Song for three

Солнце лучилось сквозь плотные занавески. Комната тускло освещалась ранним утром. Бан Ёнгук все же сумел уснуть в эту горькую ночь. - Мне нужно встать и приготовить своему зайчику завтрак. Еще не раскрыв глаза, юноша закинул ногу на его бедро, но, по какой-то причине, она зависла в воздухе и тут же рухнула на простынь. -М-м? Неохотно Бан протер веки. Как оказалось, рядом никто и не спал. Парень лежал один на широкой кровати. - Что за шутки? Он резко вскочил. - Мальчик мой, где же ты? Следом тщательного осмотра, выяснилось, что в квартире никого. - Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать! Подошел к шкафу. - Хоп! Эм… В шкафу так же никого не оказалось. В ванной, в прихожей, на балконе, везде Ёнгука поджидала неудача. На очереди кухня. Во всех самых потайных углах, закоулках, везде, где физически может спрятаться человек, все так же лежали какие-то вещи. Светловолосого нет. - И куда он запропастился? Когда Ёнгук проходил мимо холодильника, он заметил что-то висящее на дверце. - Записка? « Любимый, я сожалею о том, что вот так, без предупреждений, ухожу. В данном поступке виноваты не наши отношения, ни, тем более, ты. Глубоко в душе я очень несчастен, поэтому решаю начать жить с чистого листа. Мысленно целую тебя на прощанье». От шока Ёнгук упал на колени, а рукой прикрыл свои дрожащие губы. - Нет, черт возьми, нет! Внезапный рывок, и холодильник со страшным грохотом обрушивается о пол. Бан берется за все, что подвернется под горячую руку, зверски разрывая на мелкие клочья. Он стремительно двинулся вперед, прямиком к кожаному креслу. Крепко сжимая в руках кухонный нож, яростней любого тигра, распарывает подушки, а после швыряет остатки об стену. Секунда, и телевизор покоится у ног, полностью истерзанный на мельчайшие осколки. Компьютер, журнальный стол, обои, шкафы, книги, ничто не пощадил Ёнгук. - Я найду тебя, малыш, клянусь всеми Богами, ты окажешься привязанным к батарее. Я буду долго и мучительно тебя, долго и мучительно… Когда под рукой не оказалось ни одной уцелевшей вещи, отчаянное безумство постепенно улетучивалась, оставив человека одного на груде переломанных досок. Парень лежал звездой и проводил кончиком ножа от шеи до груди. - Еще никто и никогда не смел так вольно покидать Бан Ёнгука, в особенности, когда в одной руке он держит громадный, стальной нож. Юноша взглянул на лезвие. - Ярость станет всего лишь предупреждением, а вот наказание - поучительным уроком. Жди меня в кромешной тьме, и я вернусь за твоим спящим телом, дабы насладиться им в считанные часы до неизбежной разлуки. *** « Тыдыщ-тыдыщ» - доносился стук по коре дерева. От легкого сотрясения кружатся пожелтевшие листья. Клен все так же стоит посреди пустынной земли. Ёнгук непрерывно, несколько минут, бьется головой о ствол. Он подавлен, но все еще не может в этом признаться. Ведь он так рано не сдается. Вот только полдня парень угробил на поиски белобрысого, ноги устали крутить по скрипучим педалям, а сам велосипед давно уже погряз в ошметках засохшей грязи. Осень ведь, хотя и недавно, уже началась. Красочное лето, наполненное счастливым настроением и солнечной погодой, куда-то убежало незаметно, причем так быстро, что с наступающей осенней хандрой невозможно так быстро ужиться. Вот и сидит Бан Ёнгук, размышляя о причинах ситуации. - Если подумать логически, куда он запропастился? Он местный, вроде как…и знаком я с ним давненько. Конечно, нельзя знать человека на все сто, однако можно покопаться и вспомнить его жесты, повадки, реакции… Ёнгук, улыбаясь, за минуту прикрыл глаза. - Начать жить с нуля? Эта такая черта характера или же он вправду несчастен? Золотисто - багровые листочки кружились в вихре ледяного ветра. Ёнгук закутался в шарф по самый нос, кажется, заболевает горло. - Каждое местечко, где мы побывали, было обследовано сегодня, впрочем, никакой даже зацепки не нашлось. Нет, я не могу придраться ни к одному его жесту. В таком случае, я был слишком влюблен, чтобы обращать внимание на такие мелочи. И что теперь? Я остался один, а вокруг пустота… да, пора признаться, моих сил недостаточно даже на поиски, я уж молчу об уговорах вернуться назад. Пхохан - место, где я родился и вырос. Всего за каких-то полгода он пережил со мной столько событий. Он стал местом, где в каждой подворотне таятся свои воспоминания. Мне уже двадцать пять, пора жить вдали от дома…ах, какой в этом смысл? Ёнгук затормошил волосами. - Куда я уеду? Зачем? Даже денег нет. С другой стороны, город подавляет меня. Необходимо стать более самостоятельным, Гук. Бросить все и уехать… может, тогда я почувствую себя на месте белобрысой башки? А вдруг привернется удача, и я поймаю беглеца за хвост?! Звонкий смех раздался эхом по всей опушке. Неделя подошла к концу. Бан Ёнгук зря время не терял.