Дети кроличьей норы

«…мы тут все ненормальные. Я ненормальный. Ты ненормальная». Льюис Кэрролл, «Приключения Алисы в Стране Чудес». Как вскоре оказалось, описание Джузо их следственной группы было достаточно точным. Стоило только Нагаи сунуть нос в конференц-зал, где должно было проходить собрание, как следователь старшего класса Амон Котаро, который действительно оказался тем самым здоровяком, которого видела Арису во время посещения лекций, в самом деле принялся её отчитывать за неподобающий и вообще довольно «неприличный для следователя» вид. Когда же она стала оправдываться, приводя в свою защиту примерно те же самые аргументы, что и Шинохаре, впрочем, уже менее уверенно, симпатичная светловолосая девушка чуть ниже её ростом, оказавшаяся той самой Мадо-тян (а вернее, Мадо Акирой-сан), которую так часто упоминал Сузуя, заявила, что находит это логичным и рациональным. На подмогу Амону тут же пришёл взлохмаченный и раздражительный, но при этом довольно милый и забавный парнишка по имени Такизава Сейдо, или просто Такки, как звали его некоторые старшие следователи. Но набросился он уже не на Арису, а на Акиру, утверждая, что ей только и нужно, что выделиться и всем перечить, показывая, что она тут самая умная. Акира с невозмутимым видом заметила, что уж Сейдо-то точно можно не напрягаться по поводу того, в какой одежде ему удобнее сражаться с гулями – всё равно он только и делает, что сидит за бумагами, так что и деловой костюм для него вполне сойдёт. От слов Мадо Сейдо вскипел, но когда Сузуя с улыбкой поведал, что Арису-тян и то уже два раза сражалась с настоящими гулями, он готов был взорваться. Шинохара и Ходжи хохотали от души над этой сценой, а Арису просто тихо стояла в сторонке и хлопала глазами. Подобные большие и шумные компании были ей в новинку, и она не знала, как себя вести, чтобы не обидеть ни одну из сторон. Надо сказать, первое время Арису жутко боялась Амона, ведь вблизи он казался значительно выше, чем когда она смотрела на него с места в поточной аудитории, да и характер у него был довольно грозный. Поэтому девушка не поверила своим ушам, когда Шинохара как-то шепнул ей по секрету, что Амон на самом деле жуткий плакса даже сейчас, не говоря уже о том, каким он был примерно в её возрасте. Но всё же вскоре Нагаи пришла к выводу, что он не такой уж и страшный, хоть и строгий. А когда Амон не знал, что ему ответить на очередную колкость Акиры, он выглядел даже смешным. Сама Акира стала для Арису настоящим идолом: умная, проницательная, сильная и независимая… да ещё и красивая, ко всему прочему. Иными словами, Мадо была такой, какой Арису представляла себе идеал женщины-следователя, да и женщины вообще. У Акиры, конечно же, были свои недостатки (от которых и страдали Амон и Сейдо), но по сравнению с её достоинствами они казались Нагаи незначительными. К тому же, кроме неё самой Мадо была единственной девушкой в их небольшой компании следователей, поэтому со всеми вопросами Арису первоначально обращалась к ней, если Шинохары рядом не было. Сейдо при виде Арису долгое время хмурился и демонстративно отворачивался, очевидно, решив, что она заодно с Акирой. Но вскоре девушка придумала выход из этой ситуации: она стала обращаться за советами не только к Мадо, но и к нему, вежливо называя его при этом «Такизава-сан», показывая тем самым своё уважение и понимание того, что он старший как по возрасту, так и по званию. Разумеется, после этого сердце Такизавы не могло не оттаять, ведь он вовсе не был злюкой, а попросту хотел, чтобы его уважали и ценили по заслугам. В общем, постепенно отношения Нагаи почти со всеми её товарищами наладились и стали более лёгкими и непринуждёнными. И всё же иногда, глядя на своих новых товарищей, Арису ощущала