Эфрони

Эфри с любопытством пялился по сторонам. Ширка не сильно впечатляла, ну разве что центральная площадь – он по-птичьи выворачивал голову, стараясь присмотреться к сияющему посреди нее обелиску. Глянуть бы на все это сверху! Он досадливо дернул бесполезными крыльями. А еще чертов ошейник основательно натер шею. Их усадили в раздолбанный дилижанс, и Эфри, обернувшись к хмурому Ан-ки, насмешливо фыркнул: – Смена декораций, да? Я опять невольник, и ты рядом. Вот только ошейник выглядит на тебе удручающе. – Докаркаешься, – отрезал барс, с силой рванув кусок металла. Бессмысленно – только пальцы здорово ободрал. Эфри основательно растрясло. Он уже успел достать до печенок барса, разругаться с ним в пух и прах, даже помириться, а кочки до сих пор подбрасывали их по дороге в неизвестное. – Ты мне хоть расскажи, чего ждать? Барс дернул плечом: – Ничего хорошего. Эфри, у вас же там есть этот ваш… Тенгри? Главный бог или как его? – Дурак. Тенгри больше чем бог. Он само небо. – Не важно… Ты бы… пошаманил на удачу? – Ох ептыть… чую всем филеем огромнейший пиздец. – Хороший у тебя филей, – оскалился в ответ барс, – очень чувствительный. Ночью, обжигая ладони о пляшущие языки пламени, Эфри смотрел в небо. «Привет, – молча позвал Эфри. – Давно я тебя не беспокоил. Я твоя птица, ты мое небо, – полилась немая молитва. – Где бы я ни был, зимой или летом, принеси мне попутного, доброго ветра. Дай мне тепла, я помню обеты…» – Эфри! – Ан-ки выдернул руку жаворонка из пламени. – Решил побаловать эльфов свежезажаренной дичью? Он перевернул ладонь Эфрони и с недоверием огладил непострадавшую ладонь: – Говорю же… сюрпризный. Эфрони, тяжко вздохнув, посмотрел на беспокойного барса, надеясь, что недосказанная молитва все ж каким-то чудом сработает. Готиза, барственно подпоясанная двойной городской стеной, свысока взирала на Эфрони. Жаворонок с неприкрытым интересом крутился юлой, пытаясь рассмотреть все и сразу. – Ан-ки! – поминутно дергал он напряженного барса и тыкал в причудливые многоуровневые фонтаны, утопавшие в цветах. – Ан-ки! – потрясенно рассматривал он колибри, что вились, собирая нектар. – Смотри! Птицы! Чудные какие! Маленькие! Как же они выживают? – Это ты чудный… – ворчал барс, невольно улыбаясь непробиваемой детской непосредственности жаворонка. Так они и доехали под усиленным конвоем к черному сердцу Готизы, замку Владыки. Эфри поежился. Величественная роскошь и безжизненная красота, казалось, проникали даже под пух, продирая кожу холодком страха. Черный плащ с золотым подбоем словно крылья развевался за спиной юноши, что шел им навстречу. – Ан-ки-барс! Оборотень застыл в низком поклоне, опустив непокорную голову. Чья-то тяжелая рука легла на плечо Эфрони, заставляя и его склониться. Эфри интуитивно уставился в пол, изучая причудливо выложенный узор. – Диндрэй, – гулким рокотом разлилось рычание барса. – Вы только посмотрите! – юноша, словно призывая свидетелей, развел руки в сторону. – Привели ко мне в ошейнике! Круг замкнулся, Ан-ки? – он, задрав голову, расхохотался. Звонкий смех одинокой птицей пометался между высоких колонн и затих. – Кто это с тобой? Он вцепился тонкими пальцами в подбородок Эфри и задрал его кверху, с любопытством вглядываясь в лицо. Эфри с ответным интересом всматривался в утонченные черты Диндрэя. Тот чем-то напомнил ему Цину. Нарочитый макияж, призванный не украсить, а скрыть, обилие золотых украшений и пустой, холодный, оценивающий взгляд. Все это казалось чужеродным на таком молодом лице. – Новая