Дети кроличьей норы

Эта боль ощущалась неявно, как будто сквозь толстую кожуру. Как гниение фрукта, начавшееся где-то внутри, но ещё не отравляющее всё вокруг своим зловонием. Она и вправду думала, что гниёт, когда безразлично-стеклянными глазами смотрела на то, как Амон Котаро пытается заслонить её от бросающейся на неё с кулаками и рыдающей Ёшикавы Кейко. Это была женщина, которая по вине гулей потеряла мужа, а теперь и единственного сына. Нет, в смерти Джуна была виновата Арису – так она говорила. Но, не смотря на это, в голове у девушки звучал другой голос, очень похожий на голос Сузуи. Он говорил: «Если бы в тот день не убили Джуна, убили бы кого-нибудь другого. И плакала бы чья-нибудь другая мать. Вот и всё». Когда Арису почувствовала, что её рот заполняется неприятно-солёной кровью, бегущей из разбитой изнутри губы, она подумала, что ей всё же не следовало приходить на похороны. Впрочем, не только на них. В офисе CCG в двадцатом районе в последние дни только и говорили том, что организация их катится к чертям, раз к следствию допускаются такие непроверенные новички, как Нагаи или Сузуя, из-за которых потом страдают все остальные. Амон Котаро твердил, что Ёшикаву Джуна убил гуль, и только гули являются врагами человечества, Шинохара-сан обещал поправляться и вернуться в строй как можно скорее, чтобы суметь поддержать её – но всё-таки они ничего не могли поделать с тем, что Нагаи Арису пополнила ряды изгоев их отделения, в которых уже давно находился её товарищ. Самой Арису вообще не хотелось даже задумываться о том, насколько виновата она в случившемся, и что могло бы измениться, если бы она сразу вспомнила, что в тот вечер видела неподалёку от места преступления ту странную девочку. Слова Сузуи как будто пресекли саму возможность таких мыслей. И Арису была ему благодарна, иначе она бы просто сошла с ума, день и ночь перебирая все возможные варианты развития событий, и, в конце концов, забывая, что из всего этого произошло на самом деле. Но всё-таки она ощущала какую-то глухую боль глубоко внутри, отстранённо, словно ей пока ещё не время проявляться в полной мере. А иногда ей казалось, что её сердце уже попросту перестаёт быть способным испытывать боль от потери – как будто оно на самом деле начало гнить и постепенно отмирает, потому что такой, как она, оно больше не нужно. Однажды ей действительно приснился Сузуя в белом халате, предлагающий сделать ей «ампутацию сердца». — А разве от такого не умирают? – искренне удивилась она во сне. — Вовсе нет! – заверил её доктор Сузуя. – Наоборот, люди, у которых есть сердце, погибают куда чаще, чем те, у кого его нет. Вот, например, как Ёшикава Джун-сан… — Почему Ёшикава-сан? – продолжала спрашивать Арису почти машинально – потому что она уже догадывалась, что Джузо ей ответит. — Потому, он что решил помочь маленькой испуганной иностранке. Убийца – не она, и не ты. Он сам виноват, что попался, - спокойно пояснил доктор, доставая нож из кармана халата. – Ну что, приступим к операции?.. Арису проснулась, так и не досмотрев свой сон, поэтому понятия не имела, состоялась ли «операция» и каков был её исход. Сузуя в её сне был мало похож на самого себя, но в то же время девушка ничуть не была удивлена, что в роли доктора выступал именно он. Даже слова, произнесённые им во сне, казались естественными. И пусть сон был немного мрачным и пугающим, в реальности ей на самом деле становилось легче рядом с Джузо, тем более, ей показалось, что в последнее время он действительно стал относиться к ней лучше. А может, это было просто иллюзией, созданной на фоне того, что говорили о ней другие следователи. Был обеденный перерыв, и Арису и Джузо сидели за последним столиком у окна в многолюдной столовой CCG. Однако Арису к своей порции даже не притронулась, потому что вскоре после того, как они заняли своё место, за столик наискосок от них сели Аоки Эйго и Сибата Рин– те самые молодые следователи, которых она встретила в своё первый день в офисе. Благополучно не заметив, что объект их разговора сидит прямо напротив них, юноши с увлечением продолжали свою беседу. — Так что, правда, что она уже увидела, что Ёшикава ушёл с той упырихой, и всё равно не помогла ему? – в который раз уже уточнил Аоки – кажется, ему доставляло удовольствие получать на свои однообразные вопросы утвердительные ответы, словно с каждым разом от этого увеличивалась значимость темы их обсуждения. — Именно так и было. Струсила, и сразу в офис побежала, они с Сузуей и Шинохару так же подставили, говорят, - с важным видом повторил Сибата. – И хоть бы совесть их мучила! Ладно, Сузуя конченый тип, но Нагаи… Она даже перед матерью Ёшикавы не извинилась! — А зачем? Она себя, поди, тоже «особенной» мнит, раз академию по ускоренному курсу закончила! – пожал плечами Эйго. — Ох, да знаем мы этих «особенных», и как они свои места получают, - покачал головой Рин. –Говорят, Нагаи даже школу закончить не смогла, вот и подалась сюда, потому что её семья уже давно с Шинохарой знакома была. Только, держу пари, она после этого случая носа из кабинета не покажет. Тоже мне – следователь. — Кстати, а ведь ты с Сузуей вместе в одном приюте жил какое-то время, да? Правда, что он-то вообще на занятиях не появлялся? И вообще, каким он был? – вдруг поинтересовался Аоки. – Ты как-то мало об этом рассказывал… — Не появлялся, и вообще себя странно вёл, пожалуй, страннее, чем сейчас, - вздохнул Рин. – Но эту тему я не очень люблю. Вообще не люблю… вспоминать приют. Ну, всё, хватит, не хочу об этом говорить. — Да ладно, ты чего? Я же не настаиваю…, – его собеседник, почуяв, как изменился его тон, тоже решил сменить неприятную тему, хоть это и получилось довольно резко. Как раз кстати рядом с ними послышался бряцающий звон – кто-то выронил вилку. Столовый прибор, закрутившись волчком, покатился по полу и остановил своё вращение прямо рядом с ногами Рина. Могло создаться впечатление, что вилку не выронили, а швырнули, но Сибата, не обратив на это внимания, машинально нагнулся и поднял её с пола. Выпрямившись, он чуть вновь её не уронил – потому что встретился взглядом с улыбающимся Сузуей, который стоял рядом с ним. Как и всегда, эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Что такое, Сибата-кун? Почему ты вдруг замолчал? – спокойным, почти ласковым, голосом, спросил у него Сузуя, когда их общее молчание затянулось. – Неужели, совсем не хочешь вспомнить старые добрые приютские деньки? — А ты меня, значит, запугать пытаешься, «Джузо»? – придя в себя, Сибата поднялся со своего места. Теперь он возвышался над Сузуей почти на пол головы, что придало ему немного уверенности – по крайней мере, достаточно, чтобы позабыть об осторожности. – Думаешь, ты такой страшный? – Рин стал напирать на светловолосого, сделав небольшой шаг в его сторону, от чего тот отступил, впрочем, ничуть не смутившись, но и не выдавая никаких признаков агрессии. – Ты просто обыкновенный псих, только и знаешь, что всех запугивать, а на деле ты ничего не стоишь, понятно? Я не собираюсь тут с тобой разборки устраивать, так что пошёл и сел, где сидел! С этими словами он слегка толкнул Джузо, давая ему понять, что ему пора развернуться и идти, куда подальше. Пошатнувшись, Джузо налетел на стоящую за его спиной Арису, которая поднялась вслед за ним, предполагая, что сейчас может произойти что-то нехорошее. Теперь, когда Рин толкнул Джузо, не могло быть и речи о мирном разрешении конфликта. Однако бросаться на Сибату светловолосый всё же не спешил. — А ты, Сибата-кун, значит, опять решил, что я «слабый»? – тихо произнёс он. – Сибата-кун, ты ведь любишь издеваться над слабыми, да? Нельзя было не заметить, что эти слова Рина задели. От возмущения – а может, и от страха, потому что то, что сказал Сузуя, кажется, было не далеко от истины – он даже дар речи потерял. Сибата оглянулся на беспомощно разводящего руками Аоки и на всех тех, кого заинтересовала разгорающаяся заварушка, словно стараясь понять, поверили они Джузо, или нет, и вновь посмотрел на того, уже с нескрываемой ненавистью. — Ты… Вот что ты несёшь? – когда Рин вновь заговорил, его голос стал хрипловатым. – Это, скорее, к тебе относится, живодёр-потрошитель! До сих пор, поди, кошкам кишки выпускаешь, когда гулей мало становится? В отличие от Сибаты, Джузо, похоже, не беспокоило чьё-либо мнение, в том числе и стоящей позади него Арису, поэтому он остался на удивление спокоен после такого заявления. — Нет, - улыбнувшись, ответил Сузуя. – Но тебе могу. Введённая в