невыносимую тоску. Такую же, что и во время посещения лекций, на которых присутствовало множество ребят из приюта для детей, ставших сиротами по вине гулей. Они все были похожи – и между собой, и на саму Арису. Не внешне, конечно же, но иногда они казались практически близнецами из-за каких-то неуловимых черт в их лице и облике в целом. Глядя на них, Арису физически ощущала, что её лицо в этот самый момент повторяет эти черты, но всё равно не могла понять, какие именно. Она называла их всех «детьми кроличьей норы». Если подумать, то путешествие Алисы прямиком под землю, в эту странную и страшную «Страну Чудес» очень напоминает путешествие в само Царство Мёртвых, своеобразный обряд инициации, который проходит героиня сказки. А это значит, что для того, чтобы выбраться оттуда, Алисе нужно было переродиться. Родиться заново. Поэтому она – ребёнок этой «норы», новая личность, возникшая на выходе. Так же, как и Алисе, им всем уже никогда не быть прежними. Когда-то они все угодили в кроличью нору, и смогли выбраться оттуда только потому, что смерть забрала не их, а кого-то другого: родного человека, друга или боевого товарища. Многие следователи CCG были из числа сирот, и ещё большее их число потеряло кого-то в сражении с гулями. И даже если не все из них после этого разучились смеяться и радоваться, они всё равно носят на своём лице отпечаток этой потери, прикосновения смерти, перерождения осознания того, что у этого мира есть и «другая» сторона, – одного слова, опять же, не подобрать, чтобы описать, что выражено на их лицах. Однако Арису почти всегда могла безошибочно выделить их из общей толпы. С того самого дня. Лицо Мадо Акиры, которой Арису так восхищалась, выражало внешнюю невозмутимость и стойкость, но в нём всё равно чувствовалась ещё не прошедшая боль от ужасной потери. Сравнительно недавно Акира потеряла своего отца, который тоже был следователем. А ещё раньше – потеряла мать. И они не просто умерли – они исчезли в том другом, неправильном мире, который не должен был сосуществовать с тем, в котором они живут. А ведь скорее всего и выжившие гули, чьих друзей родных убили следователи, чувствовали то же самое. Не исключено, что Арису даже встречала их в толпе и принимала за людей, таких же, как она. Но Нагаи старалась слишком долго об этом не думать, потому что от этого становилось больно. Терять всегда больно, больно видеть, как кто-то теряет, и так же больно забирать. Кто же додумался так посмеяться над их миром, поместив под одно небо тех и других, равных по своему праву на жизнь, но не имеющих возможности мирно сосуществовать? Но всё-таки Арису была человеком. Будь она гулем то, скорее всего, считала бы иначе, но сейчас она была убеждена в том, что мир под этим небом должен принадлежать людям. Об этом же всегда твердил и Амон Котаро. С виду казалось, что он действительно горячо убеждён в своих словах, но в голосе, в изредка пробегающей по лицу едва заметной ряби Нагаи смогла усмотреть некое сомнение. Амон уже очень многое и многих успел потерять в своей жизни, хотя ему ещё не было и тридцати. Но так же многое он и отнял. Глядя на него, Арису боялась себе представить, что однажды она может узнать, что оставила каких-то детей сиротами, пусть даже и гулей. Дети… даже самые кровожадные гули когда-то были детьми, это естественно. И вместе с тем так ужасно. CCG охотятся и на детей тоже. Среди следователей нередко встречаются такие, которые считают гулей лишь животными, и потому называют их не детьми, мужчинами и женщинами, а «детёнышами», «самцами» и «самками». Амон Котаро не был из их числа, он не смог взрастить в себе настолько большую ненависть к гулям, чтобы отрицать тот факт, что по своему образу жизни и присущим им моральным ценностям