Солдатами не рождаются

В доме моей бабушки всегда пахло квасом и яблочным пирогом. Профессор Трубецкая или просто моя любимая бабуля Нина всегда умела баловать меня и поднять настроение. Сидя в большом удобном кресле в квартире на Невском проспекте я слушала болтовню своих поехавших родственников по маминой линии. — Это все так ужасно, так ужасно, Алисонька! - ненавижу, когда меня так называют. Но тетю Веру это не смущает. Эта семейка из какого-то села на Дальнем Востоке, которая является самым настоящим позором нашей фамилии и постоянно висит на шее. Они все работают на скотном заводе в этом самом селе, и только мама захотела выбиться в люди. Они учились с моим отцом на одном факультете, и вскоре Софие Колпаковой, то есть моей матери, удалось влюбить в себя такого бабника, как Сашку Трубецкого, то есть моего отца. А ее брат, мой дядя, так и остался работать на скотном заводе. Скоро он женился на Вере Малининой, а она подмяла мужа под себя и нарожала кучу маленьких спиногрызов. Потом дядя Саша спился, и эта семейка приезжает к нам только за деньгами. — Не называйте меня так, тетя Вера. - отхлебываю еще кваса и стараюсь сохранить каменное выражение лица. Меня и так трясло в последнее время от постоянного страха и тревожности, а теперь еще эти родственники приехали, сославшись на то, что беспокоятся. — Алиса, ты какая-то бледная, - мама провела по моей щеке. Я чуть прикрыла глаза и тут же открыла. В последнее время меня мучает один и тот же образ солдата... — Все в порядке, мам, - чуть улыбаюсь и подтягиваю плед ближе к себе. Но вскоре мне надоело сидеть просто так и слушать трескотню маминой снохи. Я встала и подошла к дедушке, который сидел в компании отца, брата и дяди Саши. На круглом столике с тонкой ножкой стояли три бокала наполненных, судя по цвету и бутылке, дорогим виски. В один приходилось постоянно подливать. Не трудно догадаться, в какой именно. У дяди загорались глаза при виде бутылки и чуть ли слюна не капала. Отвратительное зрелище. Вообще такая семейка, как Колпаковы, смотрелась крайне неуместно в дорогих и старинных интерьерах этого дома. — Алиса! - дедушка повернул голову, как только услышал шелест моей юбки выше колен. Я улыбнулась и положила руку на плечо любимого деда. Дело в том, что он уже пять лет как парализован в ногах, а мы всегда были очень близки. — Как же я скучала по всем вам! - обнимаю деда и подаю руку брату Сашке. Он улыбается и чуть пожимает хрупкую конечность. Дядя уже осоловел и был не в состоянии понять хотя бы что-то. — Мы тоже, дорогая моя, - дед обнял меня одной рукой и чуть похлопал. Я блаженно улыбнулась. Но что-то мешало мне наслаждаться компанией любимых людей в полной мере. Словно гора на плечах и на душе сейчас. Все казалось мне не таким, как раньше. Вскоре пришла Василиса, Сашкина невеста. Как всегда красавица и сама доброжелательность. Я никогда ничего против нее не имела и не сомневалась, что она будет счастлива с моим братом, но после того, как я увидела ее в действии, я немного изменила свое мнение о ней. В лучшую сторону, наверное. — Привет, Алиса! - она обняла меня и обворожительно улыбнулась. — Привет, - я обняла ее в ответ. Морозова отдала принесенный торт нашей экономке Марине, а сама села подле моей матери, перед этим подойдя к моему брату и, кажется, поцеловав его. — Думаю, настало время назначить день свадьбы и обговорить все детали. Родители Лисы придут с минуты на минуту. - отец говорил это с нескрываемой гордостью за сына. Родители уже несколько раз говорили мне, что в скором времени так же ждут жениха и от меня. Я лишь фыркнула на это тогда, но сейчас, возможно, самое