заблуждение относительно спокойным тоном и поведением товарища, Арису не сразу осознала значение сказанного Сузуей, поэтому, когда она попыталась схватить его за плечи и остановить его порыв броситься на Сибату, светловолосый с лёгкостью от неё увернулся. Что-то блеснуло перед глазами Рина, когда Джузо сделал стремительный выпад в его сторону, но, к счастью, он успел отклониться. Отступив, Сибата бросил испуганный взгляд на светловолосого, с довольной улыбкой сжимающего в руке вилку. — Эй, ты что творишь? Псих! – выкрикнул Рин, попятившись и уронив стул, на котором сидел. Аоки и Нагаи обменялись полными немого отчаяния взглядами, не представляя, как теперь разнимать своих напарников, многие другие следователи встали со своих мест, но предпринимать что-либо не спешили, потому что старших классов в столовой в этот момент не находилось, а все прочие Сузую, мягко говоря, побаивались. — Что такое, Сибата-кун? Ты меня боишься? Может, тоже возьмёшь вилку, или ещё что-нибудь? Тут ведь их полно! – театрально разведя руками, рассмеялся Сузуя. От следующего взмаха вилкой отпрянул не только Сибата, но и Эйго, который, запутавшись в ногах, упал на пол. — Эй, не шутите так! Парни, вы что? – негодующим тоном воскликнул он снизу. — Уберите от меня этого ненормального! Вы что, не видите, он совсем с катушек слетел! – продолжал орать Рин, закрывая руками лицо из опасения, что Сузуя решит выколоть ему глаза, а в этом он уже не сомневался. — Кажется, никто не собирается помочь тебе, Сибата-кун! – с наигранным сочувствием произнёс Джузо. – А ведь обычно как раз ты убегал вперёд всех, да? Забавно! — Джузо-кун, правда, достаточно! – отважившись, Арису тронула его за плечо. – Они ведь уже всё поняли… хватит… — Поняли? Да неужели? – недоверчиво протянул светловолосый, но сжимать вилку всё же перестал. Столовый прибор ударился о пол с громким звоном, от которого Сибата испуганно вздрогнул. Взяв со стола чей-то недопитый кофе, Сузуя подошёл к Рину и стал медленно выливать напиток ему на голову. — Теперь ты понял, Сибата-кун? Ты жалкий. Вот так же ты обычно издевался над теми, кто слабее тебя. Но на самом деле ты ничего не стоишь, - сказал он притихшему Сибате. – И, знаешь, тебе лучше не высовывать носа из офиса, а то, глядишь, станешь закуской для гуля, и вряд ли тебе на этот раз кто-то поможет. Поставив стакан на место, Джузо развернулся и вышел из столовой, а вслед за ним и Арису, потому что желания мешкать и оставаться здесь у неё уже точно не было. Краем глаза она заметила, как замершие в нерешительности следователи пришли в движение, обступив Аоки и Сибату, предлагая им запоздалую помощь. Пожалуй, это и вправду выглядело немного «жалко». — Хм? Разве ты не жаловаться? – удивился Сузуя, заметив, что девушка идёт рядом с ним. — Что? С чего ты взял, что я буду жаловаться? – опешила Арису. – Конечно, по-хорошему не следовало так поступать, но знаешь… Эти двое действительно уже палку перегибают со своими сплетнями. Так что то, что ты поставил их на место – по-моему, это круто! – смутившись, призналась Нагаи. – Но всё-таки в следующий раз лучше обойтись без вилки! На эти слова Джузо промолчал, но, отвернувшись, почему-то не смог сдержать улыбки, ощущая, как внутри разливается такое тепло, будто он только что сделал хороший глоток кофе с пряностями. Наверное, это было обыкновенной радостью. Он ощущал её и тогда, когда Шинохара-сан хвалил его за хорошую работу или старания в учёбе, трепал по волосам, или хлопал по плечу. Сначала для Джузо это было непривычно, ведь прежде по отношению к нему ласку проявляла только Мама, но действия наставника казались такими естественными и не наигранными, что паренёк сам не заметил, как начал им радоваться. Конечно, к Арису он тоже уже привык, как и к некоторым другим товарищам по работе, но всё-таки Сузуя чувствовал, что с Арису всё немного не так. Возможно, непроизвольно, но Арису всё-таки выделяла его из всего окружения. Джузо даже казалось, что он имеет на неё некое «влияние» – только он один. Потому что, стоит ему ради интереса уйти куда-нибудь, оставив Арису одну, а потом понаблюдать издалека, как она превращается в унылую, неподвижно сидящую серую статую. И сколько бы ни пытались её утешить те, кто всё ещё оставался «на