Эфрони

Эфри расправил крыло и витиевато обложил себя матом. Что на него нашло? Крыло только стало восстанавливаться, а он… Эх! Еще и капитан… Жаворонок растянулся на животе, подставляя спину последним лучам вечернего солнца. Торопиться вниз не следовало: получить за свои подвиги он всегда успеет, но, может, время чуть притушит бешенство, до которого он явно довел капитана. Жаворонок собрался в комок и задумался, как исправить ситуацию. Глубоко за полночь у него созрел дерзкий, почти катастрофичный план. Спустившись на палубу, он воровато оглянулся, скользнул к каюте капитана и, помедлив еще мгновение в борьбе с собственными сомнениями, юркнул вовнутрь. Посреди каюты на разнокалиберных мягких подушках раскинулся красноволосый. Воздух в каюте был плотным, густо пропитанным ароматом табака и дерева. Отблески почти оплавившихся свечей загадочно играли на разметавшейся красной гриве. Эфрони прижался к двери, настороженно следя за спящим. Две пряди чудным узором переплелись на груди, подчеркивая, насколько сам ракшас был бледным. Капитан дышал глубоко и размеренно, пальцы слабо сжимали насадку кальяна, что тусклым золотом поблескивал рядом. Эфри, наверное, впервые рассматривал ракшаса – раньше все больше искоса да мимоходом. Жаворонок задержался взглядом на руке, на выступающей косточке запястья. Скользнул взглядом выше, подметил тонкие линии ключиц и вдруг понял, что кэп-то скорее изящный. На палубе он этого не замечал – ракшас был быстрым, цепким, жилистым, будто сорлинь, удерживающий руль судна. «Не любоваться же пришел!» – одернул себя жаворонок и осторожно шагнул вперед. Он мягко опустился на колени и протянул руку к пряжке ремня. Хвост кэпа мазнул жаворонка по руке, и мгновение спустя Эфри лежал на спине, а к его горлу было приставлено острие кинжала. – Тихо! – прохрипел жаворонок. – Я с миротворческой миссией, – и на всякий случай продемонстрировал ладони. – Что тебе здесь нужно? – кинжал впился в горло сильнее. Эфри облизал губы. Вероятность того, что кэп его прирежет, признайся он в цели визита, не уменьшилась ни на йоту. – Я… – Эфри погладил пальцы, сжимающие рукоятку, – хочу извиниться. – Начинай, – кивнул кэп. – Это будет несколько неудобно в такой вот, – поерзал жаворонок под кэпом, – позе. Ракшас нахмурился, стегнул хвостом и встал, нехотя отпуская птицу. – Ну! – нетерпеливо дернул он подбородком. Эфри стало мучительно стыдно. Он дернул себя за пылающее ухо и потупился, возвращая решимость, от которой не осталось и следа. – Можно? – вспоминая весь свой бордельный опыт, он встал на колени и снова протянул руку к пряжке ремня. – Что ты собираешься?.. – брови красноволосого поползли вверх. Жаворонок, криво усмехнувшись, вытянул ремень из шлеек и, не давая себе возможности передумать, продемонстрировал ответ, легко прикоснувшись поцелуем к едва заметному шраму. Красноволосый вздрогнул и стиснул пальцы на плече жаворонка. Эфри снизу вверх уставился немигающим взглядом на капитана. – Хорошо, – выдохнул тот едва слышно. Эфри опустил глаза, медленно провел когтями вниз к животу, оставляя красноватые полосы. Неторопливо, пунктирно касаясь кожи, губами повторил прочерченный путь. Погладил напряженные мышцы и резким рывком потянул грубую ткань вниз. Ракшас отшвырнул штаны в угол комнаты, распрямился, демонстрируя обнаженное тело. Кэп был напряжен и все так же сжимал оружие, а его хвост нервно подрагивал, подтверждая недоверие, что поселилось во взгляде. Казалось, еще чуть-чуть, и он вновь пустит в ход свой кинжал. Ситуацию нужно было