Song for three

***

- Здравствуй. - Здравствуй. Парни нежно обняли друг друга, похлопав по спине. - Я так давно тебя не видел. Как ты? Ёнгук ласково взял того за щеки и протянул к себе. - Когда мои руки обхватывают твою талию, я не думаю ни о чем, единственно испытываю неописуемое ликование. -Уговорил. Бан чуть уловимо чмокнул парня в губы. Юноше не хватило одного ребячливого чмока. Он протянул его уста к себе и поцеловал так страстно, что язык непрестанно облизывал уголки рта Ёнгука. А после игриво потерся об его нос. - Ну, что, идем? Пхохан славился поздним цветением Сакуры. С марта по конец июня, город благоухал райской вишней, осыпая тысячами розовых лепестков. Как же романтично в это время погулять по саду, в благую погоду. В тот день небо окуталось в тусклую пелену. Впрочем, на улице все так же стояла летняя духота. Пара шла по аллее, крепко держась за руки. - Когда ты так надолго покидаешь меня, нити, что связывают нас, становятся все тоньше. - Прости. Я, правда, не хотел этого. Пришлось решить кое-какие неурядицы, чтобы нашим отношениям ничто не помешало. - Знаешь, мне наплевать, кто нам может помешать. Главное, что мы вместе. Благодаря дням, в которых мы не можем встретиться, минуты, в которых я держу тебя за руку, оборачиваются дорогими и волшебными воспоминаниями. - Я люблю тебя, Ким. Пожалуйста, верь. Мое драгоценное сердце принадлежит лишь тебе одному. Пожалуйста, береги его. Пара стояла посреди усыпанной лепестками аллеи и, больше не проронив ни слова, крепко прижимали друг друга. В том сквере и озеро было. Правда, давно уже заброшенно. Возле него Ивы плакали, свесив свои серьги на воду. Было то место примечательно тем, что меж двух Ив располагался срезанный ствол дерева, на котором частенько пировала молодежь. Местечко то тихое и, в каком-то роде, даже мистическое, благодаря стоящему мрачному лесу на том берегу. Цапли, бывало, спускались отдохнуть у озера, меж цветущих лотосов. В общем, живописно и, конечно, окутано неведомой романтичной атмосферой. - Ответь, где все время пропадаешь? Ёнгук, сидя на стволе, задумчиво наблюдал за кругами на воде. - Помнишь, я когда-то рассказывал о том, как уже двенадцать лет переписываюсь со своим дальним другом? -Так.- Навострил уши блондин. - Недавно, он наведался ко мне. - Ого. - После той встречи, я осознал, что человека возможно понять только лицом к лицу. Это было величайшее разочарование, и я не хочу об этом говорить. - Значит, вам больше не стоит продолжать общение.- Юноша погладил Ёнгука по волосам.- Тяжело продолжать контактировать снова с тем, кто упал в твоих глазах. Я, действительно, понимаю… - Я бы не смог пережить утрату дорогого сердцу человека без твоей поддержки. Своей проникновенностью, открытостью, безграничной лаской, ты даешь уверенность в том, что благодаря нашим отношениям, я смогу позабыть ошибки пережитого. Прошу, помоги мне. Белокурый юноша крепко прижал к себе Ёнгука, уткнувшись носом в его щеку. - Я сделаю все, что захочешь, но не смей показывать слез. Он мгновением стер кончиком пальца падающую слезу с его глаз. *** Лето для этой пары длилось бесконечно. Никто и ничто больше не смело разрушить покой двух безнадежно влюбленных. В конце туннеля всегда пробивается свет, потому мальчики стремительно бегут к нему, не распуская сплетение рук. После яростного ливня, всегда, из-за туч, выглядывают лучики солнца. Этим времени наслаждались они, не прекращая улыбаться друг другу. - Давай, подпевай. - Нет, что ты. Блондин смутился от предложения. Он всецело сосредоточился на плетении венка из полевых цветков. Ёнгук сидел рядом с ним с новенькой, лакированной гитарой в руках. - Эй, ты чего притих? Эй, ты чего голову принудил? Бан забренчал по струнам. Белокурый красавец заулыбался, стараясь не смотреть тому, открыто в глаза, поскольку считал, что его взгляд захватил, разрывающее сознание пламя, способное погубить разум другого. Эту бесшабашную страсть, что Ёнгук старательно скрывает под маской беззаботного паренька, блондин старался не разбудить. Наверно, потому, что с огнем шутки плохи? Цветущие ромашковое поле, что окружало их, было настолько по-летнему солнечное, что пара, в полном одиночестве, посреди благоденствующих ромашек, сидели часы напролет, отдавая самих себя лишь друг другу. - Когда кажется, будто весь мир готов обрушиться - просто послушай эту песню. Юноша сплел последний в запасе цветок. В итоге, получился полноценный венок, смотревшиеся, на немного потрепанных волосах Гука, слово цветущая диадема из маленьких, драгоценных камушков- цветочков. - Любовь может ранить, ровно, как это могут сделать и люди. Когда думаешь, будто совсем один - включи эту песню. Юноша не проронил ни слова, стараясь в полной мере насладиться уединением, где воздух полон запахов полевых трав, а рядом- любящий человек, играющий на гитаре только для него. - Для меня ты - самая красивая - На всем белом свете…- продолжил второй. Ёнгук промолчал, неотводя взгляд от задумчивого парня. - Просто возьми меня за руку и послушай эту песню… -Подними повыше голову, сожми мою руку своей. - Если ты истощена и вымотана. - Пропой эту песню. -Эй!