её стороне», их слова не давали никакого эффекта. Джузо же вообще не обязательно было что-либо говорить, чтобы заставить её оживиться. При виде него она чуть ли не подскакивала с места, словно только его и ждала всё это время, даже её глаза как будто становились ярче. Может быть, если бы он мог посмотреть на себя в прошлом со стороны, у него был бы похожий вид всякий раз, когда к нему наконец приходила Мама. И что бы она ни собиралась с ним сделать, он всё равно был бесконечно счастлив, когда дверь открывалась, и она возникала на пороге. Но «влияние» Мамы было абсолютным и бесспорным, ведь Сузуя принадлежал Маме, и Мама была для него всем. Арису и Джузо были всего лишь товарищами по работе, но иногда ему хотелось снова сделать что-нибудь, за что она могла бы его возненавидеть – просто из любопытства, чтобы проверить, изменит Арису своё отношение к нему, или нет. Впрочем, Сузуя не сильно углублялся в раздумья об этом, потому что тогда ему начинало казаться, что сейчас происходит нечто, что в скором времени вовсе не будет ему нравиться. Почему – он ещё не понял наверняка, и просто решил оставить всё, как есть, потому что задумываться о будущем, тем более, когда пока что всё хорошо, вообще было не в его характере. — Смотри, - Джузо вынул из кармана недавно сделанного журавлика и показал его Арису, не зная, что ещё теперь сказать. — Ого, да ты уже мастер! – восхитилась девушка. – А у меня даже самолётики не летают… — Ты вообще хоть что-нибудь умеешь? – усмехнулся паренёк. – Ладно, я могу тебе показать, как их делать. Радостно кивнув, Арису продолжила идти за товарищем. Она не задумывалась о том, насколько заметны теперь могут быть её чувства со стороны, хоть сам Джузо их до конца и не понял, но в одном она была точно уверена – он ей уже не просто «нравится». В конце концов, она решила признать, что то, что она испытывает к напарнику, всё-таки можно назвать «любовью», хоть она и по-прежнему не знает о нём ровным счётом ничего и иной раз не может понять, что творится у него в голове. Арису всегда считала, что не из тех, кто может «на самом деле» влюбиться в «загадочного незнакомца», как это частенько происходило в книгах, которые она читает, но всё же её «лёгкая влюблённость», которая незаметно проросла в её сердце и впервые увидела свет на вершине офиса CCG, постепенно окрепла и пустила свои корни глубоко внутрь всех чувств и мыслей девушки. Арису всегда считала, что для того, чтобы полюбить кого-то, нужна какая-то особая причина, но сейчас не смогла бы назвать ничего иного, кроме того, что рядом с Джузо ей просто не страшно жить – совсем как с папой или Нэдзуми – но при этом ещё и приятно волнительно. Ей просто казалось, что Джузо всегда появляется перед ней в нужный момент, как чудесный спаситель, и она не видела в этом обыкновенной случайности, не задумываясь о том, что же за чувство растёт в её душе – «любовь», или всё-таки «заблуждение»? Так, или иначе, но в последнее время Арису впервые задумалась над тем, чтобы наладить отношения с Джузо не только как с другом, но и как с парнем. Но, увы, подобного опыта у неё пока не имелось, и не было даже подруги, которая могла бы дать ей совет, да и книги про заколдованных принцев и похищенных принцесс ей в этом мало бы помогли. «Может, как-то спросить, нравлюсь ли я ему? То есть, нет. Это будет слишком прямо, и если он скажет, что нет, будет стыдно вдвойне, - размышляла девушка, наблюдая, как напарник ловко складывает из бумаги фигурку журавлика. - Может, просто спросить, что он обо мне думает? Но если Джузо догадается, то всё равно в лоб спросит, и не отвертишься, а итог один будет… Ай, о чём я опять думаю, будто других дел нет!» - и вновь по старой привычке она дёрнула себя за прядку волос в наказание за глупые раздумья, что сразу же привлекло к ней внимание Сузуи. — Что ты делаешь? Ты смотришь вообще? - с раздражением в голосе спросил он, отрываясь от своего занятия. — Я смотрела, - заверила его Арису. – Просто немного задумалась… Но этим словам светловолосого смягчить не удалось. С шумом выдохнув, он смял бумагу в руке и отбросил подальше, с досадой отворачиваясь от девушки. — Вечно, вечно о чём-то «думаешь», - подперев рукой подбородок, со злой обидой пробормотал парень, сам не