они почти ничем не отличаются от людей. Даже если он этого и не проговаривал или вовсе отрицал. Но у гулей нет будущего в этом мире. Для того, чтобы это стало возможным, следовало бы изменить весь этот мир. Но вряд ли можно было бы найти человека (или гуля?), способного на такой переворот. Поэтому люди в этом неправильном мире могут лишь продолжать бороться за своё счастье и за свою жизнь. А гули – за своё. В Джузо Арису тоже узнавала одного из таких «детей». И в то же время он был немного другим… Будто он ещё не стал «перерождённым». Сузуя выглядел беспечным и вечно смеющимся, совсем не таким, какой Арису была после того, как пропал её брат, но почему-то она всё равно в нём себя узнавала. Ту себя, которая ещё не успела выбраться из этого тёмного лабиринта, которая ещё не решила, как ей жить дальше. Но если у Нагаи такое состояние длилось всего пару месяцев, то этот мальчик казался «застрявшим» в нём уже очень долгое время. И Арису не могла понять, не может он найти выход из кроличьей норы, в которой он потерялся, или же не хочет? С каждым днём Арису всё больше и больше убеждалась, что Джузо не в полной мере принадлежит тому миру, в котором они все живут, будто его постоянно затягивает ещё куда-то. Сузуя мог осознавать и понимать всё, что ему говорят, но при этом вести себя как шут или юродивый, но не затем, чтобы кого-то веселить, а просто потому, что в нём сломался какой-то механизм, который позволял бы ему вести себя как все нормальные люди. Но при этом он был далеко не дурак, он наблюдал и осмыслял, по нему было видно. Но наблюдал он не просто со стороны, а как будто из другого мира, из зазеркалья. И какое-то кривое зеркало постоянно искажало его поступки, слова и эмоции. Интересно, мог ли он сам взглянуть на себя со стороны так же, как на других? Наблюдая за ним, Арису всякий раз надеялась что, во время очередного мерцания, в ту долю секунды, когда он меняет одну маску на другую, она сможет увидеть его настоящее лицо, но этого так и не происходило. Не смотря на то, что Нагаи наотрез отказалась от вечерних прогулок со своим неугомонным товарищем, она точно знала, что он отправляется охотиться на гулей чуть ли не каждый день после работы, и часто его похождения заканчиваются удачей. Но это было не очень похоже на стремление к «очищению» этого мира, какое заставляет многих следователей трудиться сверхурочно, а скорее на то, что ему нечем было заполнить свою жизнь, кроме сражения с гулями. Он явно не спешил возвращаться домой каждый вечер, в отличие от Арису, так что, скорее всего, его там никто не ждал. Сузуя всегда был одет небрежно и вообще мало следил за собой, и вряд ли был кто-то, кто делал бы это за него, кроме, разве что, Шинохары, но ведь он был всего лишь его наставником и не мог находиться с ним рядом всегда. Однажды Джузо даже заявился на рабочее место весь в крови. Она уже успела засохнуть к тому моменту и неприятными ржавыми пятнами расплылась на его рубашке и тапочках, осталась разводами на руках и в свалявшихся волосах, а одна из лямок его подтяжек была срезана. На обеспокоенное восклицание Арису паренёк лишь махнул рукой и беззаботно ответил: «да она не моя». Круги у него под глазами были ещё более жуткими, чем обычно, и девушка пришла к выводу, что этой ночью Сузуя, очевидно, вообще не появлялся у себя дома. Впрочем, его самого это, кажется, ничуть не волновало. — Как же хорошо, что сегодня я не забыл своё удостоверение, - развалившись в кресле, протянул он с улыбкой. – А то я уж думал, будет как в прошлый раз. — А что было в прошлый раз? – поинтересовалась девушка. Улыбку с лица Джузо будто мимоходом стёр какой-то невидимый призрак, в этот момент пролетающий между говорящими. — Не знаю, может, ты уже слышала? – холодно взглянув