Эфрони

Ветер еще издалека принес разноголосицу птичьего базара. Эф поправил начинающую кровить повязку и направился на шум. Устало спланировав с краю, он обвел взглядом пестрое разнообразие крылатых. К чьей бы стае прибиться? Кто не откажется лететь с подраненным жаворонком? – Даю один золотой тому, кто попадет в это яблоко, – длинноногий и худощавый парень подкидывал на ладони сочный, бордовый от спелости плод. – В чем подвох, Граз? – тут же откликнулось несколько голосов. – Стрелять по памяти. Чем не случай? Эфрони подошел к журавлю, который, сложив руки лодочкой, пытался раскурить очередную сигарету. – Я могу попробовать. Журавль недоуменно скосил глаза, пожал плечами, водрузил плод среди веток дерева и отсчитал своими длиннющими ногами дистанцию. Эфу закрыли глаза повязкой. – Давай, – скомандовал журавль. Кто-то схватил Эфа за лук и потянул в сторону и вниз, явно стараясь сбить с толку. Эфрони дал себя покрутить, дождался, пока внутри отступит волнение и выстрелил. Шансы маловаты, но может быть?.. – Почти! Эф стянул повязку: древко стрелы до сих пор вибрировало, впившись в ствол дерева, но так и не коснувшись яблока. – Золотой ты, конечно, не заработал, парень, – подошел к нему Граз, – но я предлагаю тебе прибиться к нам. Пять медных монет за день перелета, ночевка и еда за мой счет. – Делать что надо? – Охрана, – журавль выбил из пачки коричневый столбик сигареты и со вкусом раскурил ее. – Куда лететь? Граз начал вычерчивать маршрут на пыльной дороге носком собственного сапога, отмечая важные точки привалов. – Вот тут я отколюсь, – ткнул Эф примерно на полпути карты. – Заметано, – согласился журавль. – Эф, – раскрыв свои огромные крылья, Граз планировал над жаворонком, – держи, – он скинул парню длинную кисть каких-то ягод. – Они растут только тут. Местный деликатес, считай. Эф подозрительно принюхался к неожиданному подарку. Смысла травить его у Граза не было. Эф закинул в рот одну ягодку и зажевал – терпкий кисловатый вкус с малой долей горчинки. Неплохо… Привал случился неожиданно, небо просто перечеркнуло их планы, разрыдавшись бурно и капризно холодным дождем. Эфрони, взъерошив мокрые перья, нашел себе более-менее подходящее дерево и прибился к стволу, проклиная непогоду. Хоть бы дупло какое… Сверху свалился моток брезента. – Натягивай быстрее, – потянул за один конец ткани Граз. Эфрони не стал раздумывать над приступом внезапной доброты, шустро фиксируя между ветвями импровизированный полог. – Вам, мелочи, хорошо. Забился в любую щель, вот тебе и дом, – Граз вытянул ноги и расправил крылья, встряхнулся мокро, почти как собачьи. Эфри, обняв колени, тоже попытался стряхнуть лишнюю влагу. Он на удивление не мерз, наоборот, под кожей… припекало. Он первый раз видел Граза так близко. С завистью оглядел огромные крылья, позволяющие тому часами висеть в воздушном пространстве, фактически не тратя силы. На длинные сильные ноги, на тонкий профиль. «Красивый», – забрезжило точкой какое-то желание. – Замерз? – Граз протянул Эфри фляжку. – Нет, – Эфри глотнул пахучую жидкость и тут же закашлялся. – Что это? – выдохнул он наконец. – Ром, – Граз насмешливо отсалютовал фляжкой и приложился к ней сам. – Откуда ты, Эфрони? Жаворонок, умеющий стрелять… кого только не встретишь в дороге. Куда летишь? Тепло напитка, обжегшее вначале желудок, поползло по жилам, разнося по телу какое-то необычное ощущение. Граз отпустил ладонь на загривок Эфри и пригладил встопорщенный ежик волос. Ладонь была теплой. Эфри захотелось, чтобы она задержалась там подольше. Но она поползла вниз по спине, заставляя позвоночник гибкой змеей выгибаться под ней. Хорошо. Граз толкнул Эфрони на землю и склонился, заглядывая в глаза. Эф торопливо облизал сухие губы, понимая, что сейчас может произойти. Тело томилось и плавилось, и жар, бегущий по жилам, наконец получил название. Желание. Длинные пальцы гуляли по телу Эфрони, заставляя выгибаться, подчиняясь их неторопливой пляске, они умело расчерчивали кожу Эфрони грубоватой лаской. А когда эти пальцы сжались на обнаженных ягодицах, Эф очнулся и испуганно забился под журавлем, уже раздетый, с разведенными ногами, скрещенными на тонкой талии. – Первый раз, что ли? – остановился Граз. Эфрони молча кивнул ему, не в состоянии озвучить очевидное. – Чудны дела твои, – замер Граз, а потом, придавив его, вошел одним резким толчком, выгибая Эфрони в безумной боли. – Тварь, – забился под любовником жаворонок. – Ничего. Ничего, – не отпускал, но и не двигался Граз. – Подожди немного. Эфрони, побившись, присмирел и прислушался к ощущениям. Приятными назвать их было нельзя, инородный предмет хотелось тут же извлечь, вытолкнуть. – Отпусти меня, – прошипел Эф. – Отпущу, потом. Граз стал раскачиваться, растирая этим движением болезненно пульсирующий анус. К удивлению Эфрони, это стало нравиться, так, как будто почесать зудящий укус – и печет, и удовольствие какое-то лихорадочное. Он уже сам, покрепче скрестив щиколотки, подавался этому движению навстречу. Раздражающему, дающему какое-то невозможно сладкое, тягучее, с легким оттенком боли удовлетворение. Граз, увеличивая