Song for three

***

К Джело Ёнгука так и не пустили, объясняя это тем, что сейчас его повезут на переливание крови. - В результате чего мог возникнуть такой глубокий порез? - У нас есть предположение, что рана могла образоваться в результате проникновения в брюшную полость посторонних предметов. Причем, это могло произойти намеренно, так как сама рана была по глубине до самой печени, задев ее. Более ничего не повреждено. - Хотите сказать, попытка самоубийства? Гук приподнял от изумления брови. - Все возможно. В таком состоянии он пробыл от нескольких дней, потому в рану попала опасная инфекция. Боюсь, у нас он еще надолго задержится… - Пожалуйста, сделайте все возможное. - Ничего, прорвемся. *** Бледные, тонкие пальчики проводили по шершавой коре. Ёнгук не смог отправиться домой, а отправился уже к полюбившемуся клену, что когда-то спас от сильного дождя двух влюбленных мальчишек. - Когда я нахожусь дома, в пустой квартире, становится невыносимо одиноко. Уж лучше с тобой, мой друг. Парень облокотился о ствол. - Послушай, жизнь, как фортепиано. Белые клавиши представляют собой счастье, а черные - печаль. Но, проходя жизненный путь, надо помнить, что черные клавиши тоже создают музыку, верно? Бан рухнул на землю. - Люди, которым я когда-то доверял и был уверен в том, что я знаю их так же, как и они меня, стали что-то от меня утаивать. Я спас Джело, сделал ему услугу, пусть же хоть в голову не лезет. А Хим… он… он не мог вот так исчезнуть. Это невозможно. Он всегда был открыт для чувств, никогда не относился ко мне безразлично. Ким, в конце концов, позволил завладеть его телом! Разве это не грань доверия? В любом случае, я даже не расспросил о работе… можно сказать, я ничего не знал ни о его жизнедеятельности, ни о прошлом. Белобрысый как внезапно появился, так внезапно и исчез. Пропал навсегда. Юноша с горечью вдыхал медовый аромат. «Однако… - Ёнгук глубоко задумался. - Он что-то говорил о прослушивании, где какой-то иностранец похвалил его. Иностранец значит… тогда, если вспомнить, то таксист рассказывал о зам.ген. директора TS Бе…Бен.. Бенжамин Олжрец, по-моему, который, как оказалось, продвинул Джело. На месте ЧП те оборванцы выкрикивали это имя. «Никто не смеет вставать у него на пути!» Хм, и что же это значит? Парня с похожим именем, как у моего любимого, зверски убили за то, что он встал на пути зама? Но… если я не до конца уверен, что это был именно мой Ким, тогда зачем побежал к Чжун Хону мстить? Вот дурак… Ёнгук схватился за волосы. - Определенно помутнение рассудка! Как услышал имя, формулы сложилась, как я тогда считал, словно пазл…А все-таки, вдруг это судьба и, если бы я не решился отомстить, Джело бы отбросил коньки? А если и с белобрысым и с Джело знаком тот англичанин, значит, они оба могли погибнуть по его вине, а?! Моя голова сейчас взорвется… Первые сумерки оттеняли силуэт грациозного клена на выцветавшей траве. Солнце прекращало рабочую смену, поспешив скрыться за горизонт. Красно-оранжевые мазки, что преследовали его, распластались по небосклону пестрым ручьем. Бан резко вскочил. - Я снова разочарован в своей логике. Несмотря на острую головную боль, Ёнгук отправился подальше от этого, окутанного воспоминаниями, места. - Я ничего не вижу… куда я иду? Парень не переставал держаться за волосы, шатаясь по обе стороны, словно одурманенный кленовыми запахами. От духоты мир перед глазами раздвоился: дорога, по которой он шел, почему-то разветвилась. Прохожие, попадавшиеся на пути, имели по две головы, причем видел Гук настолько расплывчато, что, стараясь идти по краю, все равно сшибал каждого встречного со всего размаху. Дело дошло до того, что Бан просто напросто прижался к близстоящему дереву. - Ах..ах… где я нахожусь? А? Вдали что-то мигает. Сквозь мутный поток людей и вправду мигало что-то ярко-зеленое, приветливо зазывая к себе. Ёнгуку ничего не оставалось, как неторопливо, через дикий приступ, отправиться туда, к зеленому свечению. Минуя несколько метров, яркий свет придавал очертания вывеске на крыше местного кафе. Парень, не раздумывая, ворвался внутрь. - Знакомый аромат. Гук принюхался. От внезапного резкого благовония свежее сваренного кофе, он как будто протрезвел. - Кажется, я здесь уже бывал. И вправду, по иронии судьбы, юноша попал в то самое кофе, где только недавно расстался с Чжун Хоном. -Эх, судьба-злодейка… Бан уселся напротив столика, где он вместе с другом попивал bubble tea. Заведение как всегда пустовало, никого, кроме Ёнгука, бармена, протирающего за стойкой стаканы, и пары официанток, мило беседовавших, никто не сидел за столиками в этот жаркий вечер. - Я так измучен… хочется лечь и уснуть, желательно с кем-нибудь в обнимку… Ёнгук устало протер глаза. - Ах, Химчан… ты никогда не скрывал своих чувств. Всегда с улыбкой принимал мою любовь. Лето с тобой пролетело так незаметно, а ночью, каждую ночь, мы отдавались в страстной игре, под названием любовь. Ты настолько идеален, что судьба, возможно, посчитала меня редкостным обормотом, который больше не достоин прикасаться к божественному стану Ким Химчана. Остается только…. Ёнгук представлял, как впереди сидят он и Джело, попивающие коктейль из одного стаканчика. -Да какая любовь может быть с ним? Я видел Джело лишь однажды. А письма… письма - всего лишь детские замашки. Как можно любить тогда? Хотя почему его камин был наполнен сожженными письмами? И что случилось с ним, в конце концов?! Ах, еще та песня… Гук схватился за голову. - Все так сложно… - Сэр, кафе закрывается. Чья-то хрупкая ладонь нежно дотронулась до плеча хмурого парня. - Да, конечно. Простите. Ёнгук неохотно встал, отправившись к выходу в сопровождении молоденькой официантки. - Эх, да пусть же пыльный ящик разбавит эту могильную тишину. Пробормотал бармен и нажал на кнопку пульта. В телевизоре мгновенно выскочил канал новостей, где журналист стоял позади, отгороженного лентой участка трассы. « На данный момент я нахожусь на трассе В114, где, в эту минуту наряд омоновцев ловят банду злоумышленников…» - А, пф, повтор. Даже по телеку ниче нет. Бармен поспешил выключить телевизор. - Постойте!- Воскликнул Ёнгук у самых дверей кафетерия.