Вишня в шоколаде

      Егор появился спустя неделю. Бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами и отсвечивающим всеми цветами радуги синяком. От его вида у Романа больно сжалось в груди. Егор на него не смотрел. Он вообще не был на себя похож, сидел один, отрешенный, словно боялся поднять глаза на однокурсников. Все знали, что он болел, и с расспросами не лезли. Накануне Роман серьезно переговорил со Степановой, предупредил, чтобы держала рот на замке. Та вроде обещание сдержала, но многозначительно поглядывала на обоих.       А Рязанов мучился от чувства вины и непонятной тоски, не зная, как подступиться к мальчишке. Просто подойти и попросить прощения? Егор, прости меня, пожалуйста, за то, что растоптал твои чувства и отправил в больницу? Бля, слов просто не находилось.       Егор меланхолично достал из кармана вишневую конфетку, закинул в рот, не отрывая глаз от учебника. Ромка приметил, что парень едва ли не десятками съедает эти карамельки. Может, воспользоваться подсказкой? Глупо, конечно, но так Егор быстрее догадается, от кого угощение, и, может, после этого у Ромки получится к нему подойти. Рязанов всегда считал себя человеком решительным и прямым, но сейчас терялся и с ума сходил от смущения. Стоило только взглянуть на рыжую макушку, и его охватывала непонятная робость, язык словно прилипал к небу, а в голове не оставалось ни одной связной мысли. Так что идея с конфетами уже не казалась бредовой. И как же теперь Ромка понимал Егора! Ну вот что делать, если до зуда в руках хочешь сделать что-то приятное и боишься быть отвергнутым и осмеянным?       И Егор стал находить свои любимые леденцы в самых неожиданных местах. Он, конечно, привык распихивать конфеты по всем сумкам и карманам, но не в таком же количестве. Спустя несколько дней появились подозрения, что кто-то воспользовался его же собственной идеей. Только вот кто? Не Ромка же. Ну, если только чтобы поиздеваться. А может, кто-то из его окружения, кто в курсе его глупой влюбленности. Егор старался вообще в его сторону не смотреть, он на всю жизнь запомнил этот презрительный взгляд, полный брезгливости и отвращения.       Со временем Егор начал замечать, что Роман обеспокоенно наблюдает за ним, но от этого становилось только хуже. Несколько раз Рязанов оказывался рядом, смотрел в глаза, словно желая что-то сказать, но Егор позорно сбегал. Он не злился на Рому, к чему обижаться, если и так заранее представлял, какой будет реакция? Хуже было ощущать его жалость. А она проскальзывала в долгих взглядах, и Егор отворачивался. Уж лучше бы снова ударил, может, тогда скорее бы прошла эта влюбленность, которая так никуда и не делась.

***

      Шли дни, Егор никак не реагировал на постоянно пополняющиеся запасы конфет, все так же отстраненно жевал их, почти не поднимая глаз от учебника или телефона. А Ромка сходил с ума. Иногда он сбегал с пар, не в силах дальше находиться в одном помещении с Егором. Ему казалось, что аромат вишни и собственный ненавязчивый запах парня проник во все его поры, преследуя и днем и ночью, отравляя и заставляя желать чего-то призрачного и несбыточного. Рома часами мог бродить по улицам, освежая голову холодным осенним воздухом. Становилось немного легче. На лекциях Марка Алексеевича Роман не появлялся вообще, просто не мог смотреть в глаза преподавателю. Больше так продолжаться не могло.       Ромка сидел в небольшом скверике возле университета, сжимая в кулаке последнюю горсть леденцов из тех трех килограмм, что купил в начале недели и беспрерывно распихивал по карманам Егора. Надоело. Пора уже что-то со всем этим делать. Рома подошел к крыльцу, вспоминая расписание. Бля. По всему выходило, что сейчас как раз семинар по экономике. Но отступать поздно, иначе он уже никогда не решится…