Эфрони

Рыжеволосый эльф умирал. Канэ, опустившись рядом, перебирала рассыпанные по влажному земляному полу темницы золотые волосы. Корень растения, пробивший белую шею эльфа, с хрустом погружался в рану все глубже и глубже, впитывая его жизненную силу. Шаманка тянула заунывную песню. Низко, на грудных нотах, почти неслышной вибрацией срывались древние слова черной магии из ее уст. Корень пульсировал, разрастался, превращаясь в толстое узловатое бревно, что, впиваясь глубже в тело эльфа, разрывало его. Капли теплой крови брызнули из развороченной плоти и окропили лицо Канэ. Корень, достигнув гигантских размеров, пульсировал, полз, жадно подбираясь к самой Канэ. Шаманка метнулась к стене, корень, замерев на мгновение, ринулся к ней, разрыхляя почву и взламывая стену, через которую молодая сосна когда-то проросла тонкими цепкими корешками. Канэ замолчала на мгновение, собирая всю силу, дарованную ей, в единый удар – второго шанса у нее не было. Корень слепо шарил в поисках теплой плоти. Черная магия, напитавшая его, требовала крови, теплой крови, что давала жизнь и мощь. – Са нарэ, урн наур! – выкрикнула шаманка, и огонь, вспыхнув и мгновенно осветив темницу, побежал по корню, пожирая его. Корень, скорчившись, заметался, забился, охваченный пламенем. Канэ вжалась в стену, пытаясь избежать ударов. Огонь разгорался сильнее, выжигая корень дотла, перекинулся на остатки тела эльфа, пожирая его, заполняя дымом и смрадом тесную клетушку камеры. Канэ, задыхаясь, кашляя и обжигаясь, поползла к противоположной стене, разрушенной корнем. Пальцами вцепившись в вывороченные камни, расширила себе проход. Обдирая руки, протиснулась в узкий лаз, выбралась наружу, откатилась в сторону. «Не останавливаться…» – приказывала она себе. Кашель разрывал грудную клетку, обожженные руки заклинивало от боли, но она, вцепившись в ногтями в землю, пыталась отползти как можно дальше. – Пожар! – заверещал испуганный женский голос. – Горим! Пожар! – тут же зазвучало перекличкой вокруг. Эфрони, услышав крики, выглянул в окно. Люди метались у одной из стен Ратуши, черный дым валил столбом, а они все еще заливали его водой. – Триумфальное начало нашей героической эпопеи. Кажется, кто-то пытался подпалить правителей Хальзовита, жаль, что неудачно, – Эфрони отошел от окна и сморщился. – Дым-то какой едкий. – Эфрони, – позвал жаворонка эльф. – Что? Обернувшись, Эфри увидел, что в открытых дверях стоит некромант. – Пора, – Риз Гейн шагнул в комнату. – А что, курса молодого бойца не будет? – Эфрони стало заметно потряхивать от страха. Некромант стиснул в руках ремень кожаной сумки, что висела у него через плечо, до побелевших косточек. – Эфрони, – голос некроманта был глухим от волнения, – ты не понимаешь меня, возможно, даже осуждаешь, – он нервно раскрыл сумку и вытащил небольшой медальон, – имеешь право. Но знал ли ты, как бессмысленна и пуста становится жизнь, когда отказываешься от всего, что тебе дорого? Эфрони досадливо хмыкнул и посмотрел на Сола. Вот кто мог бы рассказать некроманту про пустоту и одиночество. – Тебе нужно будет взлететь вместе с Соллани. Вход в портал находится на самом верху ратуши. Это медальон активации, – руки некроманта дрожали. – Его нужно будет приложить к замку, что запирает портал. Слушай меня внимательно. После того, как медальон сработает, ты должен будешь пропустить Соллани вперед, он наложит ладони и прочтет отпирающее заклятие. И если я прав… если… – на скулах некроманта горел лихорадочный румянец, – портал должен открыться. Он повернулся к эльфу. – Отпирающее заклятие написано на древнем языке, ты, потомок королевы Тювиль, знаешь его. Некромант, запнувшись, замолчал. Потом, решительно перевернув сумку, вытряхнул все ее содержимое. Отыскав небольшой камень густого, богатого до черноты красного цвета, он протянул его Эфрони. – Если что-то не получится, это твой шанс вернуться. Теперь пора. Внутренний дворик Ратуши был пуст. Эфрони одел