понял… — Выборочное запоминание ещё никому не мешало. Шикамару поправил спавшее с его колен одеяло и расслабился. — Я уже попросил её помочь пересмотреть их решение, чтобы ты от меня отстала. — Правда? — Наруко просияла и уселась на соседнее кресло, заметив на столе стопку книг. Одной из них оказался сборник древних легенд с заметками, причём очень дельными. Со многими во время чтения Наруко соглашалась и всё не могла оторваться. Но, по правде говоря, такое происходило только с интересными ей книгами — учебники она на дух не переносила, читая прямо на уроках в обычной школе книги про приключения обычных магов. — Да. За чтением время пролетело совсем незаметно, и друзья даже не заметили, как хлопнула входная дверь. Всполошились только, когда по лестнице послышались тяжёлые шаги. В комнату вошёл высокий мужчина с цепким взглядом. — Хм, меня зовут Морино Ибики. Кого тут несправедливо пропустили? Наруко похлопала глазами, медленно выходя из ступора. — Её, — спокойно послышалось от Шикамару. — А ты? Нара Шикамару, полагаю. Очень напоминаешь своего отца, а дар теней чувствуется сильным уже сейчас. Не желаешь учиться? — Ничуть. — Теперь, раз уж ты попался на глаза мне, тебя никто и не спрашивает. Теперь в ступоре сидел Шикамару, стараясь просчитать, как бы отказаться от этой напрягающей затеи. Ибики в это время пристально вглядывался в глаза Наруко. — Действительно, не читаешься. Но тот экзаменатор идиот, раз решил, что тебя можно завалить, — Морино выразительно осмотрел медальон. — Сильная глушилка, но этого не достаточно, чтобы помешать сканированию. Скорее всего, дело в самой тебе. Здесь я бессилен. — И что делать? — взволнованно спросила Наруко. — Проверку крови. Все трое спустились вниз, где уже варилось специальное зелье для проверки. Ибики будто предчувствовал такой вариант развития событий. Узумаки проколола палец и позволила капле крови упасть в котёл, рану быстро перекрыли. Зелье окрасилось ярко-красным зельем. Морино усмехнулся. — Желаю приятной учёбы в академии, стихийник.