Дети кроличьей норы

И всё же ей снились кошмары. Мерзкие, тягучие серые сны, которых толком и не помнишь, но от каких на душе остаётся гадкий осадок, будто там кто-то наследил в грязных ботинках. Может, они были о прошлом, но Арису не могла различить в них кого-то знакомого, даже Нэдзуми. Иногда ей казалось, что вот-вот она увидит его, но вместо родного, дорогого ей лица она видела что-то страшное. Девушка не могла вспомнить наутро, что это было, правда ли это был Нэдзуми – живой или мёртвый, но настроение у неё от этого портилось на весь день. И если во время работы и разговоров с другими она могла немного забыться, то когда приходило время ложиться спать, ей становилось мучительно тоскливо от того, что этой ночью всё повторится. Да и какие разговоры это, как правило, были? О гулях, о смертях. Какие лица? Лица со следами скорби и потери. Иногда она даже видела тех, кто пострадал от гулей совсем недавно и теперь был вызван в офис с целью помочь следствию. Лица, мокрые от слёз. Расцарапанные в истерике руки. Осиротевшие дети. Её жизнь за бумажной работой пока была относительно спокойной, чего нельзя было сказать о её сердце. Арису сама выбрала этот путь, но сперва следовало к этому привыкнуть. Привыкнуть – к постоянным смертям? Нагаи казалось это диким. Но как тогда быть? Как другие следователи с этим справляются? Ведь далеко не все, даже пережив утрату, становятся навсегда чёрствыми и угрюмыми, невосприимчивыми к чужим страданиям и слёзам. И тем более никто не смеётся так же беззаботно и бесчувственно, как Сузуя. Сузуя… Арису старалась быть честной с самой собой, и потому ей иногда становилось немного стыдно из-за своих чувств. Конечно, вряд ли когда-нибудь Сузуя о них узнает, так что рассуждать о хороших и плохих поступках тут не приходилось, но всё же Нагаи становилось неловко из-за того, что она в какой-то мере… использует этого паренька. Даже если она ничего не требует взамен, даже если Джузо никогда ни о чём не заподозрит… Конечно же, это была не «любовь». Но чувство, которое Арису к нему испытывала, было практически единственной светлой вспышкой, которая порой освещала её повседневность, омрачённую ночными кошмарами и волнениями. Пока она ещё не свыклась с работой следователя… оно просто было ей нужно. Да. Проанализировав свои мысли и чувства, Нагаи быстро пришла к выводу, что бессознательно сама решила влюбиться в Сузую, специально, чтобы отвлечь себя чем-нибудь от безрадостных мыслей. По крайней мере, так она сама это поняла. Иногда ей казалось, что в этом нет ничего дурного – наверное, это вообще во все времена было свойственно девушкам её возраста. Но иногда она начинала считать себя ужасной эгоисткой. Джузо, несомненно, был очень интересным объектом для наблюдений: и его поведение, и его внешность резко выделялись из всего окружения, в нём хватало загадок, не имеющих простого ответа, но всё-таки… Арису чувствовала, что начинает неправильно смотреть на этого мальчика. Чувствовала, когда в какой-то момент вновь вспоминала, что Сузуе, конечно же, нужна помощь, даже если он сам о ней и не просит. Джузо совсем не казался ей плохим человеком, не смотря на свои пугающие поступки, и девушка была убеждена, что ему следует именно как-то помочь, а не… пялиться на него, как на попугая в зоопарке. Пусть он и забавный и красивый. Хотя, наверное, на её месте любой нормальный человек первым делом задался бы вопросом: а зачем ей вообще так стараться его понять, помочь ему? Только потому, что, скорее всего, Сузуя тоже когда-то пострадал от гулей? Но чтобы помогать таким, как она, Арису и стала следователем. Джузо же сам был им, и при этом куда более сильным и опытным, чем она сама – тут помощь Нагаи ему