исправлять немедленно. Эфри осторожно прикоснулся к внутренней стороне бедра. Покружил едва ощутимыми мазками поцелуев по бледной коже, очертил кончиком языка границы паха и, когда возбуждение победило недоверие, мягко коснулся головки члена. Кинжал звякнул, на затылок Эфрони опустилась ладонь, подсказывая нужный ритм, красноволосый хрипло выругался и подался бедрами навстречу. Эфри вдыхал пряный запах, баловал кончиком языка плоть, а внутри закручивалось раскаленной спиралью ответное желание. По бедру Эфри легко мазнул кончик хвоста, ладонь сползла с затылка на шею. Пальцы, зарывшись в перышки, поглаживали тонкую кожу. Хвост неторопливо прошелся по ягодицам, и Эфри отозвался стоном на мимолетную ласку. Жаворонок расслабился, позволяя максимально проникнуть в горло. Ракшас, одобрительно охнув, тут же толкнулся вперед. Эфри задержал дыхание и скорее угадал по когтям, впившимся в кожу, что красноволосый получил свою долю удовольствия. Мягко отстранившись, жаворонок вытер тыльной стороной ладони рот, хмыкнул и дернул плечом, пытаясь закамуфлировать робость. – Извинения приняты? – неудовлетворенное желание звенело в его голосе. Красноволосый смерил птицу с головы до ног. – Приняты, – хмыкнул он и растянулся на подушках. Движения Эфрони вдруг снова стали неловкими, он тяжело оперся ладонью о колено красноволосого и поднялся. Душа паршиво скулила. – Трюм заперт, – рука красноволосого взметнулась, удерживая птицу. – Оставайся. Эфри дернулся, готовый надерзить. – Только одеял у меня нет, – красноволосый виновато пожал плечами. – Не замерзнешь? Жаворонок споткнулся об эту простую фразу, и слова, готовые баррикадой спрятать под собой беззащитную птичью гордость, рухнули. Он, по привычке занозить кэпа, сгреб под себя большую часть подушек и попытался устроить импровизированное гнездовище. Эфри чутко прислушивался к дыханию капитана, боясь пошевелиться. Красноволосый покрутился, пытаясь устроиться на остатках ложа, и решил проблему радикально, подтянув к себе жаворонка с большей частью захваченных подушек. – Спи, – буркнул он, прижимая к себе возмущенно завозившуюся птицу. Однако слова сильно расходились с делом. Когти красноволосого пробежались по позвоночнику жаворонка и скользнули по пояснице, оцарапывая. Эфри хотел бы проигнорировать намек на продолжение, но неудовлетворенное желание заставило выгнуть спину дугой, сдавая жаворонка с потрохами. Кэп, довольно уркнув, тут же придавил жаворонка и втиснул колено между его ног. – Нет, – Эфрони перехватил инициативу и, толкнув красноволосого, подмял его под себя. Кэп взбрыкнул, пытаясь скинуть с себя обнаглевшего жаворонка. Но у Эфрони болело крыло и немного ныла гордость. Перехватив руки ракшаса, жаворонок зафиксировал их над головой. Капитанский хвост плетью прошелся по спине, то ли наказывая, то ли подбадривая. Желание, подогретое игривой борьбой, туманило мозг, будило внутри непривычную тягу обладать, заострило ласку агрессивным напором. Эфри впивался в податливое горло. Оставлял на бледной коже явные следы укусов. Прихватывая зубами колечки, пробившие соски ракшаса, тянул их, пока кэп не начинал шипеть от боли, а его когти – предостерегающе впиваться в бедро жаворонка. Эфри, приподнявшись, рывком развернул красноволосого и поставил его на колени, нажимая на лопатки, заставляя прогнуться. Ракшас грязно выругался, уперся, но секунду спустя уткнулся лбом в подушки. Жаворонок почти вибрировал в синхрон частившему в грудной клетке сердцу. Он медленно огладил ягодицы и замер. Что делать дальше