Song for three

***

Бан Ёнгук добежал до конца автомобильного скопления, где на глаза попалось припаркованный мотоцикл. Убедившись, что рядом никого нет, он нагло уселся на сидение, предварительно засунув какую-то палку в скважину для ключа. На удивление, мотоцикл загудел. Не мешкая, Ёнгук рванул с места. - Я убью его, убью, убью, убью… задушу собственными руками. Скотина. Юноша мчался, преодолевая адское пекло. Бьющий в лицо ветер не давал ежесекундно стонать от изнеможения. «Ничтожество посмело прикоснуться к божественному стану моего беспорочного принца. МОЕГО. - Зарычал Гук.- Хах, какой же ты неудачник, Чжун Хон. Думаешь, раз послал погубить моего избранника, то способен заполучить меня? Ты серьезно?! Я разорву тебя в клочья, Чжун Хон! Клянусь всеми Богами, я буду купаться в твоей крови!» Бан ехал целые сутки, притормаживая только у заправок. Ни единый глоток воды не растекался по его длинной шее. Чувство мести не покидало разум свирепого, грозного парня. Ёнгук знал Джело, как брата, именно таковым он его и считал, пока не вынудил разорвать Джело на кусочки. За все то время, пока Гук сломя голову, мчался к Чжун Хону, он успел убедить самого себя в том, что именно его раннее сердечный друг, несомненно, причастен к ЧП у трассы, что те алкоголики, совершившие злодеяние, никакие не алкоголики, а самые настоящие киллеры под прикрытием. Фантазия разыгралась бурно, сочинив целый план по захвату Ким Химчана, о том, как происходило насилие, убийство, пытки. Будто сам Джело выкалывал белобрысому его жалобные, полные потрясения, глаза. Представления о пытках никак не сломили Бан Ёнгука, а, скорее, наоборот, еще больше раззадорили. Запотевшая, грязная майка, испачканные придорожной пылью волосы, потрескавшиеся губы - и никаких тюльпанов, роскошных пальто, только холоднокровная месть поджидали Джело за дверью. Ёнгук и не думал заглядывать в окна, звонить по полчаса, он просто выломил дверь. С разбегу. Головой. Это был и нежилой дом вовсе, а номер в гостиной, где Чжун Хон на время работы в TS задерживался. Потому уже у входа стояла маленькая кухня, а уже рядом раскладной диван у большого плоского телевизора. Никого, к сожалению для Ёнгука, в номере не оказалось. Подбежав к холодильнику, он сделал то же, что и со своим: с резким рывком обрушивает о кафель. Осознание, что сутки пролетели даром, голод, жара, переутомление, все стало бессмысленным. Ёнгук разбил о голову стоящий рядом табурет. Каждая мелочь интерьера была растерзанна яростным карателем Бан Ёнгуком. - Я убью тебя! Выходи! Что, зассал?! А как невинных ликвидировать, кишка не тонка? А?! Схватив кухонный нож, юноша молниеносно разрубил запертую дверь в спальню. В комнате стоял дикий сквозняк. Спальня как будто пережила мощнейший тайфун: Ёнгук попутно наступил на разбросанные вокруг клочки бумаг. Вся площадь комнаты буквально усыпана рванными, искомканными бумагами. На постели хранилась, возле таких же исписанных, помятых листков, одинокая гитара. Давно потухший, мертвенный камин, доверху переполненный сожженными обрывками фраз. Как выяснилось позже, при осмотре, этот пепел образовался из обрывков писем, что когда-то писал Бан Ёнгук своему сердечному другу детства Чхве Чжун Хону. - Но… почему… Бан оглянулся. За кроватью, в самом углу, торчали кончики чьей-то пряди. Парень немедля рванул к постели, с силой отбросив койку в сторону. Волосы принадлежали человеку, лежавшему на боку и прижавшемуся лицом к стене. -Джело? Юноша наклонился