раса. Птица. Он из другого мира. Твой отец будет заинтересован в моей информации, Диндрэй. – Я даже в растерянности, Ан-ки, – юноша оставил, наконец, Эфрони в покое и повернулся к оборотню. – Ума не приложу, что с тобой делать. По-хорошему – спустить бы шкуру и бросить у камина в библиотеке, но отец не оценит такие изыски. Уведите их! Я буду думать. Юноша развернулся и столь же стремительно покинул их, и все вокруг словно выдохнуло. Рука, давившая на плечи Эфрони, потеряла свою монолитность, позволяя ему распрямиться. Комната, в которой их заперли, давала надежду на то, что все не так плохо – светлая, с большими окнами, что открывались прямо в сад. Ан-ки медленно стягивал одежду, бросая ее неаккуратной кучкой к ногам. Верхняя губа до сих пор подрагивала, оголяя клыки в немом раздражении. – Диндрэй – сын Темного Властелина. – А где сам папочка? – Эфрони кружил по комнате, изучая ее. – Надеюсь, мы этого не узнаем. За что люблю эту преисподнюю, – поманил барс за собой Эфри, открывая ранее не замеченную им дверь, – так это за горячую воду, – он подтолкнул жаворонка в проем. Там было влажно, жарко и душно. – Отмокай. Позже отдраенный до розовой кожи Эфрони свернулся мокрым клубком посреди кровати и провалился в глубокий сон. Барс еще долго пустым взглядом смотрел сквозь жаворонка, когтями на автомате расчесывая ему перья. Как выиграть у Диндрэя в замысловатые смертельные игры, он знал, но как отыграть у него еще и Эфрони? – Готиза сумасшедший город… Ты маг? – тяжелый взгляд Диндрэя, казалось, вспарывал висок и пульсирующей болью отзывался во всем теле. – Что? Нет, – Эфрони хотелось спрятаться, вывернуться из-под пристального взгляда вертикальных зрачков. – Нет… – Диндрэй задумчиво потер подбородок. – Не врешь… Как Ан-ки протащил тебя через портал? – Чудом, – Эфрони передернуло от воспоминаний. Диндрэй подошел к нему и резко развернул крылья. – Эй! – Эфрони, забыв про осторожность, тут же с силой захлопал ими, невольно отталкивая Диндрэя. Тот, сердито зашипев и оскалив острые клыки, угрожающе двинулся на жаворонка. – Дин, – густое урчание сытой кошки заставило их обоих оглянуться. В проеме двери стоял Ан-ки. Тело, тонко разрисованное хной, было щедро украшено золотом. Небольшой кусок полупрозрачной ткани формально выполнял роль одежды. Барс текучей походкой кошачьих подошел к Диндрэю и, явно красуясь, застыл невозмутимой статуей, словно давая время рассмотреть себя таким. Эфрони закипел, глядя, как тонкие пальцы Диндрэя побежали по изящным линиям рисунка на теле барса. Барс равнодушно и даже досадливо отвел взгляд от Эфри, давая понять, что тот явно лишний. Жаворонок с горечью заметил, как расширяется вертикальный зрачок Ан-ки, когда он смотрит на Диндрэя. Эфри знал, когда у барса так меняется взгляд… Слишком хорошо знал, чтобы придумывать оправдание происходящему на его глазах. Тонкая каленая игла разочарования колола под лопатку, заставляя птицу досадливо растирать грудь, стыдясь собственной слабости. Он незаметной тенью скользнул к двери, и в его спину врезалось ласковое урчание, которое столько раз слышал сам Эфри. «Дурак!» – с силой надавливал он на острый край балкона ладонью и проводил по нему, наблюдая, как на руке остается беловатый след. Он вспоминал тонкую белую кожу на руках Диндрэя и с силой сжимал кулаки, впиваясь острыми когтями в грубую кожу ладони. «Ничему тебя жизнь так и не учит!» – старался поранить он себя, заглушая внутреннюю боль. Дин сидел в кресле у камина, листая финансовый отчет. Цифры, выведенные изящным