Наконец, сегодня, наступит долгожданный день, отмеченный красным фломастером в календаре. Велосипед, стоящий возле входа в клуб, со странным названием «хромая лошадь», ждет – не дождется своего хозяина, который, в свою очередь, двадцатую минуту болтает с начальником заведения. Начальником оказалась пятидесяти шестилетняя Йеон Ва, которую Ёнгук хорошо знал. - Ты точно увольняешься? Смотрела Ва как-то прискорбно. - Сожалею, мем. Я должен разобраться в себе, а на это нужно время. - Я переживаю, Ёнгук. Пожалуйста, береги себя. Женщина похлопала того по плечам. - Не волнуйтесь! Как вернусь, сразу наведаюсь к вам. Неожиданно прозвенел звонок. - Кажется, это такси подъехало. До свидания, мисс Йеон Ва. Ёнгук живенько поцеловал ее руку и тут же направился к выходу. День выдался непредсказуемо жарким, летним, солнце отрадно напекало голову. Несмотря на чудесную погоду, Гука одолевало необъяснимое уныние: то ли сожаление по прошлому, то ли волнение перед грядущем. На свое веку Бан никогда прежде не выезжал дальше городского парка, что находился за несколько километров до самого города. Потому, данный поступок расценивался как самая, что ни на есть, авантюра, из-за чего Ёнгук нервозно следил за дорогой, легонько поддергивая челку. Рядом с ним сидел дядька, именуемый, как написано на запачканном, прикрепленном к бардачку удостоверении, таксистом, такой лысый и толстый, что живот, выпирая наружу, врезался прямо в руль, заполонив его до самой кнопки сигнала. Кондиционер работал неисправно, отчего мужик зверски смердил потом. Окна не опускаются, а впереди еще долгих два с половиной часа под адским пеклом. Бан почувствовал головокружение. - О, Господи, я сейчас помру… мне нужно срочно выйти на свежий воздух. Такси вдруг притормозило. Мужик посигналил. Через минуту еще раз посигналил и еще… - Пробок нам еще не хватало, ёб твою ж!- Воскликнул он, раздраженно двинув по рулю. « Пробка? Все, люди, R.I.P». - Я пойду, посмотрю, сколько еще впереди, а ты сиди тут, парень. - Нет-нет, пожалуйста! Можно я пойду? Мужик -таки согласился. Гук пулей выскочил из машины, еще долго стоя на месте, чтобы отдышаться. - Да что там происходит? Бан надел солнцезащитные очки и отправился к началу пробки. Он все шел и шел, а поток сигналящих авто не кончался. Водители взбешенно требовали поддать газу. Чем дальше Бан Ёнгук шел, тем отчетливей слышал чей-то торопливый говор по рупору, параллельно со звонкой сиреной. А когда дорожная пыль совсем развеялась, перед юношей предстала целая взбудораженная толпа, вышедшая из своих авто. В самом центре, рядом с аварийно-спасательной машиной МЧС, стоял полицейский и по рупору требовал разойтись, во избежание еще массовой пробки. Желтой лентой «Осторожно! Опасно!» перекрыли небольшой участок магистрали, ведущую прямиком в заросли придорожного леса. Сирена полицейской машины издавала такой пронизывающий звук по всей округе, что люди прибегали поглазеть с дальних остановок. Ну и какое же ЧП без скорой помощи? К ней из-за кустов уже выбегали операторы, несущие на носилках кого-то прикрытого белоснежной простыней. Ёнгук заметил неподалеку, возле отмеченной желтой лентой территории полностью разбитый всмятку велосипед, причем он был не просто разбит, а сам корпус прищемлен так, будто на него наступили, как на консервную банку. Одно колесо торчало в кустах. Столкновение? Нет. Ни одного рядом стоящего автомобиля не было даже в радиусе нескольких метров от велосипеда. Как гром среди ясного неба обрушился на несчастного. Бан Ёнгук еще долго не мог оторваться от покалеченного велосипеда. Облезшая краска напоминала ему что-то, во что невозможно поверить разом. - Так знакомо... но разве такие вещи