Дети кроличьей норы

«Просто не знаю, кто я сейчас такая. Нет, я, конечно, примерно знаю, кто такая я была утром, когда встала, но с тех пор я всё время то такая, то сякая — словом, какая-то не такая». (Льюис Кэрролл, «Приключения Алисы в Стране Чудес»)

Как-то раз во время обеденного перерыва, когда Арису сидела в столовой с булочкой в руке, углубившись в чтение очередной сказочной повести, к ней подсел Нагачика Хидеёси. Нагачика не был следователем, но, тем не менее, приносил CCG много пользы в качестве помощника персонала, а затем и помощника следователей, и всегда был доброжелателен со всеми, так что в основном в отделении к нему относились неплохо. Хидэёси, кажется, знал весь персонал CCG по именам, да и его всегда узнавали и приветствовали при встрече. — Нагаи-сан, верно? – улыбнувшись, уточнил он. – Не против, если я присяду? — Конечно. Здравствуй! – с готовностью ответила девушка, отрываясь от чтения. С Нагачикой Арису виделась всего пару раз, но уже могла с уверенностью сказать, что это был самый приветливый человек из всех, кого она знала, по крайней мере, так она могла судить по его разговорам с другими людьми. Кажется, он мог свободно беседовать с кем угодно и на какую угодно тему, умел подбадривать людей и сам всегда был в хорошем расположении духа. Хидэ словно светился изнутри, и везде, где он появлялся, тоже становилось светлее. Нагаи даже завидовала ему немного, как и всем, кому общение с другими людьми давалась легко, но сама она была совсем не против познакомиться с этим пареньком поближе. — «Ведьмина неделя»*, - склонив голову, вслух прочитал Нагачика название книги, которую Арису всё ещё держала в руках. – Уж не об инквизиции ли? — А… это… не совсем, - смутившись, Арису поспешила опустить книгу обложкой на стол, опасаясь, что за словами Хидэ всё же может последовать то, что она обычно слышала от других: «Это сказка, что ли? Сколько тебе лет? Ты правда это читаешь?», но так как паренёк молчал и продолжал с интересом на неё смотреть, рискнула продолжить. — Действие происходит ближе к нашему времени, но ведьм в этом мире правда сжигают, - стала объяснять девушка всё более уверенным и бодрым голосом. – Совсем недавно их сжигали прямо на площадях, но теперь это делают за стенами тюрем. Странно, но, не смотря на то, что ведьм в мире много, люди не собираются признавать их и казнят всех, которых удаётся поймать. И вот однажды главный герой понимает, что он сам колдун. Не смотря на то, что за это его могут сжечь, он не может перестать колдовать, даже после того, как поджигает собственный палец свечой, чтобы запомнить эту боль… В-в общем, вот… Занятная книга, - заключила она и взглянула на собеседника, выжидая его реакцию. Скорее всего, из вежливости он скажет, что ему интересно, но попытается поскорее сменить тему, либо просто начнёт молча есть свою порцию. Но может, он всё-таки как-то прокомментирует её рассказ, или задаст какой-нибудь вопрос – чем чёрт не шутит – вдруг, ей наконец удастся найти «собрата по интересам»? Но Нагачика сказал другое. — Немного… похоже на гулей, да? – проговорил Хидэёси со странной для него мрачноватой улыбкой. – То есть, если бы гулем можно было стать внезапно… и не уметь с этим что-то поделать. — Если бы можно было стать гулем внезапно, это было бы очень проблематично, - неуверенно рассмеялась Арису, не ожидавшая от него подобной реакции. – Но ты знаешь, я тоже подумала о гулях, когда читала! Особенно, когда Чарлз зашифровывал в личном дневнике имена одноклассников как названия блюд из школьного меню… Или когда Нэн Пилигрим сравнивала еду за обедом с личинками и помоями… А-ха-ха… А может, работа в CCG делает меня параноиком? Я их уже во всех рассказах вижу. Вот, к примеру… И в следующие несколько минут, пока Нагачика опустошал свою тарелку, она привела ему ещё с десяток примеров из этой и ещё нескольких книг, в которых она усмотрела «гульские» мотивы. Паренёк против такой лекции, кажется, не возражал, и молча кивал головой, лишь