понимая, зачем ему вообще так нужно её «внимание». – Меня бесит, когда меня игнорируют. — Я не игнорирую, я же смотрела… - стала оправдываться темноволосая, опасаясь, что он может всерьёз на неё обидеться. – И вдруг… вдруг, я вообще о тебе думала? — Правда? – развернувшись, Джузо с любопытством уставился на неё, расплываясь в хитроватой улыбке. – И что же ты думала? — Я… не совсем, это я к примеру, - отвела взгляд Нагаи мгновенно пожалев о том, что сказала. Всё равно у неё духу не хватит признаться. — Врёшь, - перестав улыбаться, но всё так же пристально глядя на девушку, сказал он. – Скажи правду. — Я точно уже не помню… Это не важно, - вновь попыталась уклониться от ответа Арису, гадая, когда Джузо уже надоест эта пытка, но тем самым она лишь подогрела его интерес. — Вот теперь точно врёшь! – звонко рассмеявшись, воскликнул юноша и, вскочив с места, неожиданно схватил левой рукой её за плечо, а правой приставил ей к горлу выхваченный из-под рубашки нож. – Ну же, скажи, что ты обо мне думала? – вновь задал он вопрос, к счастью, достаточно беззлобно, так, что было ясно, что он лишь дурачится. Хотя настойчивости у него при этом, кажется, было не меньше, чем если бы он действительно разозлился. «И почему всё так получилось? Должно же было быть немного наоборот!» - мысленно сокрушалась она, чувствуя, что сейчас начнёт краснеть и по-дурацки улыбаться, и тогда уже никаких ответов не понадобится, чтобы понять, что у неё на уме. А между тем Сузуя и не думал убирать нож и безо всякого стеснения старался заглянуть ей прямо в глаза, от чего Арису казалось, что скоро он вообще усядется ей на колени, но её положение позволяло ей лишь зажмуриться и молчать как на допросе, хотя, в общем-то, так оно и было. — Ты сама виновата, что задумалась. И, кстати, если бы я хотел тебя убить, ты бы уже осталась без головы, - заявил Джузо. – Но я всё равно тебя не отпущу, пока всё не расскажешь! — Джузо, что ты творишь? – в дверях пустующего кабинета показался Амон Котаро, возвращающийся с обеденного перерыва. «Таки отвертелась пока», - с облегчением вздохнула Арису, чувствуя, как Сузуя с неохотой убирает нож и отпускает её плечо. — Проверка на реакцию, - отозвался паренёк. – С треском провалила. — Перестань, Джузо, ты мог ранить Арису, - нахмурился мужчина. – И что ты уже в столовой устроил? Мне на тебя пожаловались. — Сибата-кун опять не следил за языком, поэтому я случайно пролил на него кофе, - невозмутимо признался светловолосый. — Джузо, слова «поэтому» и «случайно» в этом контексте не совместимы, - с неодобрением покачал головой Амон. — Но Амон-сан, Джузо-кун правда не первый начал! – подала голос Арису. – Они правда… говорили всякое… Девушка не смогла договорить, почувствовав, как внутри всё вновь скручивает и сдавливает от гнетущей тяжести на душе, которую, сам того не желая, вновь пробудил Амон Котаро. — Я знаю, - следователь тяжело вздохнул, видимо, передумав разбираться с Сузуей. – Я знаю, что сейчас говорят про вас из-за того случая. Но нужно держать себя в руках. Всё уладится, когда мы поймаем этого гуля. — Или «этих гулей», - послышался за его спиной уверенный женский голос. Вслед за Котаро в кабинет, прихрамывая, вошла Мадо Акира, держащая в руках какие-то бумаги. — Что ты имеешь в виду? - недоумённо вскинул брови её командир. — Как сказали следователи Нагаи и Сузуя, той девочке было лет двенадцать, - стала пояснять Акира. – Не многие гули в таком возрасте могут активировать кагуне и достаточно хорошо им управлять, а убийство таксиста было проделано идеально, машина изнутри была практически не повреждена. Поэтому я склонна считать, что гулей два: взрослый гуль совершает убийство, а маленькая девочка – сообщник. В случае с Ёшикавой она, скорее всего, подошла и сказала что-то вроде: «Помогите, моей маме стало плохо!», и он пошёл посмотреть. — Хм, это действительно логично, - вынужден был признать Котаро. Акира самодовольно улыбнулась и прошла вглубь кабинета к столу, за которым уже сидели Нагаи и Сузуя. — Пока вы тут занимаетесь мелкими разборками вроде драк в столовой, я решила поискать в архивах записи о похожих случаях, - раскладывая на столе бумаги, в числе которых была и карта 20 района, продолжала говорить она. – Два и три года назад на короткий