могут быть совпадением? Да, конечно. Мои руки как будто помнят прикосновения к этой железке. Не понимаю… м-м? Парень отвлекся на подъехавшую бригаду солидных, черных, фургонов. Волна репортеров моментально выбежала со вспышками камер, разделившись на полицию и скорую помощь, некоторые пристали к какому-то мужчине в толпе, сунув микрофоны ему под нос. Началась немыслимая ватарба. Наряд полиции безрезультатно пытался прогнать скопившихся раззяв. Врачи, что обследовали найденное тело под слоем простыни, непрерывно ругались с местными журналистами. Бригада МЧС то скрывалась под густотой деревьев, то неожиданно выбегала за подмогой. Сейчас явно что-то должно произойти. Журналисты стали одним за другим что-то быстро-быстро галдеть под ослепительным светом камер, вперемешку с жарким солнцем. - Ну, заткнитесь уже, люди. Я ничего не слышу. А-а… мои глаза. Бан Ёнгук прикрыл рукавом лицо, так сильно ослепли глаза. - Что? Что они говорят? Загороженная листва вдруг зашевелилась. Меж деревьев выскочили несколько мужчин в форме, скрутившие руки за спинами каких-то оборванцев. Двое шатались в стороны, выдавая себя за местных алкоголиков. Они обернулись своими неадекватными, рассеянными глазами в толпу, а когда оба, вместе с МЧС-никами проходили мимо кареты скорой помощи, один из них воскликнул: « Никто не смеет вставать на пути Бенджамина Олдриджа! Пусть сгниют в аду те, кто решил помешать нашему господину!» -Расплевался первый. « Мы будем биться до конца за честь хозяина! Наша совесть чиста перед честным народом!»- Поддержал второй. Вопящих маньяков поспешили скрыть под решеткой (обезьянника). Корреспонденты не умолкали. Никто из собравшихся не стал прислушиваться к ним, никто не замолкал ни на секунду. - Умоляю, дайте послушать. Гук старался прислушаться к журналистам, но получал в ответ лишь хаос, сотканный из бессмысленных комментариев горожан, разговорами по рации разгневанных МЧС-ников и сотой по счету просьбы полиции разъехаться. Репортеров было не два, не три, и даже не пять, а все семеро дружно подбегали кто к людям, а кто-то к МЧС-никам, еще трое описывали пострадавшего возле группы врачей. К последним Бан Ёнгук прислушался особенно, норовившись растолкать стоящих впереди раззяв. - Только что увезли на скор… И снова помехи. Бан не сдержался и выбежал в первые ряды. - Восходящую звезду, Ким… « Ким? Ким?! А что дальше? Какое имя?!» Полиция прибегла к отпугиванию с помощью взбешенных ротвейлеров. Так или иначе, но зевак все же удалось разогнать, ибо автомобильная очередь, в тот момент, достигала тридцати километров. Не теряя ни минуты, Ёнгук рванулся обратно к такси. В бесконечном потоке машин, выступали очертания громадного пуза, выпирающего из-под мокрой, заляпанной майки. Хозяин данной фигуры преспокойненько курил себе в сторонке, в тумане пыли и песка. - Боюсь, парень, тебе лучше воздержаться от поездки на авто. - Конечно, ага. Я тут… поинтересоваться хотел. - Ась? Водитель выплюнул сигарету, скрестив руки у груди. - Вы что-нибудь знаете о Б..Бенж..ам…мин Ол…ло..ло… - Олдридж? - Да-да, именно он. - Ну, он вроде как заместитель директора TS Еntertainment. А что? - Пробка возникла из-за ЧП, в которой замешан Олдридж. - Вон оно как… хотя ясно дело, наконец-таки выявили на чистую воду этого слюнтяя. - В смысле? - Бенджамин этот из дальней Англии приехал. Темная личность. О нем пускают множество не добрых вестей. Работник он так себе, но последняя выпущенная звезда под его руководством уже приблизилась к пику популярности. - Это какая? Мужик просунул живот через узкое окно и еле дотянулся своими сальными пальчиками до стереосистемы. Заиграла музыка, послышалось пение. Из колонок отчетливо доносились слова: «…Но ты засыпаешь, и ангел к тебе слетает, смахнет твои слезы, и во сне смеялась ты…» Ёнгук не услышал более чем душераздирающий ор в своей голове. Пение было для него настолько до боли узнаваемым, что Ёнгук, с размаху, двинул ногой по бамперу. - Эй, ты чего, совсем сдурел?! Воскликнул таксист. По неизвестным причинам, парень с разбегу удирал восвояси, меж сигналящих машин, настолько яростно, что до самого конца шоссе, пренебрегая придорожной грязью, что поражала зрительный вид, заорал на всю магистраль: - Чхве Чжун Хон, сдохни!