Чем дальше в лес...

      День Большого Солнца начался, как ни странно, с того, что Иваизуми отвел Оикаву к реке и приказал полностью вымыться, настолько тщательно, насколько он сможет. Человек особо не сопротивлялся: он разделся, скинул с себя рубашку и брюки, а затем по шею зашел в воду. Дно реки оказалось неглубоким, однако крайне неровным, со множеством коряг и водорослей. Холодная, почти ледяная, вода обжигала, но Оикава быстро привык к пронзающим его тело судорогам и плавал туда-сюда, стараясь соскрести грязь со спины. Его внимание быстро привлекло то, что Иваизуми даже не снял плаща и лишь сидел на берегу, что-то выцарапывая на камне.       - Ты не будешь?! - крикнул он с середины реки, стараясь не потерять из виду силуэт духа. Тот поднял голову, жмурясь от яркого солнца и крикнул в ответ:       - Нет, я не полезу! - и вернулся к своему занятию.       Конечно, Оикаве это показалось подозрительным. Он подплыл к берегу и тяжело вышел из воды. Ноги словно налились свинцом, пропала та легкость, какой его тело, казалось, обладало в воде. Он потер плечи, чтобы согреться, и легким движением откинул мокрую челку с глаз. Иваизуми молча скоблил драгоценность, пока не заметил мокрые ступни совсем рядом с ним. Он поднял брови, но, даже не повернув головы, непринужденно отклонил молчаливую просьбу:       - Не пойду. Иди мойся сам, - он ничего не предпринял, когда Оикава тыкнул в него пальцем, бестактно капая водой на плащ духа, и даже не дернулся из-за того, что тот присел рядом с ним на корточки. Но его терпение лопнуло, как только человек приблизился к его склоненному лицу и шумно втянул воздух носом. Оикава, черт возьми, только что его понюхал. Кулак тут же прилетел наглецу в лицо, и тот вскрикнул, падая на землю и пачкаясь в траве и грязи.       - Ай! Это больно, вообще-то! Я всего-то… - начал возмущаться Оикава, но Иваизуми знать не хотел никаких оправданий.       - Ты всего-то меня понюхал, конечно! Голову где посеял?!       - Но, Ива-чан, от тебя правда воняет! - ответил ему человек таким тоном, будто только что он духу едва ли не жизнь спас этим своим странным действием. Иваизуми замер, вовсю глядя на него широко распахнутыми глазами. Он поднес сгиб локтя к носу и вдохнул. Запах и правда отдавался уж слишком сильно - Иваизуми сидел на солнце и изрядно вспотел от жары. Оикава, снова встретившись с ним взглядом, поднял брови и сказал: - Именно поэтому я предлагаю тебе помыться.       Иваизуми скривил рот. Пробурчав недовольное "ладно, уговорил", он встал и снял с себя плащ. Оикава, не став его дожидаться, сразу ушел обратно к воде, задорно поднимая брызги широкими шагами. Он радовался своей маленькой победе, с шумом опускаясь в студеную речную воду и содрогаясь от холода. Оставив на поверхности только нос и глаза, он наблюдал, как постепенно раздевается Иваизуми. Сначала тот снял пояс, за ним вслед на землю полетела льняная рубаха. Взявшись за ремень, дух вдруг поднял голову и посмотрел на Оикаву, отчего последний отвернулся, будто и вовсе не следил за ним. Он смог снова посмотреть на него, лишь когда Иваизуми вошел в воду по пояс, боязливо и медленно ступая по илистому дну. В его голове созрел коварный план.       - Ива-а-а... - протянул он, заплывая сбоку, пока нерадивый дух отвлекся на взлетевшую стайку птиц. Он вдруг бросился, зацепился за плечи и повалил его с криком: - Чан!       Иваизуми вскрикнул прежде, чем с головой погрузиться под воду. Он пинался и старался избавиться от хватки Оикавы как можно скорее. Когда ему наконец удалось выбиться на поверхность, он сипло вдохнул и громко закашлялся, жмурясь от воды, попавшей в глаза. Он все еще держался за человека, пока тот, ухмыляясь своей маленькой победе, убирал со лба рыже-коричневые пряди. Иваизуми, очухавшись от пережитого, уже собрался навалять дураку за дерзкую шалость и вытянул ноги...       