Солдатами не рождаются

За маленьким окном послышались завывания муллы, призывающего всех мусульман на молитву. Наша камера находилась практически под землей, так что нам были видны несколько десятков ног направлявшихся в сторону мечети. Я говорила "наша камера", потому что девушка находилась все еще здесь. Когда я чуть не задохнулась от такого обилия песка и пыли вокруг себя, то пришлось пожертвовать одной штаниной, дабы соорудить маску на лицо, которую я смочила водой. Вода была единственной вещью, которую нам дали с того момента, как закинули сюда. Все вокруг накалено было до такой степени, что, казалось, яичницу можно жарить. Но когда наступит ночь, я знала это твердо, похолодает до онемения рук и ног. — Эй, - я тихо позвала девушку, — Как тебя зовут-то? — Дарья. - она была такой зашуганной и хрупкой, что, казалось, коснешься ее - и она тут же рассыпется в прах. — Русская, значит? - она кивнула. — Как ты попала сюда? — Мои родители были дипломатами, - я заметила, как у нее затряслись губы. Видимо, они уже мертвы, — Мы летели через Афганистан на переговоры. Через три часа после после вылета нас подбили талибы и мы рухнули прямо посреди пустыни. Родители и маленькая сестра погибли на месте, а я... я... Тут ее плечи затряслись и она разрыдалась. Я пододвинулась к ней и приобняла за плечо. Так хотелось ей доверять, но одна мысль не давала мне покоя: а вдруг она засланый казачок? — Мне очень жаль. - тут же все мои сомнения на ее счет растворились, словно дым: такое количество побоев я не видела ни у кого. Даша была сломана и разбита пережитым. Некоторое время мы просидели в молчании, каждая думая о чем-то своем. Лично я думала о том, как мне выбраться, а вот о чем думала Даша - загадка. — Они пытали меня на камеру, чтобы получить выкуп. - она заметила, что я рассматривала все синяки и шрамы. — Но за мной никто не пришел. Вот она - оборотная сторона всех спецслужб. Если кого-то захватил тот, с кем не выгодно или, просто-напросто не нужно связываться, то тот человек так и остается один на чужбине. — Мы должны выбраться отсюда. - я поднялась с пыльного пола и посмотрела в маленькое решетчатое окно. — Не получится, - Даша скептически смотрела на меня, — Ты думаешь, я не пробовала? Сотни раз. Я нервно зашагала по комнате, напрягая каждую извилину своего мозга. Я помню, как брат в шутку рассказывал, что делать, если тебя захватили в плен. Кто же знал, что это действительно пригодится. Особых подробностей не припомню, но Сашка точно говорил, что нужно подмечать все важные и неважные детали. И тут меня осенило. Если в это время как раз завывает мулла, то это значит, что все должны уходить на молитву. Я стала подмечать другие мелочи, когда меня прервал голос Даши. — Не стоит напрягаться и выискивает лазейки, - ее лицо оставалось безмятежным и совершенно безучастным, — Здесь есть и наемники не мусульмане. Я обреченно осела на пол совершенно пораженная. Неужели нет вообще хотя бы проблеска надежды сбежать самостоятельно? — Ладно, - я взяла горсть песка и начала пересыпать из одной руки в другую, — Хорошо. Но меня интересует еще кое-что: почему мне дали так много времени на раздумья? — А им некуда торопиться. - она прикрыла глаза, будто хотела заснуть. — Они знают, что русские не придут, а Мстители сейчас на разборках с Альтроном. — С кем? — Альтрон. Безумное детище Старка, которое было создано защищать планету, но посчитало угрозой человечество. - сомнения насчет нее снова начали пронизать мой разум, словно едкий дым. — Откуда ты так много знаешь? - я даже немного отстранилась от нее. — У тебя есть полное право не доверять мне, но, поверь, причин на это нет. Мне уже давно все равно, что со мной случится. Я давно отчаялась. - она пожала плечами и приоткрыла веки. — Мусульмане, особенно эти, женщин и за мебель не считают. Думали, что я ничего не слышу и не понимаю. Однажды я прокололась, что