Wanderlust

– Скоро, господин эльф, ты окажешься в гостеприимных объятиях гномов, – вдохновенно вещал Гимли, заходя вместе со всеми во мрак Мории. – Не понятно, почему другие называют это пещерой?       Но стоило Гендальфу зажечь посох, как радостное предвкушение сменилось шоком. – Это не пещера, это склеп, – ошарашено проговорил Боромир.       И действительно, вокруг нас везде валялись тела разной степени разложения в различных доспехах. – Гоблины! – опознал, по вытащенной из трупа стреле, Леголас. И все сразу схватились за оружие, напряженно всматриваясь в окружающий мрак.       Вдруг что-то схватило Фродо за ногу и поволокло наружу. Все кинулись следом. Выбежав к озеру вслед за остальными, я увидела жуткого монстра. Нет, я, конечно, вспомнила про спрута. Но это жуткий спрут. Щупальца его были огромными и противными. А еще хуже был его запах. Вот в такие моменты проклинаешь особо чуткое обоняние.       Хоббиты бесстрашно рубили щупальце, схватившее Фродо, когда из воды выстрелили еще с дюжину щупалец. Тут уже всем пришлось попотеть. Меня пару раз хорошенько приложило об стену, и если бы не моя живучесть, пришлось бы меня долго собирать по косточкам, а так все зарастет в ближайшие часы. Как только Боромиру удалось отвоевать Фродо, Гендальф скомандовал делать ноги: – Быстро! Все в Ворота!       И пока мы доблестно отступали, Леголас прикрывал нас, отстреливая самые резвые щупальца. Стоило нам забежать внутрь, как проход обвалился. И каким чудом еще никого не засыпало. – Нам остается только одно, – проговорил Гендальф, вновь зажигая посох, – пробираться через мрак Мории. Будьте осторожны, в глубинах мира скрыты твари пострашнее и постарше орков. Ступайте как можно тише. Мы будем пробираться через пещеру четыре дня.       Это были самые однообразные дни в моей жизни. Бесконечное однообразное движение вперед сменялось небольшими привалами. Для глаз оборотня темнота не являлась помехой, но смотреть тут особо не на что. Скалы, опять скалы, о, мост и снова скалы. Хотя иногда по сторонам появлялись лестницы, арки и переходы. Однако Гендальф уверенно шел по одному ему известному маршруту, совершенно не обращая на них внимание.       Вдруг маг озадаченно остановился. Ну вот, сглазила. Впереди нас виднелась широкая темная арка, которая расходилась тремя галереями. – Хм, совсем не помню этого места, – пробормотал Гэндальф. – Нет, слишком устал, чтобы не ошибиться. Да и все устали, наверное. Ночь еще не кончилась, остановимся здесь.       Никто не стал спорить. Все потихоньку начали устраиваться на ночлег. Мы с эльфом, как самые «ушастые», по выражению Арагорна, устроились ближе к проходам. На случай, если там кто-нибудь появится. – Гимли, хватит ржать, – хмуро взглянула на хихикающего гнома я. – Ох, прости меня, бриллиантовая моя. Я смеюсь не над тобой, а над нашим остроухим князьком.       Переведя взгляд на Леголаса, я увидела такого же, как и я недовольного эльфа. Насупившийся он и правда представлял собой забавное зрелище. – Расслабься. Мы оба попали в категорию «ушастых». Обиднее было бы, если бы так назвали только одного. А так нас двое и мы с тобой знаем, что они просто завидуют, – подмигнула я Леголасу. Эльф улыбнулся в ответ. – Еще чего. Завидовать эльфу. Да ни один, уважающий себя, гном не станет завидовать эльфу. – Ага. Продолжай убеждать себя, Гимли.       И гном, недовольно бурча себе под нос, удалился. Оглядевшись, я отметила, что все остальные, кроме Гендальфа уже устроились на ночлег. Маг же сидел глубоко задумавшись и казалось не замечал ничего вокруг. Вдруг он обратился к нам: – Вы можете ложиться спать. Мне все равно глаз не сомкнуть, посижу лучше, покараулю.       Мы с Леголасом переглянулись и придя к мысли, что сон у нас все равно чуткий, решили вздремнуть. Поспать нам удалось часов шесть. После чего Гендальфа все же осенило, и мы начали всех будить. – Пока я тут сидел, - объявил маг, - путь определился. Средняя галерея мне не нравится, из левой плохо пахнет, мы пойдем по правой. Там не такой затхлый воздух.       Еще несколько часов, не считая двух коротких остановок, шли без помех. Вскоре впереди стало светлеть. Еще через несколько шагов показалась полуоткрытая каменная дверь. Свет падал из-за нее. Войдя мы обнаружили большой квадратный грот, который освещался рассеянным тусклым светом. В одном верхнем углу был пробит глубокий наклонный световой колодец. Столб света падал на каменное надгробие.       К надгробию подбежал Гимли и упал на колени. – Здесь лежит Балин, сын Фундина – Государь Мории, – прочитал Гендальф. – Значит, он умер. Этого я и опасался.       После этих слов все замерли в скорбном молчании. Но постепенно оцепенение спало и все решили оглядеться. Гендальф обнаружил большую старую книгу и углубился в ее изучение. Я же, памятуя о предстоящем, морально готовилась и старалась запомнить наиболее стратегически удобные для обороны части помещения.       Наконец Гэндальф оторвался от рукописи. – Это похоже на летопись народа Балина, – промолвил он и начал читать вслух последнюю запись.       Как только маг закончил читать последние мрачные слова, раздался жуткий грохот, разносящийся, казалось, по всей Мории. Это Пиппин случайно скинул чьи-то останки в находящийся здесь колодец. Все дружно вздрогнули, а я прикрыла глаза, осторожно выдыхая и стараясь унять сердцебиение. – Туковская дурость! - с досадой проворчал Гэндальф. - Когда ты сообразишь, наконец, что мы не на прогулке? В следующий раз прыгай туда сам, меньше хлопот будет!       Едва Гэндальф успел договорить, как из глубины пришел новый звук.