Муж для царевны

…Прошло некоторое время. Свадьбу назначили на то время, когда русские послы будут возвращаться из Испании, чтобы присутствовать на бракосочетании. Причиной тому было, что брак был… почти гражданским, то есть не церковным. В 17 веке русскому сменить веру было бы позорно, да и французский король вряд ли бы был понят в своей стране, если бы вдруг стал православным. Во всяком случае, когда еще в самом начале брак был задуман как компромиссный вариант, было предложено началом новой семьи считать подписание обоими сторонами брачного договора, для чего послы и нужны были на месте. А во Франции и без того было в обычае звать на свадьбу сначала нотариуса, и потом священника. Конечно, невенчано жить как-то грешно, но, как рассудила Софья, куда меньший грех, чем предать веру, и особенно, если для пользы дела. Государственного дела. Людовик думал навещать свою невесту, но его не хотели пускать, объясняли, что по обычаю от сговора до свадьбы не положено видеть невесту. - Какой дикий обычай! – возмутился Луи, - Ведь так можно до свадьбы немного узнать будущую супругу. Хотя… - помолчал король, - Хотя… в первом браке я и сам не очень знал невесту… Девушки было собрались протестовать, но тут король услышал из-за двери плач и рванулся: - А что это она плачет? Неужели я для Евдокии настолько противен? - Сир, это тоже обычай! У нас невеста перед свадьбой оплакивает свою девичью волю. - Мда… - король хотел было сказать, что в отличие от Московии, женщины у них и после свадьбы вольные, но вовремя вспомнил, что свобода француженок только видимость, хотя и очень хорошая видимость, а так тоже как бы собственность мужа, - Но все-таки я должен сам у ее высочества узнать, что не из-за меня. Мы равны по положению, и я не хотел бы пользоваться замешательством вашей царевны. … А Дуне действительно было страшно. Поэтому плакала искренне. Что-то ее ждет в будущем? И не дома в привычной обстановке, а здесь, на чужбине? И когда она поедет с детьми обратно, в Россию? Хоть бы побыстрее… За дверью слышался какой-то шум, Дуня услышала голос жениха. Неужели он думает, что она на самом деле передумала? Какой смешной! Всякая девица знает, что перед свадьбой надо попрощаться с прежней жизнью. И хотя времени теперь стало меньше, еще и французский язык учить, не всегда же с мужем через переводчика общаться, время на оплакивание своей девичьей доли она находила. Но надо же жениха успокоить, и Дуня почти сама рванулась к жениху. - Это правда, обычай? Вас никто не обидел? Это не из-за меня? – тараторил перепуганный Людовик, оставив за дверью переводчика. - Неет, то есть «но»… - царевна по общему тону поняла смысл речи жениха, но слов в ответ не могла подобрать, только улыбнулась вымученной улыбкой, взяла за руку короля и подвела к русской иконе, в наспех организованном красном углу. Людовик едва ли понял смысл произошедшего, но его подкупала благоговейность девушки к святыне, и готовность следовать Божьей воле. Ошеломленный король некоторое время стоял рядом. Когда невеста к нему обернулась, тот быстро, поцеловал ей руку (пока не опомнилась), поклонился и вышел. Во дворце Луи узнал, что его аудиенции просит госпожа Монтенон. Монарх устал от новых впечатлений и хотел бы отдохнуть, но по старой дружбы принял прежнюю любовницу. - Ну что, ваше величество, - начала маркиза, - Что будем делать? - Сегодня – ничего. Я устал и мне надо прийти в себя. - Но ведь все останется как прежде, да? – с надеждой спросила маркиза, - Москвитянка вам, небось, быстро надоест? Очень она проста, небось и в остальном дурочка. - Дурочка?! Она просто чистая, нравственная, с тобой не сравниться! – возмутился Луи, - Принцесса в отличие от вас следует по пути Божьей воли, а не для своего честолюбия. - Может вы еще влюбились в эту дикарку? – Монтенон не смогла сдержать усмешки, - Но это не диво, скольких вы любили, ваше величество. - А хоть бы и так?! Но в любом случае одно другому не мешает. А если вы пришли сказать мне только это, то вы на сегодня свободны. Поняв намек, маркиза собралась и вышла. Его величество действительно все еще был под впечатлением и не мог прийти в себя. Какой контраст с французским двором! Какие чистые и искренние глаза! А между тем торжественный и страшный день свадьбы приближался. Праздновать решили для невесты в русском стиле, а для жениха, как хозяина, так и быть, как принято во Франции. Королевский двор с любопытством ждал зрелища. И не обманулся. В день свадьбы на Дуню надели самое яркое платье из сундуков, навесили всевозможные украшения, какие нашли, и девушки с пеньем повели в залу подписывать договор. Протяжные русские песни раздавались на всю дорогу и на весь королевский дворец, что придворные даже не старались скрыть своего любопытства. К тому же впереди несколько девушек еще и плясало, подходя к зале. Сзади царевны