на напарницу, ответил светловолосый вопросом на вопрос. И больше они к этой теме не возвращались. Однако ошибочно было считать, что Джузо забыл об этом разговоре, или о тех, что были чуть раньше, даже если он вел себя с ней или с остальными как ни в чём не бывало. Если избегать опасных тем, способных чем-то задеть Сузую, то он сам никогда не затрагивал их первым, так что на самом деле общаться с ним можно было довольно просто. Но вряд ли в таком случае можно было бы говорить о дружбе. Вряд ли можно стать другом для человека, которого ты совсем не знаешь. Или не только другом… Как-то раз у Шинохары то ли сдали нервы, то ли он получил «нагоняй» от начальства – было не совсем понятно, но только он сильно возмущался, что Джузо совсем не пишет отчётов о своих ночных приключениях, а между тем CCG постоянно получают сообщения о найденных расчленённых трупах, в которых далеко не всегда и не сразу можно было узнать именно гулей. Если бы он сразу сообщал об убитых им людоедах, проблем было бы гораздо меньше. При этом сам Джузо его возмущений даже не слышал, так как в тот момент на рабочем месте отсутствовал. Арису вызвалась поискать его, и Шинохара предложил ей заглянуть на крышу, потому что Сузуя действительно частенько убегал туда, отлынивая от бумажной работы. Девушка ещё никогда не бывала на крыше такого высокого здания, как офис CCG, поэтому была очень рада предоставившейся ей возможности совершить в этот день небольшое открытие. Так что, когда Шинохара вдруг спохватился и стал говорить, что искать Джузо не так уж и обязательно, она предпочла сделать вид, что не расслышала, и поспешно выскочить за дверь. Когда Арису наконец вышла на крышу, по коже у неё пробежал лёгкий морозец от предвкушения того, что она может подойти к краю и посмотреть вниз, на раскинувшийся у подножия CCG Токио. Но сперва, конечно же, следовало найти Сузую. Впрочем, она скоро его увидела… Небо было ещё довольно светлым, хоть и немного пасмурным, но крыша была залита бархатистым синим, почти лунным, светом, от чего казалось, что это место находится в каком-то другом, нереальном мире. Первые несколько секунд Арису вообще не могла ничего разглядеть, кроме этого непонятного синего тумана, но когда её глаза привыкли к освещению, девушка вдруг увидела, что объект её поисков стоит прямо напротив неё, хоть и довольно далеко, почему его светлая фигурка и едва различалась на фоне неба. А ещё через пару секунд она с ужасом поняла, что Джузо балансирует на не очень высоких перильцах, огораживающих край крыши. Если бы Арису решила окликнуть его сейчас, паренёк мог бы испугаться и от неожиданности слететь с крыши, но, к счастью, она додумалась этого не делать. Однако девушка не смогла придумать ничего лучшего, кроме как, подбежав к тому краю, у которого он и стоял, как можно крепче обхватить Джузо обеими руками, чтобы он не «упорхнул». Уткнувшись носом в пиджак Сузуи где-то на уровне пояса, Нагаи, переводя дыхание, непроизвольно вдохнула в себя его запах. Наверное, так могут пахнуть только чистые и невинные дети. Это не был запах одеколона или туалетной воды, от которого обычно не продохнуть в столпотворениях серьёзных дядечек в строгих костюмах. Это не был запах крови, не смотря на то, как часто Джузо убивал гулей, небрежно заливая всего себя с головы до пят густыми ярко-алыми потоками – словно эта грязь не касалась его, смываясь без следа так же легко, как он забывал о произошедшем. Но это был и не резкий запах свежевыстиранной одежды, отдающий грубой химической мятностью. Это просто был какой-то неопределённый, но очень приятный и светлый запах, и такой мягкий – вроде пуха цыплёнка или меха шиншиллы, или… Размышления Арису прервал неожиданно холодный и низкий голос Сузуи: — Ну, и что ты