Чем дальше в лес...

      Когда Оикава проснулся, он долго не мог понять, где находится. Его кровать никогда не казалась такой теплой и мягкой, и покрывало всегда было накрахмалено-жестким. Сколько он себя помнил, его пробуждение отличалось исключительно неприятными ощущениями, пусть и было по-королевски роскошным. Плюс, в его бок упиралось что-то твердое. Оикава, сдавшись в своих догадках, сонно приоткрыл глаза.       Повернув немного голову, он уткнулся носом в темную копну волос. Вдохнув запах свежей хвои, человек начал припоминать события прошлого дня: дворец, неожиданное заявление о срочной женитьбе, седлание любимой лошади Ума-чан впопыхах и побег на скорую руку. Оикава вспомнил, как несся сквозь заросли, рассекая руки об острые ветки кустов, склоняясь под угрожающе низкой хвоей, как предупреждающе гудел лес на закате, как сгущались тени. Вспомнил и свою встречу с девушкой, попросившей подвезти ее до ближайшей деревни. И как только он смог поверить ей, хоть знал, что никакой "ближайшей деревни" и в помине нет в этом проклятом, сплошном лесу? Затем вспомнился добрый Иваизуми, странный отшельник, приютивший его на ночь. Язык, обожженный о кипящий отвар, неприятно защипало, но Оикава только улыбнулся, изворачиваясь, чтобы чужой локоть не упирался ему в ребра.       Выбравшись из-под спящего Иваизуми, Оикава укрыл его сползшими одеялами и поднялся. Отшельник что-то проворчал и, перевернувшись во сне, накрылся с головой; на его лице царило умиротворение, и Тоору не мог не умилиться этому. В землянке было прохладно, поэтому путник, стащив из кучи одеяло, сотканное из цветастого гобелена, развел огонь в печке. Присев на лавку, он начал думать.       Оикава Тоору, некогда один из наследников престола Северной страны - жертва предательства со стороны отца. С малого возраста он работал, чтобы по совершеннолетию занять трон. Он прекрасно знал все основные науки, неплохо сражался и ездил на лошади, даже имел некоторые связи вне страны. Однако экономическая ситуация стала настолько плохой, что король предпочел отдать принца другой стране в качестве залога за большую сумму. Кое-как Оикаве удалось ускользнуть, но теперь ему абсолютно некуда возвращаться. Он планировал пересечь проклятый лес так быстро, как только возможно, чтобы укрыться в странах Запада, но он абсолютно забыл о том, что лес - место гиблое - редко кто возвращался невредимым. Теперь, подумав об этом, он немало удивился тому, что Ива-чан живет настолько глубоко в этой чаще и нисколько не боится ни гарпий, парящих над верхушками сосен в полдень, ни хитрых нимф, жертвой одной из которых прошлым вечером стал сам Оикава. Руки отшельника были холодные, словно у мертвеца; Тоору попробовал тронуть лоб Иваизуми, и тот оказался прохладным, хотя куча одеял явно создавала достаточно тепла. Еще немного поразмыслив об этом, экс принц пришел к выводу: Иваизуми не являлся человеком. Но и сказать, кем именно он был, Оикава не мог. Поэтому он решил попросту притвориться, словно ничего не знает, пока подозрительный "лесник" не раскроет себя сам.       Надев сапоги, он тихо вышел из землянки и, подставив лицо солнечным лучам, сладко зевнул. На вид было немногим ранее полудня. Природа окончательно просыпалась от зимней спячки, и на деревьях уже вовсю распускались листья, хотя трава все еще не казалась такой же густой, как в августе. Оикава добро похлопал по шее свою лошадь и высвободил из ее спутавшейся гривы какой-то листок, бросив его на землю. Вскоре он вернулся обратно в нору, плотно захлопнув за собой старую дверь. Снаружи ему нечего делать.       - Ива-чан, - позвал он, садясь рядом со спящим. Тот невразумительно хмыкнул, но не проснулся. - Ива-чан, мне скучно. Что мне делать? И-и-ива-чан!       - Что? - сонно спросил отшельник, переворачиваясь к нему лицом. Оикава склонился над ним, с интересом разглядывая сдвинутые брови и будто обиженно выпяченную губу - полусонный Иваизуми выглядел очень забавно. Он тыкнул пальцем в его щеку, и тот фыркнул, отчего Оикава рассеянно хихикнул, заметив, что на щеках Иваизуми проявился румянец.       - Просыпайся, говорю. Почти полдень уже.       - Полдень? - вопросительно проворчал Ива-чан, но потом распахнул глаза и резко поднялся. - Полдень?! Вот черт!       Он хотел вскочить, но вдруг начал копошиться в тряпках. Затем спихнул бедного Оикаву (тот упал на спину и ойкнул) с его места, приказывая пошевеливаться. К чему такая спешка, человек не понимал, но решил поддаться суете и, скинув с себя гобеленовое одеяло, в которое он кутался все это время, потушил огонь в печи. Горные драгоценности подсвечивали комнату, и экс принц наблюдал, как Иваизуми бегает туда-сюда, собираясь и заглядывая в сундуки.       - Переодевайся, быстро! - Оикава поймал вещи, которые прилетели ему в руки, и без разговоров начал раздеваться, но он даже не успел снять с себя рубашку, как его одернули за руки и потащили куда-то со словами: - Да не здесь же, черт возьми, делай это, где надо! - пока он раздевался в странной темной комнате, отгороженной от основного зала какой-то ширмой и больше похожей на кладовку, Иваизуми тараторил, и Оикава мог поклясться, что с таким шумом, который раздавался позади него в главной комнате, можно успешно призывать дьявола. - Я дам тебе одежду на вырост, смотри не порви, иначе я тебя задушу.       - Ива-чан, ты ниже меня! - отозвался Тоору, натягивая вместо своих чужие штаны, оказавшиеся чуть короче, чем он ожидал.       - Одно другому не мешает, Дурокава! Захочу - задушу! - огрызнулся Иваизуми, и когда экс принц выпрыгнул из этого подобия кладовой, он увидел, что отшельник одет довольно нарядно: его плащ подшит позолоченными нитками, а на ногах красуются сапоги, (Оикава уже успел заметить, что Иваизуми чаще ходит босиком, чем обутым). Схватив его за руку, Ива-чан потащил своего гостя к выходу, на ходу объясняясь: - У меня есть дела, и если они не затянутся, я отведу тебя на дорогу еще до заката. Но, если вдруг я задержусь… - он становился, и Оикава замер на месте. Иваизуми оглядел его сверху вниз, нахмурился. - Отведу тебя завтра. Точно, так и поступим.       Видимо, Оикава не имел права отказаться.       Они почти бежали по лесу: экс-принц только и успевал пригибаться, чтобы ветки не хлестали его по лицу. Они двигались вниз по холму, и отшельник сильно торопился, все время подначивая путника шагать быстрее. Они перепрыгивали через кусты и бежали по еле заметным волчьим тропам; Оикаве начало казаться, что он слышит, как вдалеке шумит река. Звук воды приближался, и вот среди просвета в деревьях он увидел наконец реку. Тогда Иваизуми дернул его вниз, шикнув злобное: "Пригнись!", и начал что-то искать в траве. Оикава так же ничего не понял, когда на его руке появилось подобие браслета из прута, скрученного в несколько раз. Он выглянул из-за кустов и тотчас обомлел.       Он увидел там целую толпу девушек, плещущихся на мелководье, одетых в белые, легкие платья, с вплетенными в волосы различными цветами: тюльпанами, гвоздиками, гиацинтами, маками, маргаритками, листьями кипариса или белладонны, розами и пионами - всех не перечесть. Девы смеялись, окатывая друг друга водой, передвигались легко, парящей походкой, и Оикава насторожился: он знал, что в этом лесу живет очень много нимф, однако верить в это все еще отказывался. Очнулся он после того, как Иваизуми потащил его за собой, пробурчав всего одну фразу:       - Держись позади.       - Ах, это Иваизуми, Иваизуми!       - Молодой господин!       - Иваизуми-сан! Мы уже заждались тебя!       - Отчего вы так припозднились?       Девушки запричитали, выпрыгивая из воды, остановились у самой кромки реки и замахали руками, приветствуя отшельника, ступившего на берег. Оикава шел за ним, стараясь не смотреть ни одной нимфе в глаза: в нем все еще говорил страх за себя после того, что с ним приключилось. Может, оберег, который смастерил Иваизуми, и спас бы его от хищниц, но полностью полагаться на него он не собирался.       - Я проспал. Вы знаете, я работаю по ночам, - ответил отшельник, подходя совсем близко к одной из нимф. Он вытащил из-за пазухи мешочек и передал деве. Та тут же открыла его, вдохнула и одобрительно заметила:       - Так вот, почему у тебя такой шухер на голове! - затем она засмеялась и отдала мешочек своим подругам. Оикава прыснул в кулак, а Иваизуми только стыдливо покраснел, пытаясь пригладить свои волосы руками, но из-за перчаток движения выходили неуклюжими и грубыми. Заметив это, девушка заинтересованно склонилась над ним, отрываясь от земли, и прошептала, скользнув томным взглядом по экспринцу: - Так-так, кто тут у нас? Ручки, значит, прячем, м-м-м? Какой джентльмен! - Иваизуми хотел возразить, но тут нимфа увидела оберег Оикавы и ахнула: - Даже защиту для него сплел! Сестрицы, посмотрите, какой тут у нас мальчик!       Тоору и глазом моргнуть не успел, как девушки окружили его, оглядывая со всех сторон. Они восхищенно ахали, трогая его волосы и мягко оглаживая ладони, так, что путник внезапно раскраснелся и даже не попытался сопротивляться. Девушки всегда были его слабостью, но он никогда этого не признавал. Иваизуми устало прикрыл глаза ладонью, качая головой.       - Между прочим, им ваша сестрица с севера ночью хотела закусить, а я вовремя подоспел.       - Какая дура! - воскликнула главная дева. Ей вторили все остальные, тихо сетуя на неизвестную. - Я бы такого красавчика забрала и ни за что не отпускала бы. Иваизуми, может, уступишь его мне? - Оикаву передернуло, и он с мольбой обернулся на отшельника. Тот хмуро ухмыльнулся, но все же отрицательно качнул головой.       - Еще чего. Спасти от одной, чтобы передать другой? Губу закатай, старушка, - Иваизуми подошел и, схватив Оикаву за шиворот, вытащил из толпы очарованных девушек. Дева надула губы, но, разразившись хитрой идеей, тут же ухмыльнулась.       - Красавчик… - обратилась она к Тоору. - Не хочешь посмотреть, что так тщательно прячет наш господин Угрюмость? Клянусь, это кое-что интересненькое!       Оикава оглянулся на замеревшего Иваизуми. Тот побледнел, и экс-принцу показалось, что брюнет сейчас бросит его тут и рванет куда подальше. Ему действительно было интересно, что же прячется под большими кожаными перчатками, но зарабатывать победу с помощью каких-то девушек не сильно хотелось. Поэтому он только улыбнулся своей фирменной лучезарной улыбкой и ответил:       - Ни в коем случае. Если Ива-чан захочет, он сам мне все покажет.       Он буквально шеей почувствовал, как Иваизуми вспыхнул от смущения. Нимфа обиженно буркнула:       - Вы двое точно друг друга стоите! Никакого веселья!       Оикава просто рассмеялся и ойкнул, получив подзатыльник. Действительно, абсолютно никакого веселья.