другие девушки несли платок, вообще-то по правилам надо бы кику, но никто не взял этот русский головной убор, но ведь замужние женщины попроще в России носили и платки, главное, что не простоволосые, поэтому решили ограничиться платком. Французские чепцы никуда не годны! Французы, включая жениха, с удивлением смотрели на этот поезд, так как сами обошлись без концерта. Луи уже был на месте, и даже успел обговорить с послами никоторые спорные моменты, которые, впрочем, не касались главных положений. Посольство потирало руки, вот Софья-то будет довольна. Дуня не очень помнила, как подошла к месту, как села за стол, как расписался жених, как и она сама. Вот и все! Она теперь замужняя женщина перед законом! Страшно подумать, рядом с тобой сидит человек, о котором еще месяц знать не знала. Людовик чмокнул смущенную молодую жену, и пригласил открыть бал. Русские (и послы, и женская свита) смутились, так как почему-то не представляли, что дело закончится публичными танцами. Дуня же танцевать как не умела, так и не научилась. К счастью, государь догадался сначала представить жене своих придворных и главных дворян. Царевна даже не пыталась запомнить все имена, смущенно улыбалась, и не зная, как реагировать, кланялась всем представившимся поясным русским поклоном. Одна из женщин свиты, подошла к своей госпоже, сняла свадебный венок, и публично повязала на нее платок, объяснив французам, что платок означает замужнюю женщину. Заиграла музыка, и король повел Дуню шагом до трона. - Я не буду тебя заставлять танцевать, - пояснил он царевне, - Танцевать будут другие. А ты со временем научишься. И чтобы тебя поддержать, тоже буду только наблюдать за балом. «И перестану быть русской, - с грустью подумала Дуня – Когда вернусь домой с наследником, то и признаваться не годится, что на чужбине предавалась греху танцев. Но может, я не смогу, я не настолько развязная. Так хотя бы каяться будет не в чем. Нет, надо будет покаяться, что смотрела на этих дам и господ». А дамы и господа тоже смотрели удивленно на непривычно притихшего короля. «Видно, запала в сердце московская краля», - сделали вывод придворные. Накрыли столы, и от стресса Дуня сама не заметила, как съела сразу несколько блюд, не глядя. Что до Луи, то он и раньше обладал хорошим аппетитом, тоже съел большую часть свадебного стола. - Евдокия Алексеевна, а молодым на свадьбе нельзя ничего есть, - шепнула Глаша, забывшуюся царевну. - Ой, я забыла, - хлопнула себя по лбу Дуня, - В первый раз замуж выхожу, - попробовала она пошутить, затем обернулась к мужу: - Луи, ваше величество, нам нельзя есть! - Правда?! – удивился король, но ложку положил, тем более, что все-таки наелся. Между тем русские внимательно следили за столом. Почему-то никто не торопил молодых. Да еще время от времени застолье прерывалось балом. Тут одна девушка из свиты, решила, что молодые, засиделась, и громко во всеуслышание объявила: - Благословите вести молодых опочивать! Дуня покраснела и почти уронила голову на тарелку, Луи, видя ее смущение, тоже чувствовал себя неловко, так как обычно, молодые уходили в спальню только вечером в конце свадебного бала. Но отступать некуда! ……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………. Для королевских придворных и русских гостей веселье продолжалось. Послам во что бы то ни стало хотелось привезти для Софьи хорошую весть. Французы согласились вести бал до самого утра, согласившись, что это хороший обычай. Без королевского присмотра все почувствовали себя куда вольно. Что тут началось! Один посол начал без счету налегать на иностранные вина, другой пустился вприсядку между француженками, третий затеял с каким-то графом традиционную свадебную драку. Графчик этот хотел было достать шпагу и вызывал выйти на улицу, но наш заявил, что он трус, а за то, что оскорбляет русских, ему не простится, и попросту заехал кулаком в глаз. Французы тоже не отставали, кто-то танцевал с девушками из русской свиты, кто-то устроил прямо на свадебном столе дуэль (еще одна свадебная драка), кто-то сел отдохнуть на трон… Ближе к утру один из послов немного пришел в себя: - Мить, а Мить! – обратился он к товарищу, - Нужно узнать, в добром ли здоровье наши молодожены! - Нашел время, - заворчал второй, - Наверно, оба уже спят, а если и не спят… Надо было сразу по прошествии получаса спросить, а теперь остается дождаться утра. С этими словами товарищ завалился спать, где стоял. Зал, где только что играли свадьбу, больше напоминал поле боя, чем королевский дворец : вполвалку лежали люди то пьяные, то окровавленные с разорванной одеждой (следы свадебных драк), столы повалены на пол, остатки еды и вина разбросаны и разлиты по полу, кое-где встречаются осколки чего-то там. Между тем в высокие окна дворца мирно заглядывало утреннее рассветное солнце, освящая следы оргии.