срок в этом районе уже появлялся гуль с похожим почерком, и его так и не поймали. Мадо взяла маркер и отметила на карте района сначала те места, в которых были найдены тела в прошлые годы, а потом и два новых. — Теперь, если посмотреть на карту, видно, что у этого гуля есть своя зона охоты. Убийство таксиста, правда, произошло немного дальше, но, исходя из того, что нам вообще известно, думаю, такое предположение имеет место быть, - объявила она. – Я думаю, что это гуль, который периодически приезжает в Токио и охотится здесь лишь в определённых местах, чтобы не нарушать порядки, установленные в обществе гулей. Следователь старшего класса Амон Котаро, что вы на это скажете? По лицу следователя старшего класса было видно, что он хотел бы сказать, что это поразительно, но, вовремя вспомнив, что Акире и так самоуверенности не занимать, сухо согласился с её доводами и поспешил собрать других следователей, чтобы обсудить дальнейший ход их расследования, потому что если они хотят поймать этого гуля, то сделать это нужно, судя по всему, в ближайшие дни, если только он вообще ещё в Токио. То есть, они. — Мадо-сан… А что… То есть… Ведь та девочка – гуль? Как с ней тогда поступить? – обратилась к блондинке Нагаи, когда та устало присела рядом, дожидаясь прихода остальной группы. Хоть Акира уже и вернулась к работе, рана на ноге, оставленная ей Наки, всё ещё болела. — Что значит – как? – повернувшись к ней, вскинула брови Мадо-младшая. — Но… не убивать же… ребёнка… - пробормотала Арису. — Фуэгучи, которая убила моего отца, тоже была «ребёнком», - отрезала Акира. – Если не уверена в своей решимости, лучше предоставь это дело другим. Вздохнув, Арису решила прекратить расспросы и до окончания совещания не проронила ни слова. С одной стороны, ей стало легче от того, что хоть одно расследование, в работе над которым она принимает участие, кажется, точно сдвинулось с мёртвой точки и вот-вот разрешится, с другой – её пугало некое предчувствие, что в скором времени ей уже точно придётся сразиться с гулем на смерть. Совещание длилось довольно долго. Было решено, что они будут посменно дежурить группами в местах, где, скорее всего, могут появиться эти гули, и, кроме того, начнут их поиск среди постояльцев гостиниц. Для того, чтобы не спугнуть разыскиваемых, приметы девочки решено было не разглашать. Арису было интересно слушать обсуждения, споры о том, с какой позиции лучше вести слежку, на какие группы их разделить и какую стратегию использовать в том или ином случае, но настроение у неё всё равно было невесёлым. — М-м-м, Арису-тян, опять задумалась? – послышался над её ухом голос Сузуи – и только тогда она поняла, что все уже расходятся. – Опять «обо мне»? «Это у него новая шутка такая теперь будет? Ну да, сама виновата», - подумала Арису, впрочем, радуясь, что теперь он на неё уже так не наседает. — Опять «не совсем», - улыбнувшись, ответила она. – Я просто… хотела задать немного неприятный вопрос. — Какой же? – немного удивился светловолосый, ожидавший, что Арису вновь начнёт запинаться и отнекиваться, что его, от чего-то, забавило. — Тебе… очень тяжело было… впервые убить кого-то? – с трудом, но всё-таки выговорила девушка, ужасаясь тому, что задать подобный вопрос ей всё-таки было легче, чем сказать о своих чувствах. Но, разумеется, Арису не могла представить, что на самом деле ответ на её вопрос относится к куда более раннему времени, чем первые дни Джузо в роли следователя. Он относился к тому дню, когда Сузуя впервые стал именно Джузо, а не Реем. Это было так давно, что об этом можно было бы уже и не помнить, но почему-то мысли о том дне по-прежнему вызывали на его лице напряжённую улыбку. Джузо прекрасно помнил, как он впервые выступил на арене в роли мясника. Как, наконец, догнав и обездвижив что-то кричащего испуганного парня, замер, как будто до него только сейчас дошло, что ему следует в итоге с ним сделать. Но все вокруг кричали: «Убей!», и он всё-таки опустил занесённый над головой нож. Он помнил, как впервые лезвие вошло в ещё живую плоть, с хрустом, с чавканьем, как полилась кровь, а тело жертвы в последний раз задёргалось в конвульсиях. И почему-то ему самому тоже было больно, почему-то и он трясся, словно агония убитого перекинулась