медальон, сунул камень в карман и обхватил Соллани. – Держись крепче, эльф. Ты такой легкий, – приподнял он его, – что, боюсь, тебя может сдуть ветром. Риз, – жаворонок обернулся к некроманту, – поискал бы ты другой смысл жизни. Менее катастрофичный, что ли… Что нам делать, когда откроем портал? – Портал проложит путь. Думай о том, куда тебе нужно попасть. – Как я не люблю эту магию! Эфрони взлетел, пробуя крепость крыльев. Эльф крепче обнял его за шею и зажмурился. – Всегда боялся высоты, – тихо признался он Эфри. – Это, судя по всему, будет самая безопасная часть затеи. Готов? – Эфри погладил притихшего эльфа по спине. – Нет, – выдавил тот из себя. – Это ты зря. Полетели вершить чудеса. Жаворонок, набирая высоту, закружил вокруг Ратуши. Добравшись до самой высокой башни, присмотрелся, где лучше приземлиться, но высокая серая стена была без единого выступа и ничего похожего на врата или дверь не было. – Эй, трус, открывай глаза. Кажется, тут наметился какой-то глобальный облом. Никакой двери нет, – Эфри чуть тряхнул онемевшего от страха эльфа. – А знаки какие-то на стенах есть? – эльф приоткрыл глаза, глянул вниз и, охнув, тут же закрыл их. – Знаки? Сейчас гляну поближе. Эфрони подлетел вплотную к стене, и его тут же отбросило мягкой волной назад. Эльф на его руках застонал. – Голова жутко болит. Сил нет. Это барьер. Нужно найти хоть какой-то символ и попытаться приложить к нему медальон. – Я, конечно, попытаюсь… – Эфри пялился на абсолютно чистую поверхность стены. – Черт-те что! – выругался он. – Кроме трещин, нет нифига. Хотя подожди. Любопытный жаворонок сунулся опять к стене, и его опять отшвырнуло, но уже с большей силой. – Трещины-то странные, на рисунок похожи. Рискнем? Потыкаем в них медальоном, может, хоть от старости что-нибудь отвалится? Он перехватил Соллани одной рукой – эльф хоть и весил всего ничего, но знатно нарушал баланс, заставляя жаворонка интенсивнее работать не очень-то залеченным крылом. Другой рукой он вытащил побрякушку и нацелился хоть как-то присобачить ее к трещинам. И у него почти получилось, осталось пара сантиметров от стены, но его снова отшвырнуло. Эфрони выругался сквозь зубы и стиснул сомлевшего от страха эльфа крепче. – Кажется, мы разозлили барьер, – сообщил он. – Он меня швыряет, и с каждым разом все дальше. – Чувствует твою магию. Хорошо, что она небольшая, иначе отдача была бы куда сильнее. – Не утешил, – хмыкнул Эфри и, взвесив побрякушку в руке, прицелился. – Я вот что надумал – может, обойдемся без плотного контакта, попробуем достать его на расстоянии? Жаворонок швырнул медальон. Тот, звякнув, отскочил от стены и полетел вниз. Эфрони проводил печальным взглядом единственный ключ. – Фиговый из меня открыватель порталов, но я пытался, честное слово. О! Стена здания пошла заметными трещинами, которые, разбежавшись по поверхности, образовали четкий рисунок. – Смотри-ка… Да посмотри же ты, – снова тряхнул Эфрони эльфа. – Смотри, а то уроню, – пригрозил он так и не шелохнувшемуся Соллани. Тот боязливо открыл глаза и посмотрел через плечо. – На врата похоже, хоть и нарисованные, да? И закорючки какие-то вон вверху есть. – Это отпирающее заклинание. Неси меня поближе, – эльф вроде как приободрился и даже принялся командовать. Эфри осторожно приблизился. Барьер, похоже, пал, смирившись со вторжением. Эльф, приложив ладони к «вратам», принялся нараспев нести какую-то околесицу. Околесица сработала. Рисунок, ярко вспыхнув, исчез, на его месте образовалась светящаяся воронка, которая сжалась на секунду и выпустила сгусток света. – Это что еще за фигня? – Эфри с удивлением созерцал шар. – Первая ступень, – пояснил ему вполне освоившийся эльф. – Вставай на нее. – Вот на это? – Эфрони с сомнением посмотрел на шар размером с большое яблоко. – Вставай, говорю, – скомандовал неугомонный эльф. – Ну… ладно. Эфри недоверчиво коснулся ногой шара, тот тут же изменил форму, растекшись под ногой тонким блином. Эфри