время задуматься. От этой мысли мне сделалось так худо. Пусть я уже давно уяснила, что для супружества одной любви мало, но все-таки хотелось, чтобы муж был мне хотя бы небезразличен. — Мам, можно я пойду? Я себя не очень хорошо чувствую, - чтобы она еще больше поверила мне, я прикрыла глаза и чуть склонила голову. — Ох, девочка моя! - она подошла и прикоснулась губами к моему лбу, измеряя температуру. — Жара, кажется, нет. Но ты такая бледная, так что иди. Давай тебя Сашка отвезет? — Нет, нет, я прогуляюсь и мне станет намного легче. - я улыбнулась своей матери и отправилась переодеваться. Сколько раз я уже поражалась таким чисто аристократическим чертам моей матери, словно она сама из дворян, а не из села на Дальнем Востоке. В Питере сейчас на редкость морозно. Обычно зимы здесь влажные и на улице много слякоти, а сейчас стало так холодно, что даже снег ложится в сугробы, а не тает, как это обычно бывает. Переодевшись в черные узкие джинсы и колготки потеплее, я застегнула высокие зимние сапоги на среднем каблуке. Мой любимый шарф до сих пор пахнет моими любимыми духами даже после такого долгого отсутствия. Я уже хотела снять свою шубку с вешалки, когда мужская рука опередила меня. — Я надеюсь, что ты уходишь не из-за нас? – Саша помог надеть мне шубу. Я удивленно подняла на него глаза. — Конечно нет, - чуть краснею. Но не лгу – причина не в них. — Ты еще не до конца вернулась, да? – он серьезно на меня посмотрел. Именно это я и чувствовала сейчас. Мне было как-то не по себе в обществе, которое раньше я предпочитала всем другим. У меня душа болела. — Мне пора, - целую брата в щеку и, подхватив сумку, выхожу в подъезд. Там я встретила родителей Василисы, и мне еще раз пришлось извиниться за свое отсутствие. Выйдя на улицу, я накинула блестящий норковый капюшон и побрела. Морозный воздух приятно щипал за щеки и, возможно, у меня сейчас появится хотя бы какой-то румянец. Выйдя на оживленный Невский, я смешалась с толпой и сама не заметила, как вышла на набережную. Прошла уже неделя с того времени, как меня спасла Морозова. Оказалось, что все это время меня преследовала некая организация ЩИТ вместе с капитаном Роджерсом. В последние дни они укрывали меня на Кубе, а там уже и русские подоспели. Только вот немного поздновато. Я так и осталась там, в плену у Капитана Америка. Снег падал медленно, не спеша. Крупные снежинки садились на мои кожаные перчатки и тут же таяли от тепла. Хотя мне уже начало казаться, что очаг внутри меня перегорел, и даже если хорошенько его раздуть, то самое большое, на что можно рассчитывать, так это на минутки счастья в кругу семьи. А потом меня снова поглощают пережитые моменты. Я держалась за перила и смотрела на подмерзшую Неву, да так увлеклась, что не заметила, когда ко мне подошел парень. — Девушка? – он дотронулся до моего локтя. Я мигом выпала из прострации и подняла на него глаза. Этот парень был постарше меня на пару лет, брюнет с зелеными глазами и в меховой шапке с ушами. Никакого сходства со Стивом. — Я надеюсь, что вы не собираетесь прыгать? — С чего вы взяли? – я прищурилась. Незнакомцы, которые вот так вот просто подходят на улице всегда вызывали у меня подозрения. — Просто вы так вглядывались в реку, что я решил, будто мир сейчас лишиться еще одной прекрасной девушки. – глаза у него смеялись, но говорил он вполне серьезно. Я снова покраснела от таких слов. — Нет, я просто задумалась, - на моем лице проскользнула улыбка. — Меня зовут Никита, а вас? – он протянул мне одну руку, при этом продолжая держать что-то за спиной другой. — Алиса. Мы с ним разговорились немного, а потом мой взгляд