Эфрони

Город был говорливым – такое ощущение, что не умолкал ни на секунду, только менял тональность. Утром кряхтел, ворчал, подгонял непроснувшихся горожан окриками, к обеду наполнялся деловым озабоченным говорком, а к вечеру переливался смешками и перекидывал туда-сюда шпильки шуток. Эфрони удалось прокрасться в повозку с тюками сена и проехать в город. Он, затаив дыхание, прислушивался, как стража протыкает тюки длинными рапирами, проверяя их на контрабанду. Но то ли день был счастливым, то ли стражники ленивыми, только они и до середины не дошли, махнули вознице в сторону ворот, пропуская. Эфрони, не зля капризную фортуну, тут же выскочил вон, стоило телеге завернуть в одну из извилистых улочек. Он завернул в ближайший трактир и, заказал рома, договорился о ночлеге, а утром отдал за завтрак последнее, что осталось от разменянной серебряной монетки. А впереди еще четырнадцать дней. Он болтался по улицам города, присматриваясь и прислушиваясь к нему. Когда живот заурчал голодным барсом, Эфрони, ведомый запахом, вышел к торговой площади. Подперев плечом дерево, он с сожалением смотрел, как в толпе шустро шныряют коричневые мундиры городской стражи. Поживиться бы чем… да не зная броду… – Новенький? – рядом с ним остановилась высокая голенастая цапля. Бесстыже подобрав подол юбки, она открыла худое бедро с широкой резинкой чулка. – Я? – Эфрони моментально отшатнулся от дерева, интуитивно угадывая профессию веселой девушки. – Чу! Пуганый какой! – захохотала та ему вслед. – А жаль. Молоденький такой, мог бы нам цветник украсить. Желудок уже не просто рычал, он практически пел арии и обиженно поджимался к хребту, когда Эфрони проходил мимо золотистой выпечки. А в мясном ряду во рту невольно скопился металлический привкус свежатины, которой его кормила Ак-н-Ра. У ближайшего прилавка суетливая пара чаек, чуть ли не принюхиваясь, торговалась с мясником. Эфрони невольно подался вперед и стянул с прилавка кусочек рубленного правильными кубиками мяса. Закинув добычу в рот, он, зажмурившись от удовольствия, принялся энергично разжевывать ее. Эфри иглой прошивал рынок, собирая в единое целое картинку этого места. Стянул на пробу пару пышных булок. Уже уходя, прихватил безделушку, которую тут же подарил той самой смешливой цапле. Ночевал на чьем-то балконе – уже заполночь тихо скользнул с крыши на мозаичный пол и, скрывшись в густой тени у стены, то ли дремал, то ли бодрствовал, чутко прислушиваясь к звукам, стократно усиленным ночью. «Минус один», – прыгая с балкона, вычеркнул он день из списка ожидания. – Жаворонок! – махнула тонкой ладонью вчерашняя девушка, подзывая Эфри. – Привет, – Эфрони широко улыбнулся, заметив на груди девушки свой подарок. – Меня зовут Цина, – девушка, прикрыв плечи, опустилась на землю, – присаживайся, залетный. Недавно здесь? – Заметно? – Эфри продолжал улыбаться, устраиваясь рядом. – Ты как бельмо в глазу, так заметно. Поклоны не бьешь, мзду не отстегиваешь. А плюшки спер умеючи. – Кому отстегивать? – Эфрони оглядел яркую, разномастную толпу, но разложить ее на составляющие еще не удавалось. – Ох, птенчик, откуда ты такой? Эфрони задумчиво почесал затылок, не зная, как ответить на вопрос. – Легенды нет. Не вор ты, – Цина обвела и без того яркий рот красной помадой. – Уходи, хороший совет даю, заметь – даром, а Цина даром уже много лет никому не дает, – цапля хохотнула и поднялась, оголяя длинные ноги. – Молодой-красивый, не хочешь скрасить скуку? – она направилась к потенциальному клиенту, покачивая бедрами и вульгарно стягивая с плеч накидку. Хорошими советами Эфрони предпочел не пренебрегать. Побродив по городу, вышел к порту. Выбравшись на дальний волнорез, он смотрел на едва заметные