явно не требовалась. Может, потому, что она пообещала Шинохаре поладить с Джузо? Но после следующей выходки светловолосого она с чистой совестью могла взять свои слова назад, и никто не стал бы её ни в чём обвинять. Может быть, причиной было её врождённое человеколюбие. Арису никогда не была тихой и примерной девочкой, в школе, бывало, она даже ввязывалась в драки, особенно, если кто-то додумывался при ней оскорбить Нэдзуми. На самом деле она была очень вспыльчивой, но совсем не злопамятной, потому что рано или поздно она всё равно находила причину чьему-нибудь нехорошему поступку. Может быть, в этот раз ей хотелось не просто найти эту причину, но и постараться как-то всё изменить? Но могло бы это быть достаточным основанием для её стремлений? Арису не смогла бы ответить на этот вопрос, если бы вообще его себе задавала. Однако желание помочь Сузуе у неё пока что не проходило, а, напротив, становилось всё сильнее. Ведь всё-таки не всегда его улыбка была такой… противоестественной. Иногда Джузо действительно улыбался искренне и открыто, и, глядя на него в такие моменты, Арису очень хотелось, чтобы это происходило как можно чаще, чтобы такое лицо Сузуи и стало его «настоящим лицом». В такие моменты Джузо, казалось, ничем не отличался от тех ребят, которым посчастливилось не столкнуться с гулями ни разу в жизни – разве что только выглядел он тогда гораздо младше своих лет, совсем как маленький ребёнок. Примерно такое лицо у него и было, когда в офисе кто-то упомянул о том, что скоро будет устраиваться фестиваль фейерверков. — Пойдёмте-пойдёмте-пойдёмте все-е-е! – вопил и канючил светловолосый, носясь по офису и дёргая всех подряд, опрокидывая пустующие кресла и сметая бумаги со столов. – Ну пойдёмте, я хочу-хочу посмотреть! — Ты что, ребёнок, что ли? – раздражённо вскричал Такизава. – У нас и без того дел по горло! — Ну, ну, Такки, не будь занудой, - улыбнувшись, похлопал его по плечу Ходжи. – Иногда и отдохнуть не помешает! — Да, пожалуй, я бы сходил туда вместе со своей женой, - потёр подбородок Шинохара. – А то из-за работы совсем мало времени ей уделяю. Ну а вы, молодёжь, могли бы пойти всей гурьбой! Амона можно поставить за старшего… — А Сейдо можно и тут оставить! – вклинился Джузо и, выглянув из-за спины наставника, показал Такизаве язык. — Ч-что? Тебя забыл спросить! – взвился тот. — … чтобы эти дети не додумались устроить там драку, - со вздохом подытожил Юкинори. — Я думаю, это хорошая идея. Отдых необходим для повышения продуктивности работы, так что я присоединяюсь, - заявила Акира. – Следователь старшего класса Амон Котаро, я на вас надеюсь. Амон некоторое время безмолвным шкафом взирал на всю группу, которая в свою очередь смотрела на него с надеждой и ожиданием, и в итоге ответил, что не против и постарается за всеми уследить. Когда Арису рассказала родителям о предложении коллег, они выразили своё желание тоже сходить на этот фестиваль, потому что уже довольно давно никуда особо не выбирались. Но девушка помнила, что когда они с Нэдзуми были маленькими, их семья старалась не пропускать ни одного фестиваля, и при этом каждый раз для ребят был как первый. Они объедались всевозможными сладостями, ловили рыбок, старались выбить в тире самый ценный приз, спорили, какой из фейерверков красивее, а под конец уставали настолько, что их отцу приходилось нести их спящих на своей спине. После того, что случилось четыре года назад, праздники уже не доставляли Арису такого удовольствия. Конечно, семья Нагаи по-прежнему посещала фестивали и другие мероприятия, но каждого из них, несомненно, не могла оставить одна и та же мысль: «Когда-то вот здесь стоял Нэдзуми. Когда-то он смеялся и радовался… но теперь