делаешь? – только сейчас она почувствовала, что Джузо заметно напрягся, выпрямившись и будто окостенев. Очевидно, сей жест ему мало понравился, но сейчас девушке было не до того. — Эт… Это ты что делаешь? Ну-ка слезай, сейчас упадёшь! – возмущённо воскликнула Нагаи, попытавшись слегка потянуть его на себя. Паренёк чуть-чуть расслабился. — Упаду? Ну, разве что только с твоей помощью! – и с этими словами он каким-то немыслимым образом развернулся к Арису лицом, ухватившись за обе её руки, и сильно отклонился назад, опасно нависнув над бездной. —Джузо? Перестань, сейчас же, это не смешно! Я же за тебя волнуюсь! – в ужасе вскрикнула девушка и потянула его на себя ещё сильнее, но светловолосый только рассмеялся и наклонился ещё ниже. Ему на самом деле было ничуть не страшно, и ладони у него были совершенно сухие, в то время как Нагаи чувствовала, что у неё они начинают покрываться скользким холодным потом, к тому же ей было менее удобно держаться за товарища, потому что руки приходилось поднимать довольно высоко, и они уже начали затекать. — Хе-хе! Ну, что ты? – пронзительным голосом восклицал Сузуя, заливаясь звонким, как перелив колокольчиков, смехом. – Что ты? Держи же меня крепче! Если я сейчас упаду, виновата будешь только ты! – и тут же его правая рука с лёгкостью, будто бы случайно, выскользнула, и Джузо, взмахнув ногой так, что с неё чуть тапочек не слетел, развернулся на 180° и встал вновь в том же положении, что и до этого, только чуть дальше. От неожиданности девушка выпустила и вторую его руку. — Ну, хорошо, я уже поняла, что ты у нас тот ещё акробат, - примирительным тоном сказала она, чуть успокоившись. – А теперь слезай, пожалуйста. Но паренёк не изъявил желания подчиниться её просьбе, а, напротив, оглянувшись на неё, улыбнулся и снова протянул ей левую руку. —Что? – темноволосая удивлённо взглянула на напарника, не понимая, что он хочет этим сказать. Джузо слегка наклонил голову в неком полукивке, настаивая, чтобы она поднялась к нему. Арису переводила взгляд с протянутой руки на алые, пристально глядящие на неё глаза Сузуи, и обратно. Нет, нет и нет. Она ещё не совсем с ума сошла, чтобы туда становиться. Хватит с неё и того, что она, не имея практически никакого реального опыта, оказалась по его вине втянутой в схватки с гулями два дня подряд! Но, видно, заложено в природе всех Алис что-то такое, что заставляет их, забывая про здравый (и вообще про какой бы то ни было) смысл бросаться сломя голову за Кроликом куда бы он ни поманил. Девушка и опомниться не успела, как мир качнулся у неё перед глазами, и она очутилась на перилах рядом с Джузо, раскинув руки, как крылья. Улицы, здания, беспокойно копошащиеся точки-прохожие и машины – всё выгибалось и вздувалось перед её глазами, шатаясь будто при морской качке. А может, это она шаталась… Арису с ужасом и восторгом одновременно крепко сжала ладонь Сузуи, опасаясь, что он решит отпустить её руку. Но, к счастью, он об этом и не подумал, а только, повернувшись к ней лицом, спросил: —Ну, как? — Здорово, - восхищённо прошептала Арису, и не соврала: когда пространство наконец перестало расплываться у неё перед глазами, она увидела по-настоящему завораживающую картину, подкрепляемую её собственными ощущениями. Ей показалось, что они летят – тонкие перила почти не чувствовались под ногами, постепенно растворяясь. Вокруг к небу тянулось множество высоких домов, небоскрёбов, но они с Джузо всё равно были выше их всех, даже если это была только иллюзия – такая же, как и тающие перила. И чем дальше от них находились здания, тем сильнее они расплывались в загадочной синеватой дымке и зелени парков, на горизонте сливаясь с опрокинутым серо-голубым небесным морем. Не смотря на то, что она стояла в таком