***

      Если бы когда-нибудь ему сказали, что он на полном серьезе увидит кентавра и не одного, а даже двух, он бы просто посмеялся. Но сейчас это происходило в реальности.       - Спасибо, Иваизуми, - сказал вороной кентавр, добродушно представившийся Оикаве как Савамура - Не знаю, что бы мы без тебя делали.       - Ничего, - хмыкнул он. - Главное, чтобы ваш мелкий не загнулся.       - Совсем не знаю, что с ним делать, - пожаловался другой кентавр, Сугавара - его серебристая шкура контрастировала с черной мастью Савамуры, и они были похожи на китайский символ Инь-Ян, о котором Оикава когда-то читал. Они действительно выглядели очень гармонично: первый был грозный и ответственный в то время, как второй больше походил на романтика. - То со скалы бросится на спор, то целый день по лесу бегает с Кагеямой. Никогда не знаешь, чего он учудит.       Оикава изогнул бровь, когда представил эту картину, и через секунду они с Иваизуми синхронно захихикали. Внезапно экс-принц замолчал и спросил:       - Кагеяма? Тот, который принц Запада? - спросил он. Если это был тот самый Кагеяма Тобио, о котором он думал, то злость сама начинала кипеть в жилах. Давний соперник, талантливый, как черт, снился ему в самых худших кошмарах. Хотя они уже давно не общались, чему Оикава был несказанно рад, и соперничество - дело былое, но рефлексы все же не победить.       - Думаю, да, - задумчиво ответил Сугавара, но тут же махнул рукой: - Не волнуйся, если ты его не любишь - он сюда не сунется. Мы живем в западной части леса.       Целый час, что занял путь обратно, Оикава и Иваизуми молчат. Солнца уже не видно за высокими деревьями, но небо все еще пылает его огнем, остывая с востока. За спиной у экс-принца болтаются тушки убитых кроликов - плата кентавров за помощь. Он угрюмо переступает через торчащие из земли корни и изредка пинает неповинные ни в чем камни. Он думает о том, почему жизнь так поступила с ним, думает, где он просчитался, где не доработал, что пропустил. Как так получилось, что этот Кагеяма опередил его даже в такой вещи, как посещение зачарованного леса. Когда он спотыкается, то сдавленно ругается.       - Прекрати сейчас же.       - Что? - спрашивает Тоору, поднимая глаза на Иваизуми. Тот стоит чуть выше по склону и… Оикаве кажется, что в его глазах отражаются звезды. Они молча смотрят друг на друга, и Иваизуми поджимает губы, моргает лениво, медленно, но взгляда не отрывает. Он словно читает все его мысли, думая, какие слова стоит выбрать, и, когда он открывает рот, Оикава ничего не слышит: отшельник просто выдохнул, тут же отвернувшись. И Тоору ничего не заметил, пока пар, вырвавшийся изо рта Иваизуми, не приобрел форму слов.       "Хватит думать".       - Задолбал, вот что, - слышит он уже краем уха. Оикава не может сдержать улыбку и прижимает ладонь к губам, чтобы счастливый смех не выдал его радости.       После ужина Оикава ложится рядом с Иваизуми и смотрит, как тот устало проводит тыльной стороной ладони по волосам. Ему тоже хочется потрогать их, но он сдерживает себя, считая, что в такую мирную минуту это будет неуместно. Вместо этого он лишь смотрит на перчатки и мысленно пытается угадать, что за ними скрывается. Может, там у него мягкие когтистые лапы? "Было бы весело," - думает Оикава, закидывая руки под голову. Он представляет Иваизуми с кошачьим хвостом и ушами, и почему-то это выглядит очень естественно и мило. Экс принц не сразу замечает, что отшельник обернулся и смотрит на него в ответ, и когда приходит в сознание, улыбается.       - Снять? - внезапно спрашивает у него Ива-чан. Тоору не отвечает. Он просто смотрит на поднятую руку Иваизуми, облаченную в перчатку. - Мне не трудно, - но Оикава видит, что даже эти слова он произносит через силу. Видит морщинку на лбу и поджатые губы.       - Я не скажу ничего обидного, Ива-чан, - говорит Оикава, приподнимаясь на локтях. - Ты мне нравишься. Хочешь, поцелую? - тут же шутливо добавляет он.       - Фу, нет, - пихает его в бок Иваизуми и улыбается, расстегивая пряжки на перчатке. - Просто обещай, что не будешь визжать, как маленькая девочка.       Когда Оикава видит настоящую руку Иваизуми, он восхищенно берет ее в свои ладони и принимается разглядывать. Ему кажется, что она выточена из живого хрусталя: он видит, как пульсируют фиолетовые вены, как поблескивают мельчайшие вкрапления, и он почему-то задумывается, а не сделаны ли руки Ива-чана из звезд? Когда и вторая перчатка сброшена, Оикава может взять его руки в свои. Они такие же холодные, какими показались ему прошлой ночью, но теперь этот холод нисколько не настораживает его. Заметив, что к фиолетовым отблескам прибавились красные, он случайно поднимет глаза и видит, что Иваизуми сам весь красный - настолько, что он теряется.       - Я-я... У-у меня есть дела! - Иваизуми вскочил, вырвав свои руки из чужих, и, накинув на себя плащ, стремительно покинул нору, оставив Тоору наедине со смущением, непониманием и абсолютной потерянностью. Даже, когда тот ляжет спать, туманник будет всю ночь сидеть на ветке своей любимой сосны, поджав ноги, и пытаться успокоить свое бешено бьющееся сердце.