его нет. И никогда уже не будет». Но в этом году фестиваль обещал быть совершенно другим. Арису пообещала, что на этот раз ей будет не больно смотреть на небо, которое больше никогда не увидит её брат. Она может видеть это небо только благодаря Нэдзуми. И, быть может, он сам смотрит оттуда на неё? Девушка договорилась с товарищами, что из дома к фестивалю пойдёт с родителями, чтобы совсем не нарушать семейных традиций, а уже на месте свяжется с коллегами и присоединится к их группе. На том и порешили. С этого момента вся следственная группа с нетерпением стала ожидать праздника. Некоторые стали вспоминать разные интересные и смешные случаи, которые произошли с ними на фестивалях в прошедшие годы. Кто-то рассказывал про походы туда с коллегами, кто-то про свою семью. Даже Такизава что-то пару раз проворчал про непутёвую Сейну, с которой ему вечно приходилось возиться в детстве и следить, чтобы она не отстала и не потерялась, и которая теперь ходит везде с друзьями, а с ним иной раз и поздороваться забывает. Джузо ничего не рассказывал – будто ему нечего было вспоминать. Но зато он переставал изображать из себя шумного духа CCG двадцатого района и с неподдельным вниманием начинал слушать чужие рассказы. Неужели он ни разу не был на таком фестивале? Может, раньше он жил не в Японии? Но ничего о жизни за границей Сузуя тоже не упоминал. Впрочем, паренёк совсем не выглядел печальным по поводу упущенного, и с довольной улыбкой повествовал о своих планах на этот вечер. Шинохара же начинал опасаться на его счёт и убедительно просил его вести себя прилично и стрелять в тире только по мишеням. И вот настал долгожданный день фестиваля, и Арису пришлось волей-неволей залезать в свою светло-жёлтую юкату с ненавязчивым цветочным орнаментом, что она не очень любила, потому что ей казалось, что в такой одежде у неё заплетаются ноги и она вот-вот упадёт и разобьёт себе нос до крови. — Что ты как не японка! – как всегда отчитывала её Юри, собирая волосы дочери в шишку на затылке и прикалывая к ним симпатичную заколку в виде цветка. – Ты вообще девушка? — Нет, мам, я не девушка, я следователь! – со смехом заявила Арису. — Да ну? – вдруг усмехнулся крутящийся рядом глава семьи. – Что, у вас там, что ли, совсем молодых парней нет? А твоя мама мне как-то рассказывала, что ты кому-то там пончики покупала… — Пап, не веди себя как подружка-сплетница! – возмутилась девушка. – Это просто на спор было! — Ну, не злись так, - Хисао похлопал дочь по плечу. – Мы с матерью скоро совсем состаримся, а ты всё на работе теперь пропадаешь… Хоть бы внуков понянчить… —Ч-что-о? Папа, ты дурак! Какие ещё внуки? Я сама ещё ребёнок! - покраснев, завопила Арису. – И вообще фигушки вам! Не собираюсь я никого рожать, это больно и страшно! – показав родителям язык, она выбежала из комнаты. Конечно, Арису не могла ничего помнить о своём с Нэдзуми рождении, но она не раз слышала, что у их матери при родах возникли какие-то проблемы, в результате которых могли погибнуть либо они, либо сама Юри. Всё обошлось, и женщина смогла родить здоровых детей, но всякий раз, когда Арису об этом слушала или думала сама, ей становилось не по себе, а когда она видела беременных женщин, то старалась поскорее отвернуться, чувствуя, как внутри что-то немеет. Возможно, она действительно не могла ничего помнить, но выходит, тот страх смерти, что они тогда втроём испытали, навсегда запечатлелся в её подсознании. А может, она ещё просто не доросла до того возраста, когда женщина начинает осознавать, что рождение – это чудо. «Но всё-таки мы пережили… ТОТ раз. Эх, Нэдзуми, а я думала, что мы сильнее всех на свете…», - мысленно произнесла девушка, выходя за родными на улицу. Там