- Воскликнул Бан.- Видно, у тебя есть талант к музыке, не хотел бы связать с этим жизнь? -Кстати… я как раз хотел сообщить одну радостную весть: меня приняли в одну фирму, как раз, где продвигают молодых музыкантов. -Это где же? - М-м… если не изменяет память, то TS Еntertainment. Я был там всего раза два, на прослушивании, как какой-то иностранец, видно большая шишка, сказал, что я могу затмить любого. - Разве это не прекрасно? Поздравляю! Бан дружелюбно, с размаху, хлопнул того по плечу, аж до вздрога в спине у второго. Дни напролет, недели за неделями, пара не расставалась друг с другом. В понедельник, например, Бан Ёнгук и его избранник ездили на речку, купаться, где в шутку топили друг друга, неожиданно хватая за ноги, под тусклой водой. Ведь только так, в глубине, можно в очередной раз поцеловаться и не показывать отдыхающим, кто скрывается внутри сексуальных юношей. -Ах, ты проказник! В четвертый раз меня топишь! Аппетитная попка Ёнгука атаковалась резкими шлепками полотенцем. - Лови!- Воскликнул брюнет, кинув в того футбольный мяч. - А-а! Посую-посую! ... В четверг парни делили хлеб. - Опять схомячил всю булку! Мы для птичек же, ну… - Йа ощин гохотный. Ёнгук так много понавалил в рот, что блондину пришлось бежать отдельно в магазин, за водой, чтобы он, наконец, проживал эту бурду. Голуби- наглые птицы. Они подлетали и садились парням на головы, плечи, руки и хватали кусочки хлеба, а после, как ни в чем не бывало, усаживались у скамейки в ожидании добавки. Так собралась целая стая из двадцати, а может всех тридцати голубей. -О, черт, уже седьмой час…- Юноша настороженно взглянул на часы. - Хочешь сказать, что ты уже уходишь? -Да, прости. Ёнгуку оставалось лишь одарить прощальным поцелуем. - Я позвоню. И он позвонил. Поздно вечером только, но разговор двух уже измученных парней продлился, кажется, три с половиной часа. Примозволгая сладким, долгожданным сном, оба болтали уже ни о чем, о темах, которые обговаривали днем или о том, что приходило на дурную, сонную голову: « Есть ли жизнь на других планетах?», «а, если есть, то, наверно, существует такая же пара, как наша. Интересно, как они тогда выглядят?» Под конец, двое влюбленных еще долго решали, кто из них первым положит трубку, тем не менее, никто не решался вот так, по-простому, сдаваться. Получилось так, что белобрысый, наконец, услышал в трубке упоительное сопение уже уснувшего Бан Ёнгука. *** - Смотри! - Поехали туда? На встречу, проезжавших мимо Гука и Кима, попалось одно интересно местечко: за несколько километров дальше городского парка стоял пустырь, окруженный несколькими десятками деревьев. На пустыре этом не было ничего, кроме стоящего посреди и окруженного полуразвалившейся изгородью величественного, словно столетний дуб, клена. Своими ветвями клен растягивался на несколько метров в стороны, обдавая медово-смолистым запахом. Колеса велосипедов постукивались о каменную кладку, дорожку, что вела прямиком к разрушенному ограждению. - Зачем это здесь поставили? Ёнгук постучал ногой по деревянным ставням. - Здесь так красиво. Белобрысый любовался импозантной макушкой дерева, вдыхая приторно- сладкий воздух. - Давай отдохнем. Пара улеглась у клена, облокотившись о скрипучий забор. На колени Ёнгук поставил свой портфель, предварительно раскрыв его. - О, черт, мороженое… Парень засунул внутрь руки. - Оно не растаяло? - Растаяло. Ёнгук осторожно вынул испачканную палочку из-под мороженого. По пальцам стремительно побежали капли шоколада. - Ах… Его язык медленно обвил пальцы, аккуратно слизывая остатки шоколадного мороженого. От этих действий блондин не мог оторваться. Парень смотрел так пристально, якобы сам намеревался слизать эту молочную струйку с его тоненьких пальцев. - Ты делаешь это так соблазнительно… - Вдруг произнес светловолосый. - Не хочешь попробовать?