на него. Но всё-таки он это сделал. Это ведь было так просто – поднять нож и резко опустить, никто из будущих «блюд» толком и не сопротивлялся. Сначала лезвие со свистом рассекает воздух, затем – плоть; плеск – и всё заканчивается. Очень быстро. Джузо и сам не заметил, когда перестал что-либо чувствовать при этом, когда рука перестала трястись и стала опускаться твёрдо и неумолимо. Когда ему не нужно стало зажмуриваться и задерживать дыхание перед ударом – переступать через себя. И всё-таки если иногда он случайно вспоминал о том дне, он мог ощутить отголосок тех самых, первых чувств – но уже искажённый болезненным удовольствием, которое он стал получать от убийства впоследствии. — Ой… Прости… Я так и знала, что спрашивать не следовало, - спохватилась Арису, которую встревожила эта неприятная улыбка, появившаяся на его лице – почти такая же, как и в день фестиваля. — Я этого уже не помню, - взглянув на неё, наконец, спокойно ответил юноша. – И это всё? — Да… Прости, что с глупостями лезу, - ещё раз извинилась Нагаи. — Тогда до завтра, - Джузо махнул рукой ей на прощанье и вышел из кабинета. Почему-то он был немного расстроен тем, что на самом деле Арису хотела спросить у него такую вот ерунду, хотя и не представлял, с чем ещё она могла бы к нему обратиться. «Сам ведь соврал», - вздохнула девушка, собирая свои вещи. Обычно у Джузо что было на уме – то и на языке, за что его многие и недолюбливали. Если же он вдруг отказывается говорить правду, значит, он на самом деле из-за этого переживает, что не прибавляло уверенности ей самой. Единственным гулем, которого она действительно серьёзно ранила, был Китамура Макото, но тем, кто его добил, всё-таки был Джузо. Возможно, в тот момент у Арису сработала некая психологическая самозащита, поэтому она не принимала на себя ответственность за это убийство. Хоть и прекрасно понимала, что однажды всё будет по-другому. Было ещё не так уж и поздно, поэтому Арису решила по пути домой заглянуть в книжный магазин в надежде найти какой-нибудь роман, который помог бы ей развеяться. Проходя мимо стеллажей, она заметила возле одной из полок стоящего к ней спиной беловолосого парня. И, хоть Нагаи и не видела пока его лица, она точно была уверена, что в Токио всё-таки не так уж много юношей, ставших абсолютно седыми, когда им ещё едва ли больше двадцати. Оглянувшись вокруг, чтобы проверить магазин на наличие знакомых, она направилась прямо нему, очень надеясь, что сейчас не совершает очередную глупость. — Канеки-сан… здравствуй, - тихо сказала Арису, встав рядом с ним. Вздрогнув от неожиданности, тот резко обернулся на неё, а вспомнив, кто именно перед ним стоит, собрался было немедленно покинуть это место. — Стой, - девушка вовремя успела придержать Канеки за руку, попутно соображая, с чего ей лучше начать. – Я… хотела сказать спасибо! За то, что «оставил» моего учителя. — Как он сейчас? – немного расслабившись, поинтересовался Кен. — Уже почти всё зажило, - успокоила его Арису, и сама ощущая облегчение. – Не беспокойся, я никому не сказала о тебе… даже Нагачике. Но он волнуется за тебя, ты не думаешь… — Есть такие вещи, которые нельзя сказать даже другу. Потому что тогда ваши отношения всё равно не будут прежними, - мрачно отозвался Канеки. – А откуда ты его знаешь? — Он работает помощником следователей в CCG, - поведала ему Нагаи, чувствуя, что эта новость его не обрадует. – Но послушай… Ведь ты не вредишь людям? Разве ты не жертва того сумасшедшего доктора? Я понимаю, что ты боишься, но может, тебе можно помочь? Может, ты мог бы сотрудничать с CCG, и… — Тогда почему ты сразу обо мне не сказала? – перебил её седоволосый. – У тебя были сомнения? — Я подумала, что в такой ситуации ты не смог бы выжить в одиночку. И помог тебе точно не Кано, - призналась девушка. — Ты права. Теми, кто мне помог, были гули, - кивнул Канеки. – А «сотрудничество» со следователями для меня точно будет означать, что я должен буду выдать всех гулей, которых я знаю. Я не собираюсь этого делать. — Тогда… мы всё-таки «враги»? – вздохнув, спросила Арису. Ей не было страшно из-за этого – скорее, немого грустно. — Я вообще «ни на чьей» стороне, - теребя корешки стоящих на полке книг, ответил юноша. – Я просто хочу защитить тех, кто