их уже ждал мистер Оосава, которого её родители пригласили сходить вместе с ними, решив, что раз их дочь в этом году будет с друзьями, то и им самим не мешает провести этот день так же. Всё когда-нибудь меняется, и к этому нужно привыкать. К тому времени, как они пришли, народу уже собрались целые толпы. Всё было подготовлено к тому моменту, когда небо станет тёмным, и можно будет уже наконец запускать фейерверки, а пока все довольствовались едой и развлечениями, которые до той поры предоставляли им организаторы фестиваля. Было шумно, но этот шум не раздражал а, напротив, успокаивал. И здесь действительно все улыбались. Здесь Арису всё-таки смогла расслабиться. — Ну, и где там твои товарищи? – нетерпеливо спросил её отец. — Сейчас, позвоню кому-нибудь, - пробормотала девушка. – Сплавить им меня не терпится… — А-ри-су-тян! Сюда, сюда! – сквозь гул толпы ей послышался знакомый голос. Окинув взглядом окружающих, Арису заметила Сузую, который пробирался к ней через потоки прохожих и активно махал левой рукой – в правой он держал яблоко в карамели, которое, судя по всему, стало первым пунктом его планов на вечер. Удивительно, но он тоже был одет в юкату – тёмно-синюю с красными брызгами. На ногах, впрочем, как и прежде красовались тапочки, но это уже что-то. Подойдя ближе, Джузо заметил, что Арису не одна, а с родителями, и молча остановился. Он выглядел немного растерянным, так что девушка решила взять всё в свои руки. — А-а-а… Это Сузуя Джузо, он тоже ученик Шинохары-сана, мы ровесники, - пояснила она, указав на парнишку. – Джузо-кун, это мои родители и Мистер Оосава… — Здравствуйте, - неуверенно проговорил светловолосый, чуть поклонившись, не отводя от них взгляда. Взрослые так же его поприветствовали, но мистер Оосава, очевидно, решив, что он тут немного лишний, решил отлучиться, чтобы купить себе и родителям Арису какой-нибудь еды. — Значит, ты товарищ моей Арису? Ну, что ж, будем знакомы, Сузуя-кун! Я – Нагаи Хисао, - отец Арису протянул ему руку. Тот взглянул на протянутую ему ладонь, слегка замешкался, а потом переложил яблоко из правой руки в левую. — Очень… приятно, - пробормотал Джузо, отвечая на рукопожатие, при этом словно что-то припоминая. — Ох? – вдруг удивлённо изрёк Хисао. – А у тебя крепкое рукопожатие! Чувствую надёжного человека, – он улыбнулся. Джузо задумчиво отвёл взгляд и помолчал некоторое время. — Остальные тут недалеко, - наконец, сказал он, обращаясь к Арису. – Кстати, ты сегодня милая! Арису почувствовала, как заливается краской – но не от слов Сузуи, а от того, что стоящий рядом с ней отец начал довольно хихикать – за что мгновенно получил удар локтём под рёбра. Охнув, Хисао согнулся пополам и, уронив голову жене на плечо, простонал: «Меня родная дочь убить хочет!». «И поделом тебе, чего к ней пристал-то как ребёнок?» - проворчала в ответ Юри со смехом в голосе. — Спасибо, Джузо-кун, - ответила товарищу девушка. – Тебе тоже идёт юката. — А, это? – Сузуя непроизвольно попытался себя оглядеть. – Это жена Шинохары-сана откуда-то достала. Сказала, обязательно нужно в этом идти. Если бы не они, я бы вообще не понял, как эту штуку на себя надевать… — Да? А разве твоя мама… - мать Арису хотела было что-то спросить, но осеклась. — А… - рука Джузо едва заметно дёрнулась, и яблоко выскользнуло из его пальцев. Гул толпы заглушил его голос, но по движению губ было понятно, что он часто-часто повторяет какое-то слово. Свет фонарей и тени от проходящих мимо людей полосами ложатся на лицо мальчика, то стирая с него напряжённую улыбку, то вновь освещая её, как ночные тучи то открывают, то закрывают тускло сияющий месяц. В его расширенных глазах отражается падающее карамельное яблоко, которое