- Улыбчиво предложил второй, а затем протянул измазывающуюся руку к лицу возлюбленного. - С превеликим удовольствием. Ким схватил Ёнгука за руку и стал грубо облизывать кисть до самых кончиков пальцев. Любовь без близости не может быть любовью. Бан не смог сдержать яростного пламени внутри себя, из-за чего светловолосый почувствовал возле шеи разгоряченное дыхание. Языки сплелись воедино, поддавшись жгучей игре. Они целовались так долго и безумно, постепенно проникая руками под одежду. Ёнгук полностью завладел его телом, решительно стягивая вспотевшую футболку. - Я не могу сдерживать себя. Жажда твоего тела так мучительна… Кончик языка чуть уловимо прошелся от пупка до выпирающих ключиц, после чего мягко провел дорожку до самого уха, оставляя после себя глубокие засосы. От щекотливого ощущения, блондина бросило в дрожь. Он тихо постанывал, устремив взор на накаченную грудь Ёнгука. Через несколько минут грубое движение рук незаметно перешло ниже пупка. - Нет, прошу, только не здесь… - Шептал юноша в испуге. Но Ёнгук не слышал ничего, он резко схватил головку пульсирующего члена и принялся усердно массировать, дабы он затвердевал еще сильнее. - Ах!- Застонал белокурый. Ноги судорожно поджались. Прежние сладкие ощущения вдруг сменились бешеным оргазмом, подчас послышался внезапный толчок – член, полностью, по самую мошонку, оказался в анальном отверстии Бана. Ким ухватился за его взбудораженную талию. Рывок… и от истошного стона с ветвей разлетелись птицы. Ёнгук прижал дрожащее тело плотно к себе, чтобы всадить в себя разгоряченный член как можно глубже. Толчки стремительно набирали темп. Стоны скрестились в унисон. Огонь разбушевался в их сердцах, рывки протекали так стремительно, что от дикого оргазма, юноша откинул голову назад. С каждым резким движением, Ёнгук болезненно покусывал соски. Исключительно, когда их зверский аппетит иссяк, а в запасе не хватало кипучей энергии, наконец, между их связью побежала густая, белая струя. Парень задыхался от нехватки воздуха. Он, как будто поломанная кукла, лежал на траве, не шелохнувшись. - Я не собираюсь останавливаться.- Прорычал Бан Ёнгук. - Что? Нет! Пожалуйста, прекрати!- Запаниковал второй. Язык обвил головку члена, скользя по остаткам спермы. - Нет, хватит! А-а… Бан не прекращал причмокивать, посасывать, облизывать липкий стояк возлюбленного. Нечаянно что-то капнуло на плечо Ёнгука. От потрясения, он так резко вздрогнул, что крепко зажал в тиски пульсирующий пенис. - А-ай! Что ты делаешь? Парни глянули наверх: с горизонта поплыли беспросветные, грозовые тучи, заполонившие небосклон. Тотчас похолодало. - Я озяб…- Нажаловался парнишка. - Пойдем в кусты, здесь не безопасно. Я же не оставлю тебя наедине со стояком. Причем, он так и манит проглотить по самую глотку. Ёнгук поцеловал напоследок кончик, встал и протянул руку. - Ах, вы так любезны. Блондин принял руку помощи. Позднее первой упавшей капли, стремительно хлынули еще десятки, сотни, тысячи. Дождь явился под руку с мерзким холодом, что покрыл кожу парней мертвенной бледнотой. Тем не менее, пара держалась за руки, не отрывая друг от друга взгляд, пряталась от ливня под тысячелетним кленом, полностью обнаженными. Где-то возле преграды валяются уже насквозь промокшие вещи… - Знаешь… Бан Ёнгук обнял того со спины и поглаживал его дрожащую от холода грудь. - Когда я лежал в больнице и находился в то время в коме… нет, кажется, я брежу. - Говори скорее. - Во сне я слышал чье-то голосистое пение в сопровождении гитарных струн. Хм, что же там пелось…М-м-м.- Ёнгук вдруг промычал мелодию.- Ангел к тебе слетает… и во сне смеешься ты…нет, все таки, это кажется бредом. Может, ты как-то причастен к этому? Та мелодия запало глубоко в душу. - Раз запала, то да, эту песню исполнил я. - Я так люблю тебя, Ким. Спасибо, что не расстаешься со мной и в тяжелые и в счастливые времена. Бан прильнул к дрожащему плечу. - И я люблю тебя. Знойная жара постепенно сменяется теплым, еле ощутимым дуновением ветра. Лепестки яблонь, слив, персиков, сбросили с себя пестрые одеяния листьев, оставив лишь окончательно созревшие плоды. Аллеи небрежно уложили золотисто-бордовые дорожки, что так похожи на снег, хрустят под ногами. Бан Ёнгук сидел на краю кровати, возле спящего Кима. В середине ночи что-то в голове не давало ему покоя. Какое-то странное предчувствие, говорил он себе. Выходя на балкон, подышать свежим воздухом, парень нервозно схватил сигарету. - Я, почему-то, все еще не могу уснуть. Сам не знаю…- Рассуждал он под дымом табака. – Как будто, должно случиться что-то плохое. А может, это всего лишь осенняя хандра? Бан увлеченно наблюдал за погасающими огоньками в соседних домах. - По-моему, уладил все дела. Разве нет? Что же не так… в моей квартире спит человек, которому я отдал свое сердце. Что в этом такого? Бан отправился обратно в постель. Лежа, его руки чуть уловимо приобняли спящего. - Нет, мой дорогой, это всего лишь ночная ахинея, всего лишь ахинея…