опасном положении – в самом прямом смысле в одном шаге от смерти – мягкие лучи солнца, просачивающиеся сквозь полотно полупрозрачных туч, действовали на Арису успокаивающе. Никогда в жизни она ещё не испытывала ничего подобного – и в этом не было преувеличения. Но помимо того трепета, который вызывало у неё это ощущение свободы и полёта, она чувствовала и ещё один. И для Арису не составляло труда догадаться, что тот, второй трепет был вызван тем, что они с Джузо не просто стояли одни над огромным, красивым городом – они держались за руки. Ей было уже восемнадцать, так что девушка считала, что глупо в таком возрасте не уметь разбираться в своих чувствах, бояться их или отрицать. Тем более, Нагаи посчитала, что они вполне нормальны. Это чувство уже возникало у неё иногда, когда она бросала взгляд на сонного или занятого каким-нибудь делом Сузую, начиная с того момента, когда она увидела его, закрывающим луну. А может, и чуть раньше – тогда же, когда она заметила его призрачное мерцание, которое одновременно и пугало её, и притягивало, вызывая желание разгадать его тайну. Но это чувство было другим. Оно разливалось внутри неё тёплыми волнами, какие бывают от глотка горячего шоколада, и при этом в нём чувствовалась холодноватая свежесть весеннего ветерка. Люди частенько называют его, в соответствии с устоявшимся романтическим штампом, «бабочками в животе», но если быть предельно точным, то это чувство было всего-навсего «лёгкой влюблённостью». И Арису считала, что для её возраста вполне нормально немножко влюбиться в коллегу по работе, тем более, если он действительно довольно интересная и обаятельная личность, пусть и сложная для понимания – каким девушка и считала Сузую. Но поспешных выводов она, разумеется, не делала – как бы Арису ни любила сказки, большая и светлая любовь с первого взгляда едва ли представлялась ей возможной. Если только уж у совсем безумных или не от мира сего… Проще говоря, Арису приняла этот трепет как должное, и решила не придавать ему пока особого значения. — Ну, ладно, это было круто, не спорю, но было в первый и последний раз, - с усмешкой сказала девушка, почти с неохотой отпуская руку товарища и осторожно слезая с перил. — Что-о? – обиженно протянул Джузо, слезая за ней. – Ты и так больше со мной не гуляешь, и как же ты, интересно, собираешься со мной подружиться? Раз уж Шинохаре-сану обещала. — Ну-у, - точно так же протянула Нагаи, - можно, например, тихо-мирно посидеть в офисе, обсудить дела и доклады… Тебя как раз, между прочим, искал Шинохара-сан. И кажется, тебе немного влетит! Жалобно застонав, Сузуя всё-таки поплёлся на рабочее место вслед за девушкой. А Арису в это время думала, что это, скорее всего, самое безумное из всего, что она когда-либо вытворяла в своей жизни. Она даже и подумать не могла, что когда-нибудь осмелится на что-то подобное, да и сейчас с большим трудом в это верила. То ли ещё будет? Улыбаясь, Арису думала, что, наверное, теперь ей будет грустно расставаться не только с Шинохарой, но и с Джузо, если её когда-нибудь переведут в другой район. Всё-таки он такой забавный… Не всегда можно с лёгкостью угадать, что ожидать от него в тот или иной момент, он постоянно заставляет её подвергать себя опасности. Но всё же… ни разу не бросил. Даже если Джузо относится ко всему происходящему как к игре, играет он серьёзно, не смотря на свои безрассудные выходки. Всё-таки Арису считала, что ему можно доверять, но очень надеялась, что этот вывод диктуется ей именно разумом, а не тем щекочущим трепетом, что непрошено возник в области её грудной клетки. Но подобный трепет, однажды возникший в хрупкой и неискушённой юной душе, часто пускает корни так же прочно и глубоко, как самые живучие из огородных сорняков.