он медленно провожает взглядом. Красное в красном. Боль в улыбке. Яблоко падает на землю, кажется, через вечность, и Сузуя закрывает глаза. — У меня нет… родителей, - со спокойной искренностью ответил Джузо через секунду, взглянув в лицо Юри. — Ох… Прости, Джузо-кун… Я не хотела тебя расстроить, - спохватилась та. – Я не подумав спросила, прости, пожалуйста! — Ничего такого! – улыбнулся Сузуя и со вздохом взглянул себе под ноги. – Ну вот, теперь новое покупать. Я, пожалуй, пойду! – помахав всем троим рукой, паренёк исчез в толпе. — Да-а, нехорошо получилось, - расстроено протянула Юри. — Я сама ничего не знала… - вздохнула Арису. – Но среди следователей много сирот… наверное, Джузо-кун тоже… Джузо никогда ничего не упоминал о своих родителях, так что девушка давно догадывалась, что у него их нет. Но были же когда-то? Тем не менее, ничего не намекало на то, что Сузуя их помнит. Более того – Арису вообще не могла представить, как могло проходить его детство. Первое, что бросилось ей в глаза – то, что Джузо совсем не знал сказок. Не только кэролловскую «Алису» - какие бы сказки она при нём ни упоминала, даже их названия и имена героев очень редко были у него на слуху, а уж с содержанием их он тем более был не знаком. Неужели в детстве ему их действительно совсем не читали? Даже если он рано осиротел… ведь должны же были их читать в приюте и в школе? Что же это за детство – без сказок? Но не похоже было, чтобы Джузо зачем-то врал, что их не знает. Как-то раз при ней он сравнил опадающие лепестки с бабочками, и Арису оживилась, решив, что это отсылка к печальной и красивой сказке о Такахаме и Акико*, которую она сама очень любила. Однако Джузо сказал, что это всего лишь его мысли, и раньше он ничего такого не слышал. И всё-таки такой реакции она от него не ожидала… — Бедный ребёнок, - приложив ладонь к щеке, произнесла мать Арису. — Я пойду, догоню его, - сказала девушка и, не дожидаясь ответа, нырнула в толпу. Озираясь по сторонам, Арису стала высматривать среди посетителей фестиваля беловолосую макушку своего товарища. Наконец она заметила искомое и направилась в сторону задумчиво бредущего вдоль магазинчиков Сузуи. — Постой, Джузо-кун! – подбежав к нему сзади, девушка придержала его за край рукава. – Прости, что так вышло! Как… как ты? — М-м-м? Ты о чём? – протянул он, чуть обернувшись. — Ну… Что моя мама… - Арису запнулась. Может, лучше было бы вообще не напоминать ему? Джузо ещё некоторое время смотрел на неё, но так ничего и не сказал и продолжил идти куда-то. Нагаи решила пойти следом, так как оставлять его сейчас ей было неловко, и к тому же она надеялась встретить ещё кого-нибудь из их группы. Они с Джузо прошли вдоль ряда магазинчиков, и по пути Арису купила себе сладкой ваты, а паренёк вообще набрал целую охапку всяких разностей, впрочем, с приличной скоростью сводя количество сладостей в своих руках к нулю. Казалось, паренёк совсем не переживает по поводу произошедшего, но Нагаи всё равно чувствовала какую-то тяжесть на душе и то и дело вздыхала. Покончив со сладостями, Джузо остановился, будто решая, куда теперь пойти. — Далеко мы от остальных? – спросила у него девушка. – Скоро начнёт темнеть, хотелось бы со всеми посмотреть на фейерверк… — Х-м-м… Думаю, они туда передвинулись, Сейдо хотел в тир, - светловолосый указал рукой в сторону одной из палаток, но из-за толпы нельзя было сказать наверняка, там группа следователей, или нет. Сказав это, он замолчал, но с места не сдвинулся. — У тебя славные родители, - произнёс Сузуя спустя некоторое время, глядя куда-то в сторону. На его лице была мягкая улыбка, но она не была ни радостной, ни печальной. С такой улыбкой мы можем вертеть в руках