изредка вставляя короткие комментарии. Обычно никто не выдерживал так долго её болтовни – кроме, разумеется, мистера Оосавы, ведь на то он и был литератором. И Нэдзуми, которого больше нет. Чрезмерная увлечённость собственными интересами и привычка тараторить всегда отталкивали от Арису всех потенциальных друзей. Даже если не всем с самого начала хотелось заткнуть уши и бежать от неё куда подальше, то в скором времени даже самые терпеливые из её собеседников говорили: «Ты кроме своих сказок больше вообще ничего не знаешь? Спустись с небес на землю»! Когда у неё был Нэдзуми, девочка не особо переживала по этому поводу. Даже если брат не всегда мог понять, о чём она говорит, он, как правило, всё равно давал ей возможность выговориться, поделиться своими наблюдениями, и очень редко прерывал её монологи. Да и вообще Нэдзуми любил молчать и слушать… Когда же его не стало, Арису вдруг обнаружила, что совершенно не умеет общаться с другими людьми, особенно, с ровесниками. Взрослые, вроде Шинохары-сана, обычно относились к ней снисходительно, да и замечания по поводу её поведения от них получать было совсем не обидно. Некоторые сверстники же сами не особо следили за своими словами, и вполне могли попросить её не надоедать им в довольно грубой форме. Поэтому ни в школе, ни в академии завести друзей у Нагаи не удалось. Однако оставаться в гордом одиночестве было выше её сил, и поэтому за последние четыре года она постепенно научилась усмирять свой пыл, и относиться с уважением не только к своим интересам, но и к интересам собеседника. Но, увы, это у неё пока далеко не всегда получалось. —Ой-й, прости… Я не хотела на тебя так наседать… - неожиданно прервала Арису сама себя. — Ничего, ничего, - Нагачика отрицательно помахал рукой и улыбнулся. – Мне даже интересно было, честно! Знаешь… а ты… мне немного напомнила моего друга. Ха-ха… - паренёк вновь слегка помрачнел. – Давненько мы с ним не виделись. Он тоже постоянно что-то читает, даже на литературный поступил… Думаю, вы бы поладили! Так что было здорово с тобой поболтать… прямо как с ним. —Вот как… Жаль, что вы теперь не видитесь, - Нагаи тяжело вздохнула, невольно вспомнив о брате. Даже при том, что она видела его каждый день без исключения все четырнадцать лет вплоть до того самого катастрофичного дня, даже когда кто-то из них попадал в больницу, после ей всё равно казалось, что они не достаточно провели времени вдвоём, не обо всём успели поговорить, так мало сделали вместе. Но вдруг ей самой стало жутко от того, что ей вспомнилось это именно после слов Хидэёси. И он, и его друг вполне себе живы, они ещё успеют встретиться много раз, но из-за этой бессознательной ассоциации у девушки стало гадко на душе, как от нехорошего предчувствия. В воздухе повисло неловкое молчание. — Кстати, а в этой книге… хороший конец? – поинтересовался у неё Хидэ, спустя некоторое время. — Не знаю. Наверное, - девушка пожала плечами. – Наверное, как всегда в конце придёт Крестоманси и всех спасёт. Он кудесник и следит за порядком во всех мирах. Он даже круче, чем Хоул**! Ой… - ей снова пришлось зажать себе рот, чтобы оттуда опять не полились нескончаемые потоки одной ей понятной и интересной информации. Глядя на неё, паренёк не мог не рассмеяться. Но, просмеявшись, он вновь стал серьёзным. — Интересно… Найдётся ли «Крестоманси» и для этого мира? – тихо пробормотал он, кажется, сам для себя, но Арису его всё же услышала. — Было бы здорово, - подтвердила она. – Если бы гули и люди могли жить в мире… Если бы никому не нужно было никого убивать… А-ха-ха… Наверное, это странная мысль для следователя, да? — Вовсе нет, - Нагачика снова улыбнулся. – Мне кажется, это – замечательная мысль, не важно, следователь ты, или нет… - он поднял со стола свой поднос и, уже собираясь уходить, почему-то повторил ещё раз: — Вы и вправду очень похожи. Сказано это было с едва заметной улыбкой – пожалуй даже, немного похожей на ту, с которой говорил Сузуя о её родителях. И