к бездыханному телу. Чуть уловимо прикоснулся к шее. - О, Боже. Рука, нависшая на боку, прикрывала живот, откуда, из-под футболки сочилось окровавленное, почерневшее пятно. Вторая рука прибывала в вытянутом положении, до половины погруженная в просторную лужу крови. Лужа та была настолько густой и почерневшей, будто существовала возле тела много дней. Ближе присмотревшись к лицу, Ёнгук тяжело сглотнул. Лицо, что повернул он к себе, сплошь было вымазано ошметками засушенной крови и чем-то еще, больше напоминавшее сажу от камина. По пальцам Ёнгука протяжно капала кровь, исходящая изо рта лишенного жизни Джело. Он, раб безоблачного царства Морфея, спал мертвенным сном с приподнятыми от невыносимых мук бровями. Выражение лица показалось Бану настолько невероятно трагичным, полное невыносимых душевных страданий, что он, несмотря на план безжалостной мести, незамедлительно принялся проверять пульс. - Я не чувствую биения… Ёнгук твердо сжимал его кисть, в надежде прочувствовать хоть один, слабый стук. - Но почему? Почему, Чжун Хон? Неужели груз совершившегося убийства настолько неподъемен… решил больше не видеть меня? Потрясение стекалось в маленькой слезинке, что пробежала незаметно по щеке Ёнгука. В то время, он вспомнил, зачем и для чего явился сюда, почему, ранее разгневанный хён держит на руках безжизненное тело своего ненавистного макнэ. Холоднокровно парень привстал, ходом стерев рукой мокрые, от переполненных чувств, глаза. «К счастью, это кто-то сделал за меня»,- хмуро пробормотал Гук. Роковой мститель, мчавшийся сквозь непроходимые туманы и дикие ветра, жаркие сутки и глухие ночи, по извилистым дорогам и ледяным ручьям, лишь для того, чтобы от его собственных, черномазых рук Чжун Хон так же лежал, свернувшись калачиком, в груде сожженных писем. По этой причине, Бан Ёнгук не доверился ни данной ситуации, ни, тем более, своим чувствам, запрятанным глубоко в душе, что рвались наружу бурными слезами, дабы Ёнгук признал их за правду. Он стоял в полном смятении, что делать дальше. Позволить бедолаге проститься с жизнью в считанные минуты или же притворится таинственным незнакомцем, что спас мальчика от неминуемой участи? Взгляд то и дело проходил по смертельно- бледному силуэту Джело. В конечном счете, Бан, опустив голову, незаметно вышел из комнаты, оставив своего преданного друга в полном одиночестве. *** - Ангел к тебе слетает. Смахнет твои слезы, и во сне смеешься ты… Бан Ёнгук сидел в зале ожидания, скрестив руки у груди, и еле слышно мычал давно знакомую мелодию. На минуту, он прикрыл глаза, поддавшись мимолетным воспоминаниям. - Значит… это он играл на гитаре? Тогда… Ким меня обманул? Но зачем? Он хоть раз навестил меня в больнице? Из Сеула в далекий Пхохан… пф, подумаешь. Я же ему ясно объяснил, что… В кромешной темноте закрытых век послышались стремительные шаги. Бан встрепенулся. - Доктор Нам Ухён! Воскликнул Гук. Нам Ухён в белой шапочке, заинтересованно остановился. Юноша вскочил. - Как он? В ответ прозвучал глубокий вздох. - Мне некогда. Поговорим позже. Вслед за тем, нервозно зашагал по своим делам. - Но… мой Джело… Изумился Бан. Вдогонку отдаляющегося силуэта Бан Ёнгука, врач вдруг обернулся: - Хоть на сутки позже его привезли, и мы бы уже не сумели спасти!- Закричал он. - Он мог скончаться уже завтра? Я… я не знал… Ёнгук бессильно рухнул на сидение. -Что происходит вокруг? Все так запутанно… Я устал. Юноша опрокинул голову на бок и еще долгое время не мог очнуться.