точки кораблей, что уходили на полных парусах в бесконечную даль. Как выживать в степи, он знал с детства, как выживать в горах, его научила Ак-н-Ра, барс научил его многому. Один в поле не воин? Он решительно зашагал в сторону торговой площади, надеясь, что Цина уже освободилась от очередного клиента. – Цина, – Эфрони тронул девушку за плечо, – мне бы крышу над головой на пару недель. Только заплатить нечем. – Ну почему же нечем? – Цина критически обвела его взглядом. Эфрони вспыхнул, понимая, что предлагает ему цапля. – Я не… – Прибарахлить тебя только, а то серенький совсем. – Не павлин, да, – чуть даже обиделся Эфрони. – Вот уж точнее не скажешь, – расхохоталась Цина. – Ладно, может и будет какой от тебя толк, пошли. Бордель. Эфрони был даже немного разочарован, он-то думал – попадет в пучину разврата, затканную алым бархатом и пропитанную парами алкоголя и женских духов. Этот дом, от других ничем не отличающийся, стоял в строю таких же на тенистой улочке, разве что живая изгородь была выше, да и дневная хлопотливость так и не коснулась светлой гостиной. Тонкая, затянутая в строгое черное платье немолодая женщина, поджав губы, с ног до головы критично оглядела Эфри. – Буду платить по два медяка в день. В доме всегда должна быть горячая вода и тепло. Утром будешь помогать разгружать продукты с рынка. Под ногами не путайся, к девочкам не цепляйся. Спать будешь там, – она ткнула узловатым пальцем вверх. – Обед по расписанию, узнаю, что воруешь, сделаю фуа-гра из печенки, понял? Цина, покажи ему тут все и дуй на площадь, а то оштрафую за прогул. – А где разврат? – хмыкнул Эфрони, топая по крутой лестнице на чердак. – Дурачо-о-ок, – фыркнула Цина, – разврат только за деньги, а ты их еще не заработал. – Вот старая карга! – Эфрони, зло замахиваясь и обливаясь потом, расколол очередное полено, чурки разлетелись в разные стороны. – Скряга! – он с силой всадил колун в чурбан и потер ноющую поясницу. – Два медяка за рабский труд! – пнул он в досаде по колоде. – Ой, бля! – скривившись от боли, заскакал на одной ноге. – Эфрони! Дрова на кухню. Эфрони, продолжая бурчать, сложил дрова в охапку и потащил их на кухню. Свалив их неаккуратно у плиты, с жадностью посмотрел на колдующего над едой повара. Есть хотелось всегда. И если раньше голод был ощутимым, то теперь он просто превращался в идефикс. – Держи! – кинул ему пережаренный пирожок повар. – Дров на сегодня хватит, совсем заездила тебя эта черная тварь. Там в бане еще теплая вода осталась. Эфрони, откусив сразу половину угощения, потопал в баню. Отдраил до блеска кожу, повытаскивал из перьев труху и опилки и прошмыгнул на свой чердак, стараясь не попадаться на глаза мадам. И тут же провалился в сон, ему не мешала ни музыка ни смех, что доносились снизу. Приснился Ан-ки. Барс острым когтем провел вдоль позвоночника, заставляя Эфри выгнуться вслед за лаской и застонать. Опасный рисунок оставлял новые следы на его теле, и вслед за ними ползла томность, охватывала все тело, заставляя Эфрони расслабиться и раскрыться напористому барсу. Он, постанывая, подавался навстречу торопливому любовнику, удивляясь, с чего это вдруг барс, не очень любивший спиртное, налакался. Сон отступал, разбавленный нарастающим удовольствием. Сон отступал, а вот ощущения нет. Эф, встрепенувшись, окончательно проснулся, и пришлось констатировать тот факт, что да, таки его имеют… Он попытался вывернуться и определить, кто это так удачно воспользовался ситуацией, но его, рыкнув, придавили грудью к кровати. Хорошо, надежно придавили. Эфрони завис в размышлениях… с одной стороны… оно вроде как не правильно, но с другой стороны, все было вполне себе не плохо. Да ладно! Он махнул рукой на остатки приличий