вроде бы, такая улыбка не вызывала неприятных чувств, но и теплее на душе от неё не становилось. Так что Арису не знала, радоваться ли ей от того, что Нагачика считает её похожей на кого-то, кто ему дорог. «Так, что-то я опять совсем не о том думаю, - сказала она себе мысленно. – Пора возвращаться к работе!» А между тем, расследование дела о Пожирателе ни на миллиметр не сдвинулось с мёртвой точки, так что Арису было очень неловко и стыдно. Ведь её приписали к команде Шинохары именно для того, чтобы помочь в этом расследовании, так что девушка чувствовала свою ответственность за его продвижение. Ей доверили помогать другим следователям в таком серьёзном деле, но в итоге она всё равно не принесла никакой пользы. Джузо расследование вообще не волновало, он давно уже был убеждён, что Пожирателя, скорее всего, давно уже убил какой-то более сильный гуль в борьбе за охотничью территорию. Джузо больше всего волновало бездействие – он не понимал, почему нельзя просто взять и закрыть это дело и взяться за что-то более интересное. Впрочем, их команда на самом деле работала не только над делом о Пожирателе – в свободное время они помогали с расследованиями и другим группам. Например, много работы CCG добавил инцидент с «Рестораном», где от рук неизвестного гуля погибло множество других гулей из разных районов Токио. И всех их следовало опознать, чтобы через их личность, по возможности, выйти и на других скрывающихся гулей, на другие их тайные общества. Тайные общества… о них мало упоминалось в академии, но за время работы в CCG Арису уже успела узнать о них достаточно, как она считала, чтобы понять, насколько они ужасны. Гули, изображающие из себя аристократов и держащие похищенных людей как скот в загоне, готовящие из них «изысканные блюда» – если простых гулей, которые едят людей лишь бы выжить, ведь у них нет иного выбора, ещё как-то можно понять, к ним Арису испытывала даже некоторую жалость, – то это уже было настоящее извращение. Никто из следователей не скрывал того, что к таким гулям они испытывают особую ненависть, что было естественно для любого нормального человека. Разве что только Сузуя слушал рассказы о них с тем же равнодушным лицом, с каким он занимался любой не интересной ему работой. Будто ему всё было едино. Помимо этого к ним поступали также и заявления о пропаже людей или о найденных трупах: обычно, когда у полиции возникали подозрения относительно того, кому принадлежат тела, или кто является убийцей – человек, или гуль – следователям приходилось выезжать вместе с ними на место происшествия и разбираться, кому из них всё-таки следует браться за расследование. Однажды такой запрос получила и группа Шинохары. Осмотрев найденные тела, мужчина вскоре пришёл к выводу, что принадлежат они гулям, и при этом убиты они представителем своего же вида – о чём свидетельствуют характерные следы кагуне на срезах и на повреждённой части стены какого-то заброшенного здания, возле которого они и были найдены. — Вот так и выглядит их борьба за территорию, - мрачно проговорил Юкинори, повернувшись к Арису. Воспользовавшись подвернувшимся случаем, он хотел было предложить Нагаи попрактиковаться в распознавании следов кагуне, но, взглянув на девушку, понял, что это не лучшая идея. Она стояла, неестественно выпрямившись, словно манекен или кукла на подставке. Да и лицо у неё было серым, как у мертвеца, а губы плотно сжаты, будто она не стерпит и начнёт кричать, стоит ей открыть рот. — Отвернись, подыши свежим воздухом, - со вздохом сказал подчинённой Шинохара. Что ж, не все ведь, как Джузо, ещё до работы следователя привыкли к подобным «зрелищам». Развернувшись на одеревеневших ногах, Арису нашла в себе силы найти лишь пару шагов и остановилась, пытаясь отдышаться. — Ты чего опять? – подойдя к ней, недоумённо спросил Сузуя. — Голова – отдельно… руки – отдельно… - не в силах связать слова в нормальные предложения, бормотала темноволосая. – Мутит меня… — Хм-м-м… - задумчиво