осторожно отпустился на него. Блин был вполне себе устойчивым. Эфри попрыгал, проверяя надежность ступени, и только после этого рискнул отпустить на нее Соллани, придерживая на всякий случай. Не доверял он магии ни на грош. – Идем. Соллани сжал ладонь жаворонка и первым шагнул в портал. Жаворонок, шагнувший за ним, чуть не сбил эльфа, в оцепенении застывшего на узком утесе перед веревочной лестницей, натянутой над пропастью и уходящей в никуда. – Куда она ведет? – Эфрони осторожно ступил на шаткое сооружение. – Туда, куда ты идешь. Я… не могу, – эльф мертвой хваткой вцепился в каменную стену. – Да брось… Ты же дух. Помнишь? Если что, просто зависнешь, – Эфри осторожно потянул за собой Соллани. – Со мной вместе… ну? Эльф сделал шаг и тут же зашатался и осел. Вцепившись в доски моста, он завороженно всматривался в пропасть, подаваясь вперед. – Эй! – присел Эфрони и жестко перехватил эльфа за подбородок. – Смотри на меня. Ясно? Смотри только мне в глаза. Когда взгляд Соллани приобрел осмысленность, Эфрони взял его за руки и стал подниматься. Он, не разрывая зрительного контакта, сделал шаг назад и потянул за собой эльфа. Тот несмело шагнул следом. Идти спиной по узкому мосту над пропастью не лучшая идея, но выбора не было. Эльф, дрожа всем телом, двигался вперед мелкими неровными шажками. – Не хочу прерывать столь драматический момент, – Эфри слегка дернул семенящего эльфа, – но что это такое? – он ткнул в смерч, который поднимался из пропасти. – По мне, так пора ускориться. – Стражи. Нам бы объединить с тобой резерв магии. Помнишь, как тогда в лесу? – эльф развел руки в стороны, пытаясь сосредоточиться. – Не могу, – Соллани испуганно вцепился в жаворонка и зажмурился, готовый сорваться в истерику. – На ручки? – хмыкнул жаворонок и поднял согласно закивавшего эльфа. – Романтика какая, да? Внизу беснуются Стражи, ты собираешься в мир мертвых, – Эфрони, держа на руках ношу и стоя над пропастью, опасливо поглядывал вниз, – и вдруг боишься высоты. Соллани виновато кивнул и еще сильнее притиснулся к птице. – Если вернусь домой, – пообещал жаворонок, – засяду в самом глухом гнездовище до конца дней своих. Мне кажется, я уже навидался больше, чем нужно. Пошли? – неуверенно шагнул Эфрони. Канэ опустила обожженные руки в бочку с водой. Холод дал маленькую передышку, слегка притупляя боль. Набрав в ладони воду, она попыталась напиться. – Пошла вон! – в ее спину врезался камень. – Скотина такая! Куда ж ты лезешь, курва! Канэ, заскулив от боли, метнулась в сторону и попыталась как можно быстрее скрыться от разъяренного банщика. Тот сплюнул от досады на землю и опрокинул недавно наполненную им бочку. Эта нищенка явно больная, вон, все тело в язвах, кто знает, что за зараза теперь в этой воде. Придется натаскать еще одну. Шаманка жалась по подворотням Хальзовита. Ее не искали. Да даже если бы кто надумал искать, никогда бы не опознал в этой лысой, со следами страшных ожогов на теле бродяжке величественную Канэ. Ей бы в лес, набрать лекарственных трав да отлежаться среди диких сородичей. Но не сейчас. Весь город видел, как открылся старый портал на Ратуше и туда кто-то ушел. Много слухов ходило. Какие только сказки не плели о том, кто это был. Но Канэ нужно было знать другое. Не кто ушел, а кто вернется… Поэтому она, словно привязанная, крутилась у Ратуши денно и нощно, впадая в полубред от слабости, от боли и голода. Лишь бы не пропустить… Узкая ступня Диндрэя зарылась в густой мех барса, что послушно лежал у его ног. Это было приятно – и ласкающая мягкость меха, и покорность Ан-ки. Диндрэй поощрительно почесал барса между ушами. Жаль только, тот совсем перестал оборачиваться в другую сущность, но и развлекаться с большой кошкой было не так уж плохо. – Значит, ты говоришь – в Хальзовите открыли портал? – Диндрэй лениво стянул кисть винограда с блюда, стоявшего тут же на маленьком столике. – И птица в чудной компании сгинула в нем? Слышишь, Ан-ки, твой