амплитуду, ловил поцелуями его стоны. Эфрони плыл где-то в горячем мареве. Оно плескалось внутри и снаружи, обжигая кожу, текло по жилам, качалось чашей лавы где-то внизу живота, оно переплетало тело Эфрони, заставляя его сильнее льнуть к Гразу, а потом вырвалось наружу и затопило мгновенным, но глубоким наслаждением. Граз замер на мгновение и сорвался в быстрые толчки, подгоняя себя. Выдохнув, он вышел из жаворонка и довел себя до пика парой движений, изливаясь на измазанный спермой живот Эфрони. Жаворонок смотрел на искаженное лицо зависшего над ним парня, смотрел на тело, сжатое, будто пружиной, получаемым удовольствием. Слушал глухой стон, раздвигающий мощной волной грудную клетку журавля, и в нем что-то прорастало. Дикое, мощное, похожее на этот самый ливень, что хлестал по крыше их убежища и отделял непроницаемой стеной от чужих глаз. Эфрони одернул себя в очередной раз. Забываясь, он начинал почти неотступно преследовать Граза взглядом, и нутро сжималось в предвкушении острого удовольствия, которое наполнило их совместное путешествие. Его тянуло прижаться к журавлю каждую минуту. Хотелось его слышать, хотелось видеть. Какая-то неистощимая потребность, неутолимый голод поселился в нем в ту самую дождливую ночь. Он с нетерпением ждал привалов, поторапливая и себя, и остальных. – Кто это? – Эфрони во все глаза пялился на невиданную раньше птицу. Яркое до рези в глазах оперение потрясало воображение. Оно красивым веерным хвостом стелилось по земле. – Как он летает с таким хвостищем? – в недоумении рассматривал диковинку Эфрони. – Они почти не летают, – Граз тоже не отрываясь смотрел на того, кто собрал насыщенное желанием восхищение и явно наслаждался эффектом, простреливая толпу лукавым взглядом из-под ресниц. – Это павлины. Они для любви и удовольствия. – За это будет кто-то платить? – Эфрони обернулся и с удивлением оглядел блестящие похотью глаза. – Если хватит денег, – Граз невольно подался вперед, ближе к павлину. Эфрони зло отшатнулся назад. Обида больным колким камушком ударила по самолюбию. – Граз! – попытался оторвать он любовника от созерцания, но тот даже не оглянулся. Эфрони шел, зло распинывая дорожную пыль. Соперничать с павлинами? Он пригладил едва заметный ежик волос и посмотрел на загрубевшие от тетивы пальцы. Кожа на руках задубела и потемнела. Когти стали жесткими и хищно загнутыми к краю. – Совсем одичал, – буркнул себе под нос Эфрони и, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, рванул назад. В голове зрела, но еще не оформилась какая-то мысль. Он приглядывался к павлину, буквально по перышку подбирая мелкие детали. Какой он! Какой? Слово крутилось внутри, но не находило формы и определения. – Эфри, – Граз, приобняв за плечи, ткнулся носом куда-то в шею. – А я тебе принес кое-что. Эфрони дернул плечом, хотелось как-то уколоть, отомстить, зацепить за живое. – Вот, – протянул Граз глянцевый коричневый обломок. – Шоколад. Попробуй. Любопытство победило, и Эфрони надкусил угощение. – Ну как? – насмешливо щурился Граз на жаворонка, целиком запихавшего сладость в рот и с блаженным видом таращившегося в пространство. – Павлины шоколадные, Граз? – наконец выплыло из подсознания и сплелось в единое целое то, что мучило Эфрони. Граз, откинув голову, громко расхохотался: – Что-то вроде того, Эфри… Что-то вроде того. От Граза крепко пахло табаком, кожей и дорогой. Ветер будто зализал его виски и припорошил их пылью. Эфрони наблюдал чуткий сон странника, удивляясь тому, что чувство, топившее его весь путь после первой ночи, вдруг развеялось по ветру, как пепел от сигарет журавля. Было ли оно вообще? – Уходишь? – не открывая глаз, поинтересовался журавль. – Ухожу. – Прощай, птичка. Эфрони еще помедлил, ждал чего-то… Точки? – Лети уже, – махнул рукой журавль, так и не открывая глаз. – Долгие проводы… Удачи. Жаворонок вытянул стрелу, уложил ее рядом с Гразом. – На память, – буркнул стыдливо и взмыл в воздух, стесняясь собственного порыва. Еще половина дневного перелета, и дом. Эфрони пристроился между корней, которыми сосна цеплялась за выветренный гранит скалы. Он, вытянув шею, бесконечно всматривался вдаль, туда, куда душа летела быстрее, чем шустрые ласточки и грозные беркуты. Домой. Слово мягко томило сердце и страхом, и радостью. Эфрони еще немного покачал это чувство в груди и, вздохнув, решил устраиваться на ночь – солнце уже малиновым краем коснулось горизонта, скоро совсем стемнеет. – Фр-р-р, – прошуршало рядом. Эфрони встрепенулся, потянулся за спину, одновременно нащупывая стрелу и вскакивая на ноги. – Не суетись, свалишься, – руку мягко перехватили и заломили за спину. – Тихо, тихо... – его железной хваткой скрутили в тугой комок. – Находка. Горло Эфрони уже знакомо заполнилось немотой, запирая любой звук. «Не надо! Прошу!» – умоляло внутри все. «Прошу! Мне до дома полдня лета!» – не хотела мириться с несправедливостью душа. Но его уже связали и перебросили через плечо. Эфрони, повиснув вниз головой, как завороженный следил за хвостом, который стегал воздух, помогая похитителю мягко перепрыгивать с камня на камень. Его тащили вниз.