протянул тот. – А разве это не похоже на самый обыкновенный конструктор? «Конструктор, хех», - мысленно Арису даже усмехнулась, чего, увы, не могла сделать на самом деле. Однако она заметила, что стала гораздо спокойнее относиться к подобным высказываниям напарника. Если вначале это вызывало у неё отвращение, то теперь ей казалось, что в этом нет ничего такого. Может, у Сузуи просто такой своеобразный способ психологической самозащиты. Это, по крайней мере, лучше, чем впадать в ступор, как она. «Конструктор, просто обыкновенный конструктор, - мысленно проговаривала Арису, стараясь успокоиться. – И ведь ты спокойно можешь смотреть на курицу, которую разделывает мама, чтобы приготовить ужин? Это почти то же…» Нагаи рискнула ещё раз взглянуть на трупы, которых, кажется, было два. Они распластались на земле в тёмно-бурой бесформенной луже. Отрубленная голова одного из них бессмысленно уставилась в серое небо, обнажив гладкий срез розово-красного цвета. При свете белого дня всё было видно настолько ясно, что Арису смогла даже различить светлые позвонки и зияющую щель трахеи. В нос ударил резкий и неприятный запах сырого мяса – гораздо более сильный, чем от разделанной куриной тушки. — О-о-ох… Шинохара разрешил ей не приходить на работу на следующий день, и весь этот день она сгорала со стыда из-за того, что её обильно вырвало прямо на глазах у всех. «Ну вот, теперь Джузо надо мной смеяться начнёт ещё хуже, чем над Такизавой. Ну как так вышло-то?» - размышляла она, как всегда идя по улице с книгой в руках. Это был её личный способ справиться с пережитым шоком – так же, как и то, что она теперь старалась заставить себя волноваться не о том, что вчера она видела два расчленённых трупа, а о том, что её от этого вырвало. В академии были занятия, на которых они обучались оказанию первой помощи, да и основы анатомии гулей они тоже изучали, так что Нагаи всегда считала, что вполне спокойно может отнестись к виду обнажённых мышечных тканей или внутренних органов. Но их реальный вид оказался куда тошнотворнее, чем картинки из учебника. «Ну а ты чего ожидала? Оно же будет… пахнуть, как минимум! Ладно, даже Джузо говорил, что поначалу бывает. Будем надеяться, что это было только…» — Ай! – задумавшись, Арису не заметила, как столкнулась с кем-то в толпе. Ко всему прочему, она выронила из рук книгу и та упала ей на ногу, больно врезавшись в неё острым углом. Поэтому за громким «Ай!» последовал длинный поток не слишком хороших и обычно не употребляемых девушкою слов, и весь он оказался излит на какого-то светловолосого парнишку в тёмной одежде. — Извините, я слегка задумался, - стал было оправдываться он, но, успевшая уже стать красной, как рак, Нагаи, его перебила: — Нет! В смысле… Нет, это вы извините! Это совсем не вам было! Это я сама! – часто кланяясь, тараторила девушка. – Это просто книга… —Ах, книга… - улыбнувшись, произнёс юноша, подняв томик с земли и отряхнув. – Понимаю, когда я читаю, тоже вокруг ничего не вижу. Хотя в людей я, конечно, не врезаюсь. Когда он выпрямился, чтобы вернуть ей книгу, Арису смогла лучше его разглядеть. И замерла. Белоснежные волосы… До этого такие она видела лишь у Сузуи, да ещё у легендарного среди следователей Аримы Кишо, которого ей, впрочем, довелось увидеть только раз, когда он решил посетить академию. Но одного этого раза хватило, чтобы поселить в её душе чувство благоговейного страха перед этим человеком. Однако цвет волос не был главной причиной, по которой этот незнакомец показался ей похожим на её товарища, или даже на следователя Ариму. Это лицо – выражающее нечто, соответствующее данной ситуации, но из-под которого, как из-под полупрозрачной маски, просвечивает что-то совсем другое – именно это в облике паренька напомнило ей о Джузо. Глаза – а точнее, правый глаз, потому что левый был закрыт повязкой, - смотрели и на неё, и сквозь. Паренёк разговаривал с ней и реагировал вполне нормально, но в то же время было видно, что он погружён глубоко