скользнул на часы над одним из сувенирных магазинов и я подхватилась. — Возьмите хотя бы это на память обо мне. – и он протянул мне из-за спины розу. Я мгновенно зарделась и приняла цветок. Быстро распрощавшись, мы разошлись. Потом при близком рассматривании я обнаружила маленькую записку с номером телефона и именем с фамилией: Никита Гончаров. Я уже давно поймала себя на мысли, что постоянно сравниваю окружавших меня мужчин со Стивом. Я никак не могла выбросить из головы этого недопохитителя. Он зацепил меня так крепко, что невыносимо больно только при одной мысли, что я больше никогда не увижу его. Довольно быстро добравшись до своей работы, я не медля прошла через досмотр и сразу устремилась в кабинет. Пусть мне и дали месяц отпуска, чтобы восстановиться, но мне было жизненно необходимо заняться чем-нибудь сейчас. Иначе я просто сойду с ума. Я много раз успела подумать о том, правильно ли я сделала, оставив Капитана одного, но пока ни разу не пожалела о своем решении. И вряд ли когда-нибудь это сделаю. Уже разложив все инструменты и бумаги на огромном столе, я задалась вопросом: как можно охарактеризовать чувства, которые вызывает у меня Стивен Роджерс? Внезапно у меня затряслись руки, закружилась голова от осознания. От бессильной злости я почти зарычала и одним движением смахнула все, что лежало на деревянной поверхности. За несколько мгновений на полу оказались стаканы, инструменты для черчения, бумага и та самая роза. Теперь она мне была по какой-то странной причине ненавистна. Я начала задыхаться. Осев на пол вся в слезах и судорогах, я достала ингалятор из сумки и начала судорожно вдыхать. Через минут десять в дверь внезапно постучали. Слезы к тому моменту уже все кончились и я судорожно смывала потекшую с лица тушь. — Войдите. Ленка застала меня у зеркала над раковиной всю в кранных пятнах, которые начали сходить, и с мокрыми глазами. Вся веселость с ее лица мгновенно сошла. — Боже мой, Алиса… Что случилось? Она отставила коробочку с макарунами и подошла ко мне. У меня тут же снова защипало в глазах и я, обнявшись с Ленкой, сидела на маленьком диванчике и рыдала еще сильнее, чем десять минут назад. Это было так больно, так больно… — Что случилось? – когда я, наконец, успокоилась, она платком утерла мои слезы и заглянула мне в глаза. Я решилась открыться. — Я люблю его, Ленка. – и снова уткнулась в ее плечо. — Ну и что же плохого, глупенькая? – она, по всей видимости, не понимала, о ком идет речь. — Ну и в кого же? В Женьку из соседнего отдела? Он на тебя уже давно глаз положил. — Да нет же, - утираю слезы и стараюсь придать своему голосу твердости. — Я влюбилась в Стива Роджерса. Ленка только ахнула и прикрыла рукой рот. — Это тот, который тебя похитил? Алиса… Это был не тон осуждения, нет. Она меня жалела, так как знала, что если я в кого-нибудь влюбляюсь – то это очень глубоко и надолго. Я сама долго боялась себе признаться в этом, потому что тогда мои чувства были самыми что ни на есть настоящими. Теперь мне придется жить с этим. — Я не могу отрицать свои чувства. Мне нельзя его любить, но я люблю. С ним я чувствую себя настоящей. Но каждый раз, когда я позволяю себе думать, что никогда больше его не увижу... Я чувствую себя так, как будто умираю. Мы просидели с Арбузовой до самого вечера и съели все принесенные ею макаруны. Когда я спросила ее о том, не помешают ли они ее диете, то она лишь махнула рукой и взяла еще один. Потом у нее дома мы распили бутылку коньяка против нашего обыкновения и, в пьяном состоянии, прямо перед тем, как уснуть, я сказала своей закадычной подруге: — Все в порядке. Я научусь жить без него