и решил получить незапланированное удовольствие. Вскоре его случайный любовник, кончив ему на спину, довольно похлопал Эфри по обнаженным ягодицам. – Отзывчивый какой. Заслужил, – рядом с Эфрони упал золотой. – Я еще как-нибудь загляну. – Куда пошел?! – Эфрони уселся на кровати, созерцая гостя. – А с этим я что делать буду? – красноречиво указал он на собственное возбуждение. Гость удивленно замер на пороге комнаты. – Охренеть, – почесав в затылке, сообщил он, но вернулся к недовольному жаворонку и как-то неуверенно огладил рукой член Эфри. – Давай уже! – Эфри откинулся на спину. Гость, помявшись еще пару мгновений, все-таки вернул должок Эфрони, и когда тот, гортанно выдыхая, выгнулся под его рукой дугой и опал, довольный, на постель, поинтересовался: – Теперь, полагаю, я могу уйти? – Иди, чего уж там, – милостиво разрешил Эфрони и, наскоро обтерев заляпанный собственной спермой живот, скрутился в уютный кокон под одеялом досыпать. Утром он отыскал тот самый золотой и заныкал его подальше, чего добру пропадать-то… – Ах ты сучий потрох! – в волосы Эфри впилась костлявая рука мадам, прервав столь любимую процедуру поглощения еды. – М-м-м! – промычал Эфри возмущенно набитым ртом, мысленно прикидывая, на что взъелась старая карга. – Подмахиваешь втихую клиентам? Думаешь, самый умный? – мадам не отпускала отросшие, к несчастью, волосы Эфри. Он, торопливо прожевав, заорал: – Да отцепись ты, сука! – вывернувшись, попробовал отодрать от себя взбесившуюся старуху. – Никому я не под… А-а-а… Так ты про полуночника? Так он сам приперся. Подумаешь, потрахались, тебе-то что? Убыло? – Потрахались, значит, – мадам устала гонять юркого жаворонка по кухне и, одышливо обмахиваясь подвернувшимся полотенцем, уселась на стул. – Потрахались… Он теперь на моих девочек не смотрит, подавай ему тебя. И я подам! Подам, чтоб тебя черти в аду драли круглосуточно! – Ага! Разбежался! – Эфрони, нахохлившись, стратегически отступил к окну. – Бежать надумал? – старуха зло прищурилась.– А ты беги, беги, привык уже, наверное? У нас тоже с беглых рабов шкуру спускают. Эфрони остановился, глядя в упор на старуху. Выдохнул, уселся с ней рядом. – Давай договариваться? – Нагле-е-ец! – ухмыльнулась мадам. – Таких поищи, не найдешь. – Я потрахаюсь с твоим клиентом, не убудет, он прикольный. А ты забудешь то, что разнюхала. Мадам недоверчиво посмотрела на Эфрони и рассмеялась: – Чудной. Иди к Цине, пусть она из тебя… ну хоть что-нибудь сделает. Цина постаралась. Эфрони смотрел на парня, который отражался в зеркале, и не узнавал в нем себя. Выбритые виски и высокий хаер, тронутый то тут, то там яркими мазками краски, делали его выше. Кожаные ремешки, обнявшие талию, притягивали взгляд к смугловатой коже. Эфрони растерянно покрутился перед зеркалом. – Что скажешь? – Цина, довольная своей работой, созерцала нового Эфри. – Не павлин, но… – Эфри еще раз глянул на себя. – Я б тебе даром дала. Честно, – подмигнула ему девушка и хлопнула по пояснице. – Все, пошли, а то твой кавалер рычит на весь зал, никакого праздника. В зале Эфри мгновенно стушевался. Захотелось выдрать тот самый хаер в раскаянии. Проститутка. Долетался. Он поплелся в сторону сидящего на диване гепарда, смутно узнавая в нем своего ночного гостя. Запнулся о длинные вытянутые ноги и неловко плюхнулся на диван рядом. – Привет, – буркнул он «клиенту». – Не мог по-человечески прийти? Гепард удивленно созерцал сидевшее рядом с ним и явно недовольное чудо. – Как это, по-человечески? – Ну хотя бы как в первый раз. Сэкономил бы пару золотых, и не было бы всего этого цирка. А теперь извини, трахаться мы будет под чутким руководством мадам и за деньги. Гепард оскалился в широкой улыбке: – Я не обеднею.