почерком, удручали. Экспедиции отца становились все более затратными, а неурожай прошлого года и засушливость этого лета никак не желали облегчить участь Диндрэя. Он зарылся ступнями поглубже в густую шерсть оборотня, лежавшего у его ног. Барс тихо и устало рыкнул, на мгновение приоткрыв глаза. А теперь Ан-ки вернулся и принес на своем пушистом хвосте того, кто явно спровоцирует новые и, возможно, еще более затратные экспедиции. Дин устало потер переносицу. Что делать? Убивать птицу бессмысленно, слишком многие его уже видели. Убивать Ан-ки… не хотелось. Диндрэй махнул рукой, и перед ним возник начальник стражи. Диндрэй размашистым почерком на обратной стороне бумаги начертал несколько слов. – Немедленно! – произнес он одними губами. Потом огладил переплетение тонкой цепи и, намотав ее на кулак, тихонько потянул. Ан-ки поднял голову. – Свобода стоит свободы? – Диндрэй склонился к морде барса. – Будешь умницей, и твоя птица, возможно, будет жить. Мы договоримся? Барс согласно кивнул. Слову Диндрэя верить нельзя, но можно верить в мизерный шанс. В ненеизбежность. Эфрони недоверчиво держал в руках ошейник. Отпускают? Но почему? – Считай это моей прихотью, – Диндрей лениво оперся на плечо барса, что послушно сидел у его ног, и встал. Заложив руки за спину, он неторопливо подошел к Эфри. – Может быть, я ревнив? – задумчиво произнес он, словно спрашивая это у Эфрони. – Готиза отныне закрытый для тебя город, – Диндрэй махнул рукой в сторону окна. – Чего замер, провожать мы тебя не будем, да, Ан-ки? Барс согласно кивнул и отвернулся, не давая взгляду Эфрони поймать его глаза и прочесть там правду. Он слышал, как жаворонок горько хмыкнул и, развернув наконец-то свободные крылья, взмыл в воздух. Тяжелая цепь туго обхватило мощное горло оборотня, когда он невольно рванул в сторону окна. – Какая мелодрама, однако! – красивые губы Дина исказила жестокая усмешка, а глаза зло прищурились, обещая барсу, что тот отплатит сторицей за раненую гордость Диндрэя. Готиза размытым рисунком проносилась снизу. Эфрони отер злые слезы и рванул еще выше. Выше. Дальше. Прочь. Он летел, подхваченный встречным ветром, не чувствуя усталости, и только когда крылья стало сводить болезненным спазмом, стал снижаться, присматривая место потише. Пристроившись на толстом суку дерева, Эфри растирал грудную клетку, стараясь успокоить бешено стучащее сердце. И когда оно перестало метаться, рядом, прожужжав шмелем, врезалась стрела. Сердце, сбившись, замерло и затарабанило о ребра в новой панической атаке. Эфри оглянулся, пытаясь вычислить нападавшего. Выдернул стрелу, огладил ее и усмехнулся, рассмотрев кривой пучок перьев, которые даже самому меткому стрелку не дали бы попасть и в «молоко». Случайность? Тихо спланировав на землю, он пошел разыскивать горе-стрелка. – Эй! – окликнул Эфрони и помахал стрелой странному субъекту в выцветшей до серого сутане. – Ничего не потерял? Сутана засуетилась, выделывая странные пассы в воздухе. Рядом с Эфрони что-то ухнуло и грохнуло. Эфри отшатнулся и в умиротворяющем жесте поднял руки. – Я просто принес стрелу! Не надо меня поджаривать, я никому не расскажу, какой ты мазила. – Ты вообще… кто? – сутана заинтересованно подалась чуть ближе, но странным образом тени вокруг нее как будто углубились. – Я Эфри. Жаворонок. Просто жаворонок. Не маг, если что, – добавил он на всякий случай. – А ты? – Жаворонок? – сутана задумалась. – Не слышал. – Я это… – Эфрони тяжело вздохнул – никак не ладилось у него с легендами. – Сложно все. Стрелы у тебя