птенчик таки упорхнул с нашей Терры, – Диндрэй пнул барса. Мысль о жаворонке все еще вызывало в нем глухое раздражение. – Я подумаю об этом, – он повелительным жестом отпустил доносчика. – Как скоро до отца долетит эта новость, как думаешь, Ан? Вдруг переполошится, вернется проверять порталы, а мне он тут совершенно некстати. И кто ушел вместе с птицей? Диндрей, перешагнув через барса, принялся бродить по комнате. Мысли, мелькавшие в его голове, были совсем не радужные. Он давно уже присматривался к правителям Хальзовита – те в последнее время стали уж больно независимы, а теперь еще этот портал. В благородство ракшасов Диндрэй не верил. Барс лениво приоткрыл глаза и, подцепив когтем ошейник, дернул его. Он лениво потянулся и направился к Диндрэю. Густой ворс ковра мягко поглотил едва звякнувшую цепь. «Мальчишка. Дважды два складывает с таким трудом», – Ан-ки насмешливо фыркнул. Диндрэй тут же оглянулся, и между его когтей сверкнула разрядом молния. Барс метнулся вперед, поднырнув под руку Диндрэя, и сомкнул челюсти на его шее. Нежный кадык наследника Готизы хрустнул, и оборотень мягко опустил тело на ковер. Ворс ковра, как губка, впитал темную кровь. Тело барса «поплыло», теряя очертания, и через мгновение Ан-ки снял с шеи убитого Диндрэя ключ от сокровищницы правителей Готизы. – Эфри-птичка, – пробормотал он, направляясь в сокровищницу. – Ты имеешь талант вляпываться в самые непростые ситуации. Но втянуть в историю целую страну... Удивил. Барс неторопливо бродил по сокровищнице. Темный повелитель Готизы, мягко говоря, не сильно обрадуется тому, что Ан-ки лишил его наследника. Но у него, судя по последним донесениям, которые получал Диндрэй, наметились куда более серьезные проблемы, чем эта. А когда он их решит, барс будет уже далеко… Найти бы только тот самый камень, что позволит Ан-ки без потерь миновать стражей, охраняющих порталы. Сокровищница Готизы поражала великолепием и порядком. Стеллаж с драгоценными камнями приковывал взгляд. Хитрая система сигнализации, охраняющая его, была достойна уважения. Но барс, скрестив руки на груди, даже не пытался разобраться в ее устройстве и не искал возможности обмануть и взломать ее. Это было бессмысленно. Капли Потеряной Крови не было на этом бесценном стеллаже. – Ох, чую кончиком своего хвоста, что ты, птенец, и тут подсуетился, – Ан-ки всегда доверял своей интуиции. Эфрони оглядел сферу, окутывающую его и Соллани. Он прикрыл глаза и почувствовал в глубине грудной клетки теплый тяжелый комок. Мысленно тронул его и качнул, глядя на тонкую границу сферы. По ней тут же пополз виноградной лозой бирюзовый росток, словно прошивая ее. – Получается, – радостно поделился он с эльфом. – У меня получается! – управлять собственной магией было приятно до щекотного восторга. – Быстрее, – Соллани настороженно наблюдал за Стражами, что смерчем вились вокруг сферы, пытаясь раздавить ее. Эфрони пустил еще один поток силы по поверхности сферы и, не удержавшись, добавил еще, потому что хотелось и на всякий случай. Поудобней перехватил эльфа, направился к серому пятну, мерцающему сквозь смерч Стражей. С каждым шагом давление на сферу усиливалось. Эфри, стиснув зубы, вплел еще пару нитей, укрепляя сферу, но эти были куда бледнее предыдущих. Пятно казалось сгустком тумана. Ступив в его пределы, Эфрони вдруг обнаружил, что давление смерча исчезло, а под ногами вместо качающегося хлипкого моста – черная монолитная платформа. Он осторожно отпустил Соллани. Эльф судорожно вцепился в предплечье птицы. – Кажется, мы пришли. Жаворонок и эльф с нетерпением огляделись. Туман сгустился и осел к их ногам, в воздухе повисла напряженная тишина. Туман, вытянув робкие щупальца, медленно оплел ноги пришельцев, несмело вскарабкался по ним, и вдруг пространство разорвало многоголосым шепотом: – Кто такие? Зачем пришли? Это птица? Эльф. Эльф… Наш мальчик. Кто вы? И вновь тишина. Эфри покосился на эльфа. Тот испуганно озирался