знаю арабский. Но они просто нашли мне другое применение. Я поразилась ее словам. Неужели в ней действительно угасла вся жажда к жизни, жажда вернуться домой, на родину? Но меня тут же поразила мысль, что, скорее всего, проведи я здесь столько времени, то думала бы сейчас точно так же. — Здесь много заложников? — Они основательно подготовились к твоему приезду. Здесь не меньше двух сотен. Ну, что ж, я ошибалась насчет своего положения. Все не плохо, а просто ужасно. Я, на самом деле, довольно склонна к тому, чтобы прикрашивать события. Не было такого случая, из которого я бы не нашла выход. Но, кажется, теперь настало исключение. Мстители и Стив неизвестно где, а русские за мной не придут. Шикарно. Теперь придется надеяться лишь на американцев или на то, что боевики внезапно передумают. Оба варианта меня не внушали особой надежды. Даша сказала, что Альтрон воспринял человечество как главную угрозу. И он прав, теперь я это понимаю как никогда прежде. Люди истребляют друг друга, словно тараканов. Если мы все не подохнем от внезапной водородной бомбы, пущенной нашими соседями, то от того, что сами загадили воздух и землю. Мы всегда принимаем все блага как должное, никогда не задумываясь о последствиях. И самого главное то, что уже поздно что-либо делать. Я не знаю, сколько прошло дней. Мои биологические часы говорили одно, а еле видное солнце совершенно другое. Но сказали нам о проведенном здесь времени не самым лучшим образом. Мне надели на голову мешок и потащили куда-то. Вся вежливость боевиков мигом куда-то испарилась, уступив место грубости и бесчеловечности. Вернее, вежливость была лишь не более, чем иллюзией, наскоро сделанной маской. Свет то и дело мелькал в дырках мешка, нагоняя еще больше страха. Ах да, забыла сказать - тащили меня потому, что ноги от страха отнялись. Как не банально это звучало, но я была еще слишком молода, чтобы умирать. Когда сняли мешок, то я увидела, что меня с Дашей привели на небольшую площадь в какой-то маленькой деревне, где толпилась куча народу. В основном это были люди с оружием, а все остальные лишь женщины, старики, да дети. Самый бородатый и главный начал что-то говорить, а Даша начала переводить: — Дабы направить ваш выбор в нужную сторону, мы будем каждые четыре дня устраивать показательные казни. - мое сердце ухнуло куда-то в пятки. Из-за меня погибнут люди? — Так как четыре дня уже прошло, то сейчас самое время. Он положил на землю небольшой кинжал и сказал крутить. Вокруг меня выстроили ряд детей, женщин и стариков. Мне еще и жертву самой выбирать? На негнущихся ногах я все же подошла. Все плыло перед глазами и я уже не помню, крутанула или нет. Лезвие медленно, как назло, вращалось, пока не остановилось на черном от палящего солнца старике. Его вывели в середину и поставили на колени. Во рту все пересохло: я не могла поверить в происходящее. Один из вахабитов в черной маске подошел к нему, приставил к виску пистолет. В глазах старика стояли слезы, а некоторых детей приходилось сдерживать матерям, дабы они не побежали к нему. Я могла бы остановить это согласившись, но не стала. Если соглашаться так быстро, то погибнут сотни, если не миллионы. Вахабит подождал еще немного, когда я окрикну его, а потом выстрелил. Мой вопль доносился до меня самой словно через толстое стекло. Я вырвалась из цепких рук и побежала к нему, но меня схватили снова и повалили на землю. Я продолжала скрести песок, пытаясь вырваться и поднять его, но дело было сделано. Старик мертв. Тут я начала ненавидеть себя за то, что не согласилась сразу же, как только его вывели. Какая же я дура. В камеру меня тоже приволокли, но сразу после того, как закинули туда Дашу. Но раз дело сделано, то теперь лучше немного подождать в надежде на спасение еще четыре дня, а потом согласиться. Можешь успокаивать себя сколько угодно, Алиса. Крови на твоих руках все же прибавилось.