какую-нибудь замысловатую диковинку, найденную в антикварной лавке, куда мы забрели от нечего делать, а потом поставить её назад на пыльную полку, с лёгким сожалением осознавая, что ей не место в нашем доме. И Арису подумала, что, даже если бы Джузо сейчас заплакал, то выглядел бы куда менее несчастным. Но как бы ни хотелось ей ему помочь, одного желания мало, чтобы кого-то поддержать. Нагаи некоторое время тоже помолчала, размышляя о чём-то, и, наконец, заговорила. — Послушай, Джузо-кун… Я не хочу навязываться, но… если когда-нибудь тебе понадобится поддержка… или ты захочешь о чём-то поговорить… - запинаясь, проговорила она, нервно теребя прядку волос. – В общем, я к тому, что ты можешь обратиться ко мне. Я, конечно, не обещаю, что смогу помочь, но может… э-э-э… — Я совсем не понимаю, что ты хочешь сказать, - устало сказал Джузо, чуть нахмурившись. — Просто… так обычно делают друзья. Просто знай, если что – я твой друг! – Нагаи улыбнулась. – Вот и всё, что я хотела сказать,– на самом деле даже эти несколько слов дались ей нелегко, и сердце почему-то сильно стучало. Даже это сказать было трудно, но Арису чувствовала, что это не всё, этих слов всё равно не хватит. — Вот оно как, - протянул светловолосый, хотя было не очень понятно, осознал ли он то, что она пыталась сказать. – Кстати, а тот человек… — Оосава-сан? Он друг семьи, - пояснила девушка. – Не обижайся из-за того, что он так убежал. Наверное, ему стало неловко… Знаешь, он одинок – лишился жены и ребёнка, кажется, сына, но мои родители всегда поддерживали его. Видимо, это его смущает немного… Но он милый! — Понятно, - пробормотал Джузо и вдруг сложил ладони биноклем. – О-о-о! Вон они! Две каланчи! Арису посмотрела на толпу впереди и сразу поняла, кого он имеет в виду. В самом дела, среди прочих прохожих резко выделялись две фигуры, возвышающиеся над ними: это были Амон Котаро и Гори Мисато – девушка из отряда Куроивы, которая присоединилась к их походу на фестиваль. Это была самая высокая девушка, которую Арису видела в своей жизни, и, к тому же, на вид была довольно грозной и внушительной. Впрочем, это вообще было свойственно отряду Куроивы – все его члены были как родные дети своего командира, и это в какой-то степени было даже трогательно. Там же были и Такизава Сейдо и Мадо Акира. Когда Сейдо увидел Джузо, то недовольно скривился, пробормотав что-то вроде: «А я уж надеялся, он где-то потерялся». Не обращая на него внимания, Джузо подошёл к Акире и попросил заплести ему волосы. — Отчего бы и нет, - спокойно сказала та, жестом указывая мальчику, чтобы он повернулся к ней спиной. – У меня это хорошо получается, – удивительно, но обычно резкая со всеми Мадо довольно мягко относилась к Сузуе – если бы Арису их не знала, то подумала бы, что они брат и сестра. Да и вообще она немного завидовала тому, как Акира легко общается с Джузо… — Ещё и возятся с ним, - продолжал ворчать Такизава. — Ха-ха, а Сейдо ревнует! – рассмеявшись, ехидным тоном протянул Джузо. — Следователь Такизава, вам тоже волосы заплести? - осведомилась Акира, уставившись на бывшего одноклассника. — Ещё чего! – прошипел Сейдо. – Амон-сан, пойдёмте ещё что-нибудь купим! Они просто невыносимы… Но, не смотря на их перебранки, любой, кто смотрел на них со стороны, сказал бы, что они счастливы. Да и Арису тоже так казалось. Даже Джузо… Хотя бы в этот вечер, хотя бы на короткий миг – они все улыбались и смеялись по-настоящему. Нагаи была уверена, что в толпе, которая их окружает, были не только люди, но и гули тоже. Но отличить одного от другого в такой пестроте было бы невозможно – однако в этот вечер её это не пугало. Наоборот: можно было представить, что они все одинаковые, что на