кругом, и надежда на то, что он знает, что делать, умерла в зачатке. – Нам нужен Норил, – решил вступить в переговоры Эфрони. – Норил… – зашипел и заклубился туман. – А что ты нам отдашь? Что есть у тебя? – Я, последний наследник королевы Тювиль, – наконец дозрел Соллани. – Я отдам свою душу в обмен. – Тювиль, – свистнул туман. – Тюви-и-иль, – протянул он, будто задумавшись. – Мы ждали… Так ждали тебя. Туман осел и рассеялся. Вокруг Эфрони и Соллани стояли эльфы. Беловолосые, голубоглазые, они были удивительно похожи друг на друга и на Соллани. Жавронок медленно оборачивался, перебирая взглядом лица одно за другим, пока не споткнулся о темную фигуру, инородным элементом вписавшуюся в идеально ровный эльфийский круг. – Норил, – догадался жаворонок, и фигура, закутанная в черное, шагнула вперед. Соллани сжал руку Эфрони, задержал еще на секунду, отпустил и шагнул вперед. Норил и Соллани, приблизившись вплотную друг к другу, замерли. Эльф, медленно обернувшись, кивнул Эфрони и занял пустующее место в эльфийском круге. Круг мгновенно заволокло все тем же плотным туманом. Тяжелая костлявая рука легла на плечо Эфри. – Пора возвращаться назад. Шепот нарастал, окрашивался силой. Темнота, окружающая фигуру, таяла, обнажая того, кто скрывался под ней. Эфри с любопытством рассматривал темного эльфа. Черные волосы темным плащом закрывали плечи, обрамляли четкой графикой узкое лицо с застывшим на нем почти животным оскалом. Глаза – словно темные бездушные провалы. Эфри поежился под пристальным гнетущим взглядом. Норил разительно отличался от всех эльфов, которых видел Эфри на Терре. – Дальше ты сам, – Эфрони решительно скинул чужую руку с плеча. Запустив руку в карман, он с силой сжал красный камень. Тот впился гранями в ладонь жаворонка. Эфрони решительно шагнул вперед и, на мгновение прикрыв глаза, подумал о доме. «Портал ведет туда, куда тебе нужно», – вспыхнули в памяти слова. «Домой! Мне нужно домой!» – завибрировало в душе тонко и звонко. Он шагнул с черной платформы в никуда и замер. Под ногами снова был узкий выступ скалы, утопающей в бесконечно синем море. И там, где оно сходилось с горизонтом, море становилось серым. Эфри вытянулся в струну, вглядываясь в эту полоску. Его сердце не обманывало, там был дом. Его земля. Эфри оттолкнулся от скалистого утеса и взмыл в воздух, крепко сжимая в руке камень. Море, вспенившись, выхлестнуло высокой волной в попытке достать птицу. Тот, увернувшись, только увеличил скорость. Море в бешенстве взревело, вскипело беспокойными волнами, еще раз кинулось за жаворонком и мазнуло его, оставив соленую взвесь на перьях, но так и не дотянулось. Эфрони устал, но впереди он видел, как голубую синь моря теснят родные серые воды, и это придавало сил. Еще немного! – рванул вперед жаворонок. Уворачиваясь от очередной волны, он заложил крутой вираж в небе. Высоко. Слишком высоко. Густые облака скрыли от него желанную цель. Эфри испуганно ринулся вниз, и его крыло прострелила дикая боль. Он когтями вцепился в замелькавшие вдруг рядом веревки, пытаясь удержать себя. Тело, выгнувшись неправильной, болезненной дугой, выкрутило мышцы руки. Ладонь скользнула по грубо сплетенному канату, обдирая кожу. – Черт бы тебя подрал! – Эфри в отчаянии попытался зацепиться за канат. – Что это хуйня торчит посреди миров! Вот же блядство! – взвыл жаворонок, наконец кое-как замедливший свое падение. Он окинул взглядом палубу странного корабля и разразился бурным потоком мата, которому бы позавидовал сам Ан-ки. Крыло, безвольно повисшее вдоль тела, вызвало у жаворонка новую волну отчаяния. Утерев злые слезы, жаворонок с силой впечатал кулак в упругий бок аэростата. – Дрянь! Дрянь! Дрянь! – бесновался жаворонок, нанося бесполезные удары. – Эй ты! – грозно окликнули его снизу. – Кто ты такой? Что ты делаешь с моим кораблем?! На палубе, задрав голову, стоял красноволосый и всем своим видом выражал недовольство внезапным визитом незваного гостя.