Но дна дух не нащупал. Тогда он резко вцепился обоими руками в чужое плечо, испуганно глядя в воду. Оикава ойкнул и вопросительно посмотрел на него.       - Эй... - начал Иваизуми и шумно сглотнул. - Может, это не очевидно, но плавать я не умею.       У Оикавы глаза на лоб полезли. Затем он захихикал и, не получив тумака за несдержанность, решительно приобнял духа одной рукой. Иваизуми помрачнел, но выхода у него не оказалось: он не мог долго продержаться на плаву, а сейчас они находились в самой середине реки, где течение казалось довольно бурным и быстрым.       - Тогда я тебя подержу! - Оикава буквально светился от радости, с этой наглой улыбочкой от уха до уха, отчего дух дернул его за волосы.       Оикава, дождавшись, пока чужие недовольства уймутся, пальцами сдвинул мокрые черные волосы со лба, уверенно потер шею и спустился ниже, круговыми движениями начиная оттирать грязь с чужого тела. Иваизуми сначала насупился, пытаясь избавиться от навязчивой заботы, но после сдался, уцепившись за талию человека, давая тому возможность приняться за дело обеими руками. Его ладони были почти не видны в студеной воде и лишь иногда поблескивали, попадая под косые лучи солнца - как драгоценные бриллианты. Оикава не мог оторвать взгляда от черных коротких ресниц, на которых, подобно утренней росе, сверкали капли воды - дух смотрел вниз, на ребристую гладь реки, слегка покраснев. Когда им это все надоело, а с мытьем казалось покончено, они вышли на берег, вздрагивая от холодного ветра, пронизывающего до костей. Оикава надел штаны, однако Иваизуми достал из сумки какой-то флакон, начав увлеченно откупоривать тугую пробку.       - Что это? - поинтересовался он, подходя ближе. Дух, не сказав ни слова, открыл бутылку и расплескал немного жидкости по ладони. В ноздри ударил резкий запах ладана, и Оикава зажал нос. - Масло?       - Да, - хмыкнул Иваизуми, прикладывая ладонь к его груди и интенсивно растирая его. Оикава поморщился. - Ты человек, а значит, можешь попасть под раздачу. Лучше тебя замаскировать. Повернись, - скомандовал он, и человек подчинился, начиная получать удовольствие от уверенных движений. Те места, где касался Иваизуми, приятно жгло холодом, и он закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. - Подними руки.       - Ай! Щекотно! - смешливо взвизгнул экспринц, всеми силами стараясь не опускать руки, когда чужая холодная ладонь коснулась подмышек.       - Не вертись! - рыкнул Иваизуми, стараясь как можно быстрее закончить и уже натянуть на себя плащ - вода на плечах почти высохла под прямыми солнечными лучами. Когда дух покончил с обтиранием хихикающего дурака, он пинком отправил его одеваться, а сам достал второй флакон. Если для Оикавы ему пришлось попотеть и раздобыть лавандовое масло и масло апельсинов, (которым он собирался натереть его вечером, чтобы уж наверняка избежать проблем), то для себя он не слишком заморачивался - стоило пробке выйти из горлышка с характерным звуком, дух почувствовал запах табака и перца. Эта ядреная смесь спасала его не один раз, маскируя нечистую кровь. Натеревшись, он натянул рубаху, и, подозвав Оикаву, плещущего ноги на мелководье, они отправились обратно к норе.       То, что происходило дальше, имело свой, мистический и волшебный характер. Иваизуми, порывшись в своих ящиках, достал кучу коробочек, выудил горсть камней и какую-то накидку. Посадив человека на кровать, он сел рядом и, слегка помявшись, хлопнул по колену.       - Ложись, - Оикава посмотрел на него и изогнул бровь. Дух удивлял его все больше и больше. Он не сдвинулся с места, даже когда его потянули вниз. - Ты чего?       - Если не объяснишь, я не лягу, - ответил он упрямо, закрывая глаза. Иваизуми оставалось только вздохнуть.       - О боги, - он почесал затылок. - М-м-м, это… Ну, как бы… Что-то вроде оберега. Будет, - добавил он, краснея от смущения и напряжения. Оикава надул губы и слегка нахмурился.       - Что делать будешь? - сказал он, наконец падая на чужие колени. Голову закружил запах табака, и он закрыл глаза, натягивая на плечи покрывало.       - Вплетать в волосы бусы, - ответил Иваизуми, аккуратно и неуверенно запуская пальцы в рыже-коричневую шевелюру, слегка тормоша ее. Человек зажмурился, довольный, как объевшийся кот.       - А мне дашь такое с тобой сделать? - спросил он и ойкнул, когда его сильно дернули за отросшую прядь. Иваизуми буркнул: "Прости" и пожал плечами.       - У меня волосы не очень-то подходят.       Оикава расслабился, привыкнув к ощущениям, и Иваизуми даже показалось, что тот задремал. Его бодрствование выдавала легкая, почти невесомая улыбка. Дух, стараясь не отвлекаться, поочередно нанизывал бусины на пряди: две из нефрита, одна из слоновой кости, пять из агата. Как можно мягче приподняв голову Оикавы, он перевернул его, чтобы добраться до другой части волос. Тут в ход пошли бусины из шпинеля, мутного изумруда и янтаря, в котором застыли крошечные вкрапления воздуха. Не удержавшись, дух, закрепив последнюю бусину, почесал человека за ухом, проведя пальцами по ежику волос на затылке. Оикава хмыкнул, утыкаясь носом в подол льняной рубахи, и вздохнул. У Иваизуми внутри все словно переворачивается, и губы сами разъезжаются в ухмылке.       - Эй, - тихо произносит он, и Оикава нехотя приоткрывает один глаз. - Спать хочешь?       - М-м, - отрицательно мычит он в ответ и, глубоко вдыхает, переворачивается на спину, вытягивает руки из-под одеяла и подкладывает их под голову. - Ива-чан, расскажи про праздник. Что мы там будем делать?       - Сначала надо сходить к нимфам, - начинает рассказывать Иваизуми, и Оикава понятливо кивает. - У них мы заберем венки.       - Венки?       - Да, - пальцы соскальзывают ниже, оглаживают хрящик уха, - под утро необходимо запустить венок, который ты всю ночь проносишь, по реке. Это особая вещица, что-то вроде загадывания желаний для тех, кто не нашел Алтыр-цветок.       - Что за Алтыр-цветок? - спрашивает Оикава, заинтересованно щурясь. Он чует интригу и приключения на свою пустую голову, или, по крайней мере, так думает Иваизуми.       - Цветок исполнения желаний. Найдешь, и можешь что угодно пожелать, - говорит он совершенно непринужденно, и словно по расписанию, Оикава смотрит на него сверкающими глазами, предвещающими новую катастрофу в жизни духа. Ему остается только вздохнуть и вовремя убрать руки с головы вскакивающего дурака: - Я так и знал. Зря я тебе вообще что-то начал рассказывать.       - Нет, ничего не зря! - вдруг восклицает Оикава и падает обратно, симулируя идеальное спокойствие и непринужденность. - Рассказывай дальше.       - Да у тебя ж шило в пятой точке сейчас, рассказывать бессмысленно. Слезь! - пытается спихнуть его Иваизуми, но Оикава, как назло, обвивает его руками и состраивает жалобное выражение лица. В итоге Иваизуми вынужден сдаться и поведать о дальнейших планах: об обещанном хороводе с нимфами, о пире с сатирами по приглашению Ханамаки и о длительной прогулке по ночному лесу, чтобы в конце концов прийти к Медным горам - туда, где живет великий Змей, хранитель цветка Алатыра. Цветок этот волшебный, растет, как сказывают, только в папоротниковых зарослях да на низовьях, под Медными горами. Говорят, что красив он сказочно: переливается, словно Аврора восходящая, сверкает и покачивается на тонком хрустальном стебле, но горячий, как огонь, если коснешься - обожжет.       - Как его сорвать тогда? - спросил потом Оикава, когда они шли вниз по холму к реке, где их уже ждали нимфы.       - Если есть у тебя, дурака, желание - найдешь выход, не обломишься, - почти беззлобно ответил дух.       На лес медленно опускалась полупрозрачная вуаль мглы; птицы расселись на высоких ветках и с интересом поглядывали на двух путников: одинокого хранителя тумана и бывшего принца-беглеца. Наступала колдовская ночь.