фиговые совсем, – Эфри покрутил в пальцах древко. – Смотри, она не сбалансирована, и как бы ты ни хотел попасть, будешь мазать. Он выдернул чахлое оперение стрелы, расщепил поглубже древко и пожертвовал пару своих перьев. – Можно? – протянул он руку, особо не надеясь. Маг, задумавшись на долю секунды, все же отдал ему лук. Эфрони вставил стрелу, пощипал дурно натянутую тетиву и выстрелил в мишень, которая обнаружилась неподалеку, девственно целая. – Вот так… Эфрони оглянулся, но лесная поляна была пуста. Абсолютно. – Эй! – он покрутился туда-сюда. – Ты где? «Магия – это забавно, Эфри, на это стоит посмотреть», – передразнил он Ан-ки. Обидная боль плеснула дозу кипящего яда на сердечную мышцу. – Нифига это не забавно. Фокусники, фигляры, балаганные шуты, – Эфри бы еще добавил пару эпитетов, что подцепил от Цины, но воздух, сгустившись, соткал из ничего знакомую сутану. Маг выступил вперед и стянул капюшон. – С одной стороны, я получу кучу неприятностей… С другой стороны – крылья! Такая возможность! Стрелок опять же… – маг, игнорируя Эфрони, рассуждал сам с собой. – А почему у вас все с косами, как женщины? – Эфрони с любопытством рассматривал мага. Белые пряди волос змеями вились поверх пропыленной сутаны. Маг удивленно задрал брови и потрогал пряди, будто сам в первый раз обнаружил их. – Почему как женщины? – В моем мире только женщины носят косы. Мужчине не с руки. В бою мешает, в работе тоже. – Как называется твой мир? – Как? – Эфрони был озадачен. – Да никак… земля, и все. – Зе-мля? – Так что ты решил? – Эфрони протянул лук. – Тетиву бы натянуть потуже. – Да! – маг суетливо оправил сутану, щелкнул пальцами, и в его руках появился посох со светящимся шаром на верхушке. – Я, некромант по имени Риз Гейн, преподаватель высшей школы магии и колдовства богини Санни, предлагаю Эфрони-птице договор... Можно я не буду читать всю формулу целиком? – Валяй, – согласился Эфрони, пытающийся вычленить из этой тарабарщины суть. – Я нанимаю его в качестве стрелка и охраны до великого Хальзовита. Обязуюсь предоставить ему магическую защиту и выплатить сумму в размере… Сколько нынче берут стрелки? – прервал свое бормотание маг. – А хер его знает, – пожал тот сочувственно плечами. – Ладно… обязуюсь ему выплатить… расплатиться, в общем. Ответ можешь дать в любой удобной для тебя форме, так как ты существо незнакомой расы. – Я могу отказаться? – Эфрони покосился на посох, который вообще не вызывал доверия. – Тебя на опыты разберут или на сувениры в ближайшем же поселении. – А ты меня от этой перспективы типа можешь избавить? – Могу, – уверенно кивнул некромант. – И на опыты не разберешь? – Я ж договор тебе зачитал, нарушу слово – лишусь силы. – Ладно, – сомневаться жаворонку было не в чем. Он просто понятия не имел, что делать дальше, а тут хоть какой-то план. – Хорошо! – Риз стукнул посохом, шар, вспыхнув на минуту, погас и снова загорелся, сменив цвет на фиолетовый. – Договор принят, – некромант кивнул на посох. – Только у меня небольшие проблемы с Диндрэем, знаешь такого? – Бля, – Риз досадливо шлепнул себя по лбу. – Вечно я спешу. Рассказывай. – Да я как-то сам не особо в курсе. Понимаешь, я сюда попал с Ан-ки. – Час от часу не легче, – поморщился Риз. – Диндрэй не особо обрадовался и велел держаться от Готизы подальше. Это в общих чертах. – Зачем я в это лезу? – некромант, покачивая головой, укоризненно взглянул на небо, словно призывая его в свидетели собственной глупости. – Так куда мы идем и зачем? – В Хальзовит. Остальное расскажу в пути.