Солдатами не рождаются

Снова скребу по стене камешком, который сюда закинули дети, отмеряя еще один день нахождения здесь. Четыре аккуратных свежих палочки в два ряда были среди остальных потертых. Совсем скоро придут за нами и мне придется уступить. Все это время я не переставала надеяться, но, кажется, все же придется сделать это. Кормили здесь из рук вон плохо: одна тарелка вареной чечевицы в день каждой. Неудивительно, что мы обе так сильно похудели. Хотя, не знаю, куда уж мне сильнее. Даша говорит, что я вся стала острее выглядеть. Острые плечи, скулы, локти и колени - это вовсе не красиво, как мне кажется. Если мне все же удастся выбраться отсюда, то пойду в ближайший ресторан и закачу там пир. Только такими надеждами я и питала себя. Даша же, казалось, увядает прямо у меня на глазах. Несмотря на то, что знаем мы друг друга совсем немного, но сблизиться успели. Честно говоря, держусь только благодаря ей. Горе объединяет. По расписанию завыл мулла и снова несколько десятков пар ног потопали в сторону мечети. Поражаюсь, как так получалось, что из-за религии люди шли убивать с полной уверенностью в свое правое дело. И я говорю не только о мусульманах, но и о христианах. Не стоит забывать о кровавых крестовых походах. В каждой священной книге написано: "Не навреди ближнему своему". Так почему из-за религиозных убеждений каждый день умирают сотни, если не тысячи людей? Видимо, я чего-то не понимаю. Морально готовлюсь к тому, что совсем скоро за мною придут. Сердце бешено колотится, а ладони моментально покрываются потом, когда я слышу тяжелые шаги за дверью. Вжимаюсь в давно просиженный мною угол в надежде на спасение. Наивная. Каждый день я надеялась на лучший исход для себя. Надеялась, что все-таки спасение придет. Морально сломанная, больная и почти отчаявшаяся, я была лишь тенью себя прежней. Все в моей жизни было устроено, словно механизм и малейшее вмешательство могло разрушить все, что так упорно строилось. Что, в принципе, и случилось. Я больше не та, кем была раньше и никогда не стану. Боюсь, что сойду с ума дома. Внезапно дверь вышибают с ноги и она падает, оставляя после себя облако пыли. Слышится пальба и выкрики на арабском, но я не смею шевелиться. Если меня внезапно напугать, то, вероятнее всего, я просто застыну и не буду двигаться. Так случилось и в этот раз. — Ну же, Алиса, - знакомый голос прорывал все эти отвратительные звуки и вырвал меня из пелены страха, — Поднимайся. Стив встряхнул меня и тут же прикрыл щитом. Я молниеносно потянула на себя Дашу, желая увести с собой. — Стив? Где, черт возьми, ты был? - я не могла поверить своим глазам сейчас. Все мои чаяния насчет спасения сбылись. — Это обязательно обсуждать сейчас? - одним ударом Капитан вырубил сразу двоих и протянул мне их оружие. — Следуй за мной. Быстрее. Все смешалось в одну кашу цвета песка. Казалось, что боевики текут отовсюду: их количество не уменьшалось. Раз уж я немного умела обращаться с оружием, то на меня легла обязанность прикрыть Дашу. Выстрел за выстрелом, исламист за исламистом, шаг за шагом мы выбирались на небольшую площадь и, казалось, спасение уже близко. Стив убирал боевика за боевиком. Мои успехи тоже были сравнительно неплохи, пока я не услышала душераздирающий крик за своей спиной. Мы забаррикадировались за кучей ящиков и я не знаю как, но им удалось подстрелить Дашу. — Даша! - я нагнулась к ней и обнаружила огромную рану прямо в животе. Алое пятно расползалось на темной майке, словно цветок. — Держись! — Что там у вас? - Стив отстреливался в ожидании подкрепления. Ему хватило ума прийти сюда одному. Мда. — Она серьезно ранена. — Алиса, - она уже начала задыхаться и мне пришлось нагнуться к ней. Лицо уже начало бледнеть, а глаза закрываться, — Оставьте меня. — Что? Нет! — Ты не понимаешь. - она говорила торопливо, будто боялась не успеть. — Я уже очень давно хотела этого. У меня все равно нет больше близких людей. Я хочу присоединиться к своей семье. — Я не могу позволить тебе умереть здесь! - глаза наполнялись слезами от бессилия. — Но ты должна. — Скажи хотя бы, кто сделал это с тобой. Я отомщу. - Даша слабо улыбнулась и кивнула за мою спину. Там баррикадировались два или три боевика. Тут же она перестала дышать и пустые черные глаза уставились прямо в желтое афганское небо. Мне оставалось лишь закрыть их со слезами и выполнить свое обещание. — Алиса, стой! - но меня было уже не остановить. Всех сотрудников в органах безопасности, в независимости от должности, обучали различным боевым приемам. Не таким, конечно, как у оперативников, но все же. Злость подгоняла меня и я ускорила бег. Пули чудом не задевали меня. Или задевали, возможно, но я ничего не чувствовала. Мне было безумно страшно, ведь я вовсе не герой, чтобы мстить за своих павших товарищей. Мне казалось, что меня вот-вот убьют, так бесславно и бессмысленно. Подстрелив двоих, я накинулась на третьего, потому что патроны закончились. Сбив его с ног, я села сверху и начала бить прикладом автомата, крича