мне дорог. Арису не могла бы поспорить с правильностью его позиции, ведь отчасти, у большинства, живущих на Земле, будь то гули или люди, она была именно такой. — Я решила стать следователем после того, как моего брата убил гуль. Я не хочу больше позволять им творить такое с людьми, - проговорила девушка. – Но я понимаю, что у гулей тоже есть семьи, ценности, желание жить… Так что я должна делать, столкнувшись с гулем в ситуации, когда один должен умереть? — То, что требует эта ситуация, - развернувшись, Канеки направился к выходу из магазина. — Я не расскажу, - пообещала Нагаи, надеясь, что он её ещё слышит. Хотя она была уверена, что Канеки и так ей поверил. Арису не думала, что её станут преследовать или попытаются убить, к тому же, в общем-то, она всё равно не знала, где можно отыскать ни Канеки Кена, ни, тем более, его товарищей. Пока что ей даже стало легче от того, что груз одной из её проблем стал значительно меньше. Между тем, поиск гулей среди приезжих иностранцев пока что не давал результатов, но дежурства в предполагаемых местах охоты уже начались. Арису, Джузо и следователь старшего класса по фамилии Кудо составили одну из групп, хотя в общем и целом следователи, стоящие на дежурстве, представляли собой растянувшуюся внутри «зоны охоты» цепочку. Шёл третий день поисков, Джузо изнывал от скуки, а Арису начинало казаться, что эти гули уже попросту покинули город, или Мадо всё-таки ошиблась в своей интуиции, и они появятся совсем в другом месте. Однако именно на третий день она вновь увидела ту светловолосую девочку в чёрном платье. Девочка плыла в толпе как мрачное, но прекрасное приведение, плавно поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Она щурилась, высматривая кого-то, и её лицо было слишком уж серьёзным для маленькой девочки. «Нет, всё, не надо о таком задумываться!», - Арису помотала головой, чтобы отогнать эти мысли, и указала напарникам на иностранку. — Терпение, - предупредил Кудо. – Она должна привести нас к взрослому гулю. И не должна нас заметить. Мужчина собрался было связаться с ближайшей группой, чтобы они могли прийти им на подмогу в случае чего, как вдруг девочка, повернув голову в их сторону, остановилась. Арису подумала, что это от того, что девочка тоже её узнала и заподозрила неладное. Но взгляд иностранки не выдавал никакого волнения, пока ей на глаза, очевидно, не попались стоящие у них под ногами чемоданы. Следователи надеялись, что они достаточно неприметны, но, кажется, девочка хорошо знала, чего ей следует опасаться – по крайней мере, её глаза мгновенно расширились, а всем телом она сделала резкое движение, словно собиралась развернуться и убежать. Однако, подавив в себе это желание, и лишь оглянувшись ещё раз по сторонам, блондинка направилась им на встречу. — О… Она… Она идёт к нам? Что за...? – ошарашено пробормотал Кудо, на всякий случай поднимая чемодан с куинке с земли. Только малолетнего гуля-камикадзе им тут не хватало. Но девочка приближалась к ним достаточно спокойно, хоть и решительно – нападать на них она явно не собиралась. Когда она уже подошла к ним на расстояние пары метров, Арису лишний раз смогла убедиться в том, что она действительно очень похожа на дорогую куклу из магазина. А ещё она не могла не поразиться тому, сколько на лицо этой маленькой девочки было наложено косметики – кто додумался настолько раскрасить ребёнка, так, что за этим толстым, похожим на маску, слоем, едва проглядывались эмоции? Или её лицо на самом деле было таким? — Здравствуйте, - остановившись, поздоровалась она. – У вас есть чемоданы? Значит, вы являетесь следователями? Арису и Кудо удивлённо переглянулись, Джузо же остался молча смотреть на незнакомку, выжидая, что она ещё скажет. — Д-да… Что-то случилось? – неуверенно поинтересовался следователь старшего класса. — Пожалуйста, идите за мной. Я хочу показать вам гуля, - пояснила блондинка, сделав руками пару призывных жестов, видимо, чтобы им стало понятнее, хотя она и так говорила на японском достаточно хорошо. Вот только следователи совсем не ожидали подобного поворота событий. — Ух ты, - произнёс, наконец, Джузо, возможно, до чего-то догадавшись. – А ты тогда кто? Склонив голову, девочка тихо сказала всего одно слово: — Человек.