Муж для царевны

Старшая сестра всегда ассоциируется с другим поколением, ближе к тебе, даже если она сводная и ненамного моложе матери. Все равно стереотип, мол, это старуха мать, ничего не понимающая в жизни, а это молодая современная девушка — старшая сестра. Дуня хотя и выглядела достаточно молодо (для исторической царевны это не факт, но для данного фанфика важное допущение), была по возрасту намного ближе к Наталье Кирилловне, чем к Петру, этот стереотип ощущала не себе особенно ярко. Сводному младшему братцу исполнилось 12 лет, внешне его даже принимали за 16-летнего юношу, но психологически это было сущее дитя. Кому приходилось наблюдать за мальчиком не во время официальных церемоний, а в быту, скоро становилось ясно, что это ребенок, пусть и высокий и сообразительный для своего возраста. Побывавшая за границей и вышедшая там замуж сестра подростка очень интересовала, но, вопросы, которые задавал ей Петруша, Дуню нередко смущали. Ей не очень хотелось на них отвечать, чтобы не испортить по ее понятиям Петрушу, но с другой стороны, мать для мальчика, пусть и любимая, давно не авторитет, а ответы на свои вопросы Петр может получить и от других. Да еще и переврут. Необходимо для собственного самоуважения, да и для уважения русской культуры и старших, хотя и не соврать, но преподнести ответы под национальным соусом. — Правда ли, что в Европе бабы носят платья, оголяющие грудь? — смущал сестрицу подросток — Правда, но во-первых не совсем, а до энтого;, а во-вторых, дикари где-нибудь в Африке не только грудь оголяют, но и вообще с одной набедренной повязкой ходят. В Европе теплее, чем у нас, а веры правильной нет. Я и там ходила, как у нас положено, — разъясняла Дуня, — Тебе бы понравилось, если бы матушка или мы с сестрами так ходили бы? Петр фыркнул. — Наши сарафаны хотя и скрывают фигуру, но зато заставляют не на тело женщины смотреть, а на нее характер и душу, — Дуня была довольна, что выкрутилась. — А правда, что у них на официальных праздниках танцы заводят? — допытывался брат. — Да, но ведь и африканцы у костра пляшут… — Только не говори, что ты танцев чуралась, — не поверил Петр. — Нет, конечно, этикет, это такие правила поведения при дворе, велит монаршей супруге присутствовать, но, — передохнула Евдокия, — Я старалась танцевать как можно хуже. А это не трудно, там всякие странные парные фигуры, их чуть ли не с детства учить надо. Петра откровенно забавляли рассказы, представляя сестру на европейских балах, он едва сдерживался от смеха. — Я слышал, что в Европе с государей пишут портреты, твой портрет там есть? Дуня побледнела. Людовик и вправду как-то попросил попозировать новую жену, та хотя и подчинилась супругу, об этом факте никому на родине не рассказывала, боясь осуждения. Портрет так и остался висеть в одной из галерей. — Значит, есть? Не бойся, я никому не скажу, — догадался брат, — Это будет наш секрет. Петруша смешно подмигнул сестре, и оба рассмеялись. Но следующий вопрос заставил царевну потерять почву из-под ног. — Как думаешь, следует ли что-нибудь перенять из Европы? Вот мне недавно Тиммерман астролябию показывал, а у нас такого и нет. Евдокия отделалась замечанием, что в Европе, а точнее во Франции, тоже много негатива, поэтому все нужно анализировать, но не по ее глупому бабскому разуму. — А ты расскажи мне все-все, а я решу, что нужно, а что нет, — посоветовал неугомонный братец, — Ладно, я пойду побегаю пока, потом еще расскажешь. Евдокия и сама решила пройтись до сестер, в уме соображая, какие байки и истории о Франции можно рассказать без вреда испортить душу брата. Пожалуй, историю об отце и деде Луи расскажет, а что, поучительная история. Кстати, не успел король и приехать, как сестрицы уже глотки в спорах чуть ли не разорвали, показаться ли зятю, как не чужому человеку, и что на встречу надеть. Как же, при таком дефиците общения с противоположным полом и зять уже человек, каким бы он ни был. Даже немного было завидно Софье, которая чуть ли не у всех на виду с Голицыным миловалась. А, кстати, вон и Софья легка на помине. — Добрый день, Дунь, — поздоровалась не слишком приветливо младшая сестра, — Слышно, Петруша к тебе ходит. Ты случайно его против меня не настраиваешь? Власть перехватить не он не думает? — Побойся Бога, Соня. Петруша еще маленький, все тебе интриги и заговоры везде грезятся, — возмутилась Дуня, — Просто мальчику интересны рассказы о дальних странах и жизни там. — То-то, пока тебе поверю, но знай, если меня с трона сгонят, то и ваши, сестер, вольности окончатся. Не думаю, что Петр станет терпеть целый терем кобр. Да не усмехайся, сама же из нашего террариума вышла. Пока вам воля-вольная, а Петр подрастет и всем монастырь светит. — Так я и стараюсь братцу подать мысль не поступать так с нами, — напомнила Дуня, — И ему же всего 12 лет! — Не всего, а уже! Пусть он и ребенок, но время работает на него. Мне слишком дорогой ценой досталась власть, чтобы взять и выложить ему на блюдечке с голубой каемочкой, — продолжала Софья, — Ладно, Иван ничем таким не интересуется. — Но у меня самой двое сыновей, — возразила Евдокия, — Ты сама же, отправляя меня замуж за границу родить наследника, говорила, что один из моих детей может унаследовать русский трон. Петр вроде бы к трону не стремится, думаю, легко уступит Филиппу. — Это по словам уступит, а как на деле — неизвестно. Петр ведь официально венчанный на царство вместе с Иваном, а Филипп пока, извини, твой сын и только. Да не пугайся ты, я все обдумываю план, как бы у Петра ничего не сложилось, а Филиппа твоего сразу и всенародно на трон посадить. Мы ведь сестры и должны друг другу помогать, а? — Разумеется, Соня, только бы никому не повредить! — Да ты что, Дунь! Шапка Мономаха сама по себе смертельно опасное украшение. Если и будут жертвы, значит, они нужны во имя нашей страны. Пусть это тебя не мучает. — Соня, я все понимаю, но совесть мне не велит интриговать против Петра, каким он бы ни был. — Значит тебе все равно, что с нами всеми будет? — Не все равно, но хотелось бы обойтись без жертв. — Это уж как получится, понимаешь, Петруша, которого ты защищаешь, тоже не особо здоров, так что для его же блага будет лучше держаться подальше от трона. — Понимаю. А ты решила, что наденешь к приезду Луи? — Евдокия решила отвлечь от столь щекотливой темы сестру. — То же, что и всегда надеваю к выходу иностранных послов. У меня в отличие от всех вас и поважнее дела есть, чем о нарядах думать, — самодовольно ответила Софья, — А вот тебе я посоветовала бы все же проследить за Петром, да и узнать хорошенько о его планах на жизнь, пока маленький, чтобы наверняка. Подрастет, научится скрывать, а так, пока дитя, легко проговориться. И нам легче заранее принять меры. — И какие это? — поинтересовалась Дуня. — Будем решать проблемы по мере поступления, чтобы тебя успокоить скажу, что твои дети у меня на первом месте, — туманно ответила сестра, — А пока мы с Васенькой условились встретиться, так что тебя не задерживаю. Задумчивая Дуня прошла вперед в светлицу, где сестры старались развлечь ее детей. К мальчикам пора было приставлять дядек, но Евдокия пока ни на ком не остановила свой выбор, да и сестры, общаясь с племянниками развеивали свою теремную скуку.