что-то нечленораздельное. — Вы убили ее! Убили! - он сопротивлялся, но все было бесполезно. Почти. Из-за злости и страха, застилавших мне глаза, я и не заметила, как террорист незаметно вытащил маленький нож и воткнул мне его прямо в бедро. Боль была просто невыносимой и, ударив его еще раз, убив при этом, упала на бок, уставившись вверх. Прилетели вертолеты. Сначала они кружили, словно вороны над моим почти бездыханным телом. Оказывается, мне еще в плечо и бок попали, так что если бы Стив не затащил меня на борт одного из воздушных средств, то где-то через час я вполне могла умереть от потери крови. Не то что двигаться - было невыносимо дышать. Когда меня перевязали, то начало жутко лихорадить и начался ужасный бред. Мне снилась казнь и смерть Даши, вертолеты над моей головой превращались в воронов и выклевывали из меня по кусочку. Стив расстреливал меня, а семья отрекалась. Несколько раз я задыхалась, но всегда меня кто-то спасал. Все мои страхи предстали предо мной. Чуть не задохнувшись снова, я очнулась, и обнаружила себя в какой-то палате. Сначала довольно трудно было определить, где грань между сном и реальностью, но, пошевелив рукой и почувствовав иглу под своей кожей, я убедилась в том, что это, все же, реальность. Ко мне, как мне показалось, очень долго никто не приходил. Я лежала лицом к идеально ровному и белоснежному потолку несколько часов, не в состоянии пошевелиться, пока, наконец, не открылась дверь и не зашел посетитель. Он сел в ногах на стул, так что я не могла видеть его лицо, как ни изворачивалась. Со стороны мои попытки выглядели довольно забавно, наверное, но мне было жутко интересно. — Привет. - это была девушка. Мне казалось, что я уже где-то слышала этот голос. Вот только не припомню, где именно. — Меня зовут Линда. Точно, вспомнила. Та девушка-агент в порту. Не думала, что она выжила. — Я не буду спрашивать, как ты себя чувствуешь, - поправила упавшую челку и закинула ногу на ногу, — Потому что знаю, что паршиво. Говорить не хочется совсем. В горле будто завязался ком, не позволяющий даже сглотнуть. — Скажи что-нибудь. — Убери эти иглы и выпрями спинку. - она выполнила все мои пожелания. — А теперь уходи. Она вздохнула и поднялась. — Одежда здесь, - открывает дверь и добавляет: — Стив зайдет к тебе позже. Дверь хлопает и я сажусь на кровать. Меня колотит от непонятно откуда взявшегося чувства беспокойства. Мне было безумно страшно. Но почему? Боюсь, что на этот вопрос у меня нет ответа. Переодевшись в чистую и новую одежду, смотрю на себя в зеркало. Запускаю ладонь в светлые пряди, придавая объем и провожу по лицу, будто проверяю, в целости ли я здесь. Карие глаза не могут сосредоточиться на одной точке и постоянно бегают по комнате в поисках чего-то. Да что со мной не так? Сижу на кровати в позе лотоса около получаса, когда дверь снова открывается и заходит Стив. Я узнала его по шагам даже не поднимая глаз. Отросшие волосы закрывают лицо и мне приходится убирать их за уши. — Здравствуй. - растерянно, будто не узнавая, смотрю на него, пока не отвечаю: — Привет. — Очень плохо? - растерянно киваю и он садится передо мной на стул. Не могу смотреть ему в глаза. — Ты всегда можешь все рассказать мне. — Странно слышать это от своего похитителя-спасителя, - грустно ухмыляюсь, так и не поднимая глаз, — Я не знаю, что происходит со мной. — Расскажи мне. - его ровный и спокойный голос, при всем этом выражающий огромное участие, успокаивал и заставлял довериться полностью и без остатка. — Это так больно. У меня все болит. — Я тебя очень хорошо понимаю. - буквально на секунду осмеливаюсь поднять на него взгляд, и тут же опускаю. — Когда видишь, как у тебя перед глазами умирает товарищ, то от тебя будто откалывается какая-то важная часть. Тут я подняла глаза окончательно. Это именно то, что я чувствовала сейчас. Я была полностью опустошена. Внутри будто ничего не было, будто осталась лишь одна серая оболочка. — Мне так больно. - я сначала и не заметила, что по щеке у меня покаталась слеза. — Особенно здесь. Я взяла его ладонь и приложила прямо к сердцу, накрыв сверху своей. Сердце бешено колотилось, будто я пробежала несколько километров. Стив смотрел на меня в упор, не моргая. Он понимал меня сейчас так, как никто никогда не понимал. Внутри образовалась пустота, которую необходимо чем-то заполнить. Подавшись вперед, я поцеловала его. Я очень испугалась, когда он ответил мне. Если бы не ответил, то так было бы лучше для нас обоих. Мне хотелось целовать эти идеальные губы до потери пульса. И тут, в самый ответственный момент, когда я прижалась к нему всем телом, я разрыдалась. От всех нахлынувших эмоций, от пережитых событий и от каких-то совершенно непонятных мне чувств. В этот момент мне показалось, что в груди моей что-то загорелось. Будто сердце освободилось от черствой корки и вновь зажглось. Огонь поедал меня изнутри. Слезы смешивались со вкусом губ Капитана, а я все плакала и целовала, целовала и плакала. Возможно, так и начинается безумие.