Муж для царевны

Пока Дуня размышляла над своей судьбой и судьбой страны, доложили, что тетка Татьяна Михайловна* приехала навестить племянниц. - Здравствуй, светик мой, Дунечка, чего такая нерадостная? – подошла к молодой женщине тетка - Здравствуй, тетя Таня. Вот думаю, может и зря замуж вышла? Ладно бы, не любят они Россию, так не вредили хотя бы. И политическая ситуация сложная. Дуня рассказала тетке всю правду о себе, Людовике, войне с турками и о некоторых других вещах. Тетка внимательно слушала. - Помнишь тетю Иру? – спросила Татьяна Михайловна - Как не помнить, батюшка очень ее уважал, даже писал ей и тете Ане первыми, чем нам с матушкой. Царство ей небесное. - Ну так вот. А ты знаешь, что в юности тетю Иру тоже хотели замуж выдать? Но ничего не получилось? - Да ты что? А почему? - Настаивали, чтобы жених, датский королевич, принял наше православие. А тот ни в какую! Настаивали, настаивали, но королевич так и не согласился. После смерти твоего дедушки пришлось его ни с чем отпустить. А если бы согласились на гражданский брак по договору, может что бы и вышло. И тем более он мелкая пешка в политике в отличие от твоего Людовика. - Хочешь сказать, чтобы держалась за мужа, каким бы он ни был? – усмехнулась племянница, - А как же благо нашей родины? - Так я не закончила рассказ. Хотя и тетка Ирина замуж не вышла, но на твоего батюшку влияние имела сильное, ты и сама замечала, что прежде всего он сестрам письма писал. Зачем отказываться от мужа, если можно и убедить его? Сыграть на привязанности? - О какой привязанности к русскому народу идет речь, если он и своих французов не очень-то любит? Знаешь, во Франции даже во дворце всякие слухи ходили. Особенно меня не стеснялись, думая, что мне как иностранке из далекой страны все равно не понять. Говорили, что Луи относится к своему народу как захватчик к завоеванным землям. Ну точно как татарский хан к русским во времена ига. - Дунечка, никто и не говорит, что Луи может в Россию влюбиться, но отдельных людей, хотя бы тебя, полюбить-то может? А ты думай, как на свою сторону повернуть. Не нахрапом, а так тихонько. - Да Людовик не то, что батюшка. Монахом его никто бы не назвал, и полюбовниц у него и сосчитать невозможно, сколько и было, кроме жены, естественно. И не заметила, чтобы они как-то особо влияли на короля. Хотя последняя, Монтетонша, которая была почти без пяти минут жена, мдааа… - Ну вот… - Хочешь сказать, что у нее следовало бы поучиться? Но я не знаю ее приемов, а общаться не могу. Она, небось, теперь меня ненавидит, все-таки отбила жениха как-никак. Все-таки я царского рода, а она дворянка, а не царевна или королевна. Может зря не выбрала Невилля? - Но из того, что ты рассказала, обращаться к Людовику все равно бы пришлось. А кто окажет на короля большее внимание – родная жена или жена его подданного? - Я поняла твою мысль, но как? – Дуня задумчиво теребила уголки платка, - Тетя Таня, а ты что бы на моем месте сделала? - Я, конечно, замужем не была. Как и все твои сестры и тетки по отцовской линии. Но, думаю, надо пытаться доказать, что Россию невыгодно держать колонией. Но убеждать не на официальном приеме, а где-нибудь на семейном ужине. Помни, в любом случае я на твоей стороне. А теперь хочу навестить твоих детишек. Разговор с теткой немного успокоил царевну, хотя и заставил задуматься о женских судьбах в России и о том, как все сложно в мире. Почему все не могут держаться одной веры? Что было бы, если бы тетка Ирина все-таки вышла замуж за своего королевича? Они остались бы в Москве или поехали в Данию. Дуня усмехнулась, по сравнению с Францией Дания относительно недалеко, можно если что и влиять на родственников. К мужу вышла если не ласковой, то вполне спокойной. Улучив момент, решилась на откровенный разговор. - Луи, зачем тебе Россия в качестве колонии? Посуди сам у нас холодно, расстоянии большие, подъехать почти невозможно – если ехать по суше, то кучу границ надо пересечь, а если по воде, то льды и все такое. - А как же меха, золото? - Что золото? Ты не представляешь, как еще надо все довезти хотя бы до Москвы. А по дороге лицо замерзает, каторжники шалят, представь на минуту, столько французов погибнет. Хотя если надо кого-то сослать, то мы это мигом. Сибирь все равно надо заселять. Но именно на положении сосланных каторжников, а не хозяев. - А вы как же? - Мы привыкшие. Но и тут много тонкостей. У нас Сибирь казаки завоевывали, а это не ваши изнеженные мушкетеры, - добавила Евдокия с гордостью, - Так что лучше, давайте будем вам все продавать, по европейским ценам, конечно, чтобы и дальше развивать отрасль. Пока Людовик переводил дух, Дуня не теряла дальше времени. - Опять же вопрос начался с Турции. Вам и без колониальных условий есть выгода помочь. Если берега Черного моря станут российскими, то вам удобней будет подъезжать на кораблях с юга, а не севера, опять же европейский курорт и все такое. Евдокия и сама не понимала, как ей начали в голову приходить подобные мысли и убеждения. - И это все равно обойдется Франции дешевле, чем проводить колониальную политику, - решила поставить точку царевна. - Ладно, завтра приму решение, - отступил Луи, - Возможно, учту к сведению свои доводы. Когда муж ушел, Дуня не могла понять, победила она или нет. С одной стороны ее очень подбодрила тетушка, с другой – у нее было впечатление, что король принял решение, но пока не говорит, какое. На всякий пожарный случай следовало готовиться к войне, но тайно от Людовика. Глядя в окно, на резвившихся детей и младшего брата, Дуня завидовала, что они пока еще далеки от политики и судеб своей родины и других стран. Была и она когда-то давным-давно такой же беззаботной. Но кто обеспечит такую жизнь своим детям, как не она сама? Эта мысль заставила Евдокию еще раз собраться с силами и продумывать различные варианты возможных событий. Но ближе к окончанию дня женщину ждал сюрприз. Одна из девушек, передала ей письмо. С удивлением Дуня прочла, что оно от мадам де Монтетон. С удивлением посмотрела на конверт, да, ошибки нет, адресовано именно ей. Дуня распечатала письмо и начала читать: «Мадам, я должна быть на вас в обиде, что вы у меня, можно сказать, отняли мужа. Но что было, то прошло. Недавно мне посчастливилось встретиться с местным Нострадамусом, то есть у него фамилия другая, но предсказывает прошлое почти как Нострадамус, знаете, жил во Франции такой известный пророк. Я поинтересовалась будущем своей страны, и он сообщил, что сын и внук Людовика умрут до смерти отца и деда**, и посоветовал обратить внимание на сыновей от второй жены. Но я знаю, что вы решили в России воспитывать детей по обычаям второй страны, но может вам не так уж безразлична судьбы страны своего супруга, и вы сможете подготовить одного из своих детей и к престолу Франции. Теперь я поняла, что все что ни происходит, к лучшему, ведь моих детей не могли бы признать наследниками, так как я была бы морганатической женой». За этим письмом застала Дуню Софья. - Сонь, а не знаешь, какая это морганатическая жена? - Это на Западе, которая не королевского рода. А почему спрашиваешь. - Потом расскажу, - Дуне не хотелось раньше времени давать решать Софье варианты жизни своих детей, пока сама не решила, как относиться к письму госпожи де Монтетон, склонность Софьи к интригам ей была известна.