свете нет разделения на людей и гулей, и все они живут мирно под одним и тем же прекрасным небом. ПУХ! – тут небо внезапно разорвалось огромной белой вспышкой, которая стала разделяться на несколько более маленьких искрящихся огоньков. — Началось! – восхищённо прокомментировал Сузуя. И действительно – в следующий миг небо начало покрываться множеством вспышек самых разных форм, цветов и размеров. Некоторые походили на расплескавшийся фонтан, некоторые – на причудливые вихри, потому что, разрываясь, закручивались в какую-то сторону. Какие-то разрывались один раз, а какие-то – несколько, и в итоге в небе появлялся целый сверкающий букет или цветущая ветвь. И от каждого залпа всё сильнее замирало сердце. Множество людей (и не только людей) дружно подняли взгляд к небу и вместе любовались этим восхитительным действом, испуская возгласы одобрения и восторга. — Как красиво… - в перерывах между вспышками проговорил стоящий рядом с Арису Сузуя. — Да, очень, - взглянув на него, подтвердила девушка. Но чем больше она вглядывалась в его лицо, тем сильнее ей казалось, что она сказала это не о фейерверке… а о нём самом. Чистый и открытый взгляд, огромные глаза с отражающимися в них искринками, светлая улыбка… а ещё он такой… маленький – даже при том, что Арису отнюдь не была такой же высокой и крепко сложенной девушкой, как Гори Мисато, ей всё равно казалось, что она легко бы могла обхватить руками трёх таких «Сузуй». Думая об этом, Нагаи вновь ничего не могла поделать с ощущением, будто по внутренней стороне её рёбер стекает какая-то тёплая жидкая масса. Словно с одним из залпов разорвалось её сердце. «У-у-ух, если так продолжится, это будет уже не на время», - с опасением подумала девушка, переводя, наконец, свой взгляд на небо. Там как раз расцветали новые цветы – ярко-алые, как свежая кровь. Несомненно, это были те самые цветы, что зовутся паучьими лилиями – цветы одиночества, расставания и скорби, кладбищенские цветы. Но даже их больная и тревожная красота притягивала к себе взгляды всех собравшихся на фестивале. Несколько секунд – и они исчезли, словно их никогда и не было, словно это были лишь призраки в ночном небе. Впрочем, люди всегда находили какое-то особое очарование в хрупкости и недолговечности – иначе они бы не додумались придумать фейерверк. Но Арису всегда казалось, что сами люди больше похожи на звёзды, чем на фейерверк – если верить, что мы ещё видим свет звёзд, которые погасли давным-давно. Ведь так же и люди, умирая, не разрываются кратковременной и прекрасной вспышкой – как правило, они продолжают жить в воспоминаниях хотя бы своих родных и близких. Как правило… Не смотря на всеобщее веселье, этот красный фейерверк поселил в душе Арису какое-то необъяснимое беспокойство, и девушке казалось, что оно почему-то связана с Джузо. Когда последние вспышки погасли, коллеги стали прощаться и расходиться по домам. Погружённая в задумчивость Арису провожала взглядом своего удаляющегося светловолосого товарища, пока её наконец не окликнули родители. День прошёл неплохо и даже весело, но всё равно оставил после себя отпечаток печали. Этой ночью ей снился Сузуя. Это был очень короткий и странный сон: в нём паренёк стоял по пояс в воде, и, хотя Арису могла видеть только его спину, она сразу его узнала. Джузо смотрел в беспроглядно-тёмное небо над своей головой, на котором, прямо как в этот вечер, одна за другой распускались ярко-красные лилии. А потом их лепестки стали сыпаться вниз кровавым дождём и накрыли собой всю воду вокруг. Обернувшись, Сузуя что-то произнёс. Не было слышно ни одного слова, но почему-то, уже проснувшись, Арису была убеждена, что во сне всё же смогла их разобрать. — Мама, я стал..?