в себя. Не так, как это бывает у людей, которые заняты решением какой-то важной задачи и делают всё остальное и общаются с окружающими на автомате. Но и не так, как она переживала тот страшный первый месяц без Нэдзуми, когда она не могла адекватно реагировать на окружающих и слонялась по дому, как привидение. А так, будто он уже привык… жить в двух мирах? Арима Кишо был первым человеком, взглянув на которого, Арису подумалось, что он нереален для этого мира. Сузуя Джузо был вторым. А теперь ещё и этот странный незнакомец… Каждого из них будто было «по двое». Они будто раздваивались, но нельзя было назвать двуличием или притворством. Один слой просвечивал сквозь другой, иногда меняясь друг с другом местами, словно они застряли вместе на какой-то тонкой грани между двумя измерениями, но не могут там уместиться. И в то же время оба они принадлежали одному и тому же существу, были одним и тем же существом, смотрящим при этом в две разные стороны, видящим больше, чем другие люди. Арису не знала, почему ей так казалось. В случае с Аримой Кишо это легко было объяснить тем, что в CCG его многие считали каким-то сверх-человеком, живой легендой. Возможно, так как Нагаи уже была наслышана о нём до того, как впервые его увидела, у неё в голове уже успел к тому моменту сложиться определённый образ. Наверное, никого бы не удивило её впечатление об Ариме, ведь у многих, оно, скорее всего, было примерно таким же. Джузо… Его Арису, по крайней мере, знала достаточно долго, чтобы хотя бы предположить что-то о его характере. Он был не менее необычен, чем следователь Арима – взять хотя бы его тонкое чутьё и необыкновенную интуицию, которую он продемонстрировал ей при первой же встрече. Но, в отличие от Кишо, он чаще не тускло подсвечивал той или другой стороной своей личности: он менял их достаточно очевидно, чтобы внушать некоторым окружающим подозрение и страх. В обществе принято брать на себя определённый набор ролей, и отыгрывать их в зависимости от ситуации. Люди зовут это «приличием», и в таком поведении, в общем-то, нет ничего неправильного. Однако Джузо, кажется, ни разу не играл ни одной «роли». Да, Сузуя менял «маски», но они были именно его. Этот паренёк не был ни лицемерным, ни скованным рамками приличия – напротив, он был даже пугающе искренним и прямолинейным, как ребёнок. Или же шут, который позволяет себе говорить королю даже самую ужасающую правду в лицо. К такому выводу пришла девушка после всего прошедшего времени их совместной работы. Но что же было в случае с этим седоволосым парнем, с которым она сегодня столкнулась впервые? Может, всё дело было в привычке Арису «проецировать» своё лицо на лица других, и наоборот – так она непроизвольно и находила «похожих». Только на этот раз получалось, что она проецирует его лицо на лица Аримы и Джузо. «А скорее всего, у меня правда уже паранойя. Подумаешь, волосы…» - мысленно одёрнула себя девушка. Седоволосому, видимо, стало неловко из-за того, что Арису так долго рассматривает его лицо. Он слегка улыбнулся и опустил взгляд, что могло означать: «Да, понимаю: одного глаза нет, волосы седые – я бы тоже смотрел», и девушке стало немного стыдно. Она хотела было вновь извиниться, но решила, что лучше будет сделать вид, что ничего не произошло. — А, «Алиса»… - произнёс он, вглядевшись в обложку. – Мне она тоже нравится, автор умело играет со словами и двойными смыслами. Можно перечитывать сколько угодно раз… — … да! И всё равно что-то новое найдёшь! – с готовностью воскликнула Нагаи. – А я недавно как раз интересное предположение сделала по поводу скрытого смысла этой сказки… — И какое? – теперь паренёк, кажется, правда заинтересовался. По крайней мере, Арису показалось, что он заметно расслабился. — Это книга о гулях. Заинтересованность никуда не делась. Но в то же время это была такая заинтересованность, какая у нас бывает, когда мы знаем, что сейчас услышим что-то для нас неприятное, но всё равно хотим это узнать. Хотя, наверное, любому нормальному человеку в этом мире слышать о гулях неприятно, но интересно. Да, реакция этого светловолосого была вполне нормальной – поэтому, когда он спросил, почему она так думает, Арису решила посвятить его в подробности своей теории, для чего предложила пареньку наконец отойти в сторону, чтобы не мешать прохожим. Она рассказала ему примерно то же, что и Шинохаре и Джузо о своей догадке, что автор сказки был либо гулем, либо очень хорошо представил себя на месте этого существа. В сказке он рассказывает о многих особенностях мира гулей, выживания в нём, завуалировав всё это под приключения маленькой девочки по имени Алиса. — Я только одного не пойму, - сказала Нагаи, завершая свой рассказ. – Почему Алиса именно «попала» туда? Ей ведь объясняется, как выжить в мире гулей, БУДУЧИ гулем. Но чтобы туда ПОПАСТЬ, она должна была быть человеком… — Алиса стала гулем, - вдруг пробормотал одноглазый. — Что? – Арису удивлённо взглянула на собеседника. Помнится, не так давно Нагачика тоже высказывал что-то такое. Стать гулем? — О… прости, я не то хотел сказать, - затараторил светловолосый, нервно потирая кожу на подбородке. – Случайно вырвалось… — Да нет же! – вдруг воскликнула Нагаи и стала листать книгу. – Очень интересная идея! — А? Правда? – паренёк часто заморгал, уставившись на неё. - Но… так же всё равно не бывает. — Наверное, - согласилась она. - Но смотри, вот тут: когда Алиса падает в нору, то видит банку с вареньем и хочет его съесть, но она оказывается пустой. Значит, она больше не может есть человеческую пищу? — По-моему, это натянуто, - недоверчиво улыбнулся одноглазый. — Возможно, - хитро протянула девушка и пролистала ещё несколько страниц. – А вот тут? Гадкая еда Поварихи – пусть. Но младенец превращается в поросёнка! Получается, что Алиса начинает смотреть на людей, как на еду. — Но она ведь не стала его есть? – всё так же улыбаясь, продолжил расспрашивать её незнакомец. — Если бы она его съела, сказка была бы чересчур кровожадной, - рассмеялась Арису. Но этот ответ седоволосого, кажется, не удовлетворил, и девушка начала ощущать исходящее от него напряжение. Оно не пугало её, но всё-таки настораживало. — Ну, а, допустим, если бы это было в реальности? – допытывался он, внимательно глядя на неё, словно стараясь оценить искренность будущего ответа. – Алиса бы его съела? Как ты думаешь? Арису задумалась. Если предположить, что физически героиня стала гулем – это означает, что она не выживет без человеческой плоти. Но в то же время, сохранив человеческую душу, она не сможет пойти на такое. Однако если речь идет не только о разуме и чувствах – но и о банальном стремлении организма удовлетворить свою элементарную потребность в пище – то какая природа всё-таки победит? Если ты перестаёшь быть человеком, обязательно ли ты перестаёшь быть самим собой? — Серьёзный вопрос, - вздохнула она. – Но я думаю, что всё-таки нет. Даже если Алиса перестала быть человеком – она всё равно бы осталась Алисой. А Алиса никогда не стала бы вредить невинным людям! — Да… наверное, так и было бы, - тихо пробормотал светловолосый, опустив голову. – Спасибо… — За… что? – удивилась Арису его реакции. Создавалось впечатление, будто ему было очень важно услышать эти слова. — За разговор, - подняв голову, паренёк снова улыбнулся. – Было приятно с тобой поболтать, но сейчас мне пора. Увидимся! Арису кивнула, но идти своей дорогой не спешила. Глядя в спину удаляющегося седого паренька, она размышляла над одним вопросом… «Переступить через изначальную природу и стать тем, кем она является сейчас, уступить зверю внутри себя ради возможности жить, или же оставаться верной своей человеческой сущности, обрекая себя на верную гибель – что из этих двух вариантов принесло бы Алисе больше страданий?» В тот момент Нагаи Арису ещё не знала, что вскоре после этой встречи события начнут сменять друг друга, словно мелькающие кадры диафильма, стремительно скатываясь в бездонную кроличью нору. <Щелчок>