он, конечно, знал… Но никогда не делал. – Ну? – ракшас сгреб красную гриву и посмотрел на жаворонка через плечо. – Больно будет, – хрипло выдохнул Эфри, освобождаясь от остатков одежды. – Я знаю. Красноволосый тряхнул головой, и волосы растеклись кровавым узором по мраморной коже спины. Зрелище лишило жаворонка остатков сомнения и крох самообладания. Жаворонок рывком раздвинул ноги ракшаса сильнее, зафиксировал жестким захватом и втиснулся на сухую. Боль тряхнула электрическим разрядом. Красноволосый глухо застонал, сжался еще сильнее и дернулся, пытаясь уйти. Эфри втянул воздух сквозь зубы и толкнулся еще глубже. Пульсирующая и сжимающаяся от боли плоть ракшаса плотно обхватывала член, фактически лишая возможности двигаться, и быстро довела Эфрони до яркой кромки болезненного удовольствия. – Давай! – с глухим рыком красноволосый качнулся вперед и тут же подался назад, насаживаясь. Эфрони, закусив губу, принялся вколачиваться в неподатливую плоть. Ракшас отзывался глухими стонами и ласкал себя в такт толчкам. Эфрони замер, увидев, как рука ракшаса, сбившись с темпа, сжала головку члена, и тут же почувствовал сжимающую пульсацию. Красноволосый рухнул на подушки, увлекая за собой жаворонка. Эфри, согнув его колено, вжимаясь плотнее, захлебнулся собственным криком от удовольствия, что резко прострелило поясницу и волной перетряхнуло все тело. Эфрони отдышался и частично сполз с красноволосого, избавляя того от тяжести собственного тела, но разрывать контакт полностью не хотелось. Ракшас, развернувшись, лениво куснул его за плечо. И это было последнее, что запомнил жаворонок, перед тем как провалиться в глубокий сон. Легкая ласка расчерчивала спину затейливым узором. Эфрони сладко потянулся, тело затекло на неудобном лежбище. Жаворонок уткнулся носом в подушку, вдохнул непривычный запах, недоуменно моргнул, прогоняя остатки сна. Рука на спине замерла. Эфрони резко обернулся и наткнулся на изучающий взгляд. – Крепко спишь, – кэп осторожно убрал руку. Эфрони всей кожей чувствовал повисшее в воздухе напряжение, которое могло мгновенно переродиться либо в новый виток конфликта, либо… Он неторопливо поднялся и потянулся к своей одежде, мысленно примеряя то одну, то другую фразу. Ни один ответ не казался ему правильным. Красноволосый раздраженно стегнул хвостом и взвился в воздух, резким движением отшвырнул одну из подушек. Эфри жадно мазнул взглядом по гибкой спине, ягодицам и поморщился, заметив на бедре легкий мазок крови. Он интуитивно подался вперед, желая обнять, извиниться за ночную грубость. – Ты проспал. За это драишь палубу и гальюн, – осадил его капитанский голос. Эфри отшатнулся. Развернувшись в два шага, вышел из каюты, от души саданул дверью. – Доброе утро… – Эфри буквально нос к носу столкнулся с Реем. Лис растерянно посмотрел на жаворонка – тот почти физически ощутил взгляд, запнувшийся о припухшие губы, взъерошенный хаер, и понял, по вспыхнувшим скулам лиса, что это не единственные отметины минувшей ночи. – Добрее бывало, – буркнул Эфрони и, засунув большие пальцы за кромку ремня, задиристо уставился на Рея, готовый сцепиться в драке. Лис с явным усилием отвел взгляд. – Ночь, как я вижу, была веселой, – обожгло Эфри приторной лаской, сдобренной большой порцией ехидства. – Завидуешь? – вернул ему жаворонок и шагнул вперед. – Ни в коем разе, птичка. Мои ночи не менее увлекательны, – демонстративно зевнул Лис и, подвинув Эфри плечом, привычным жестом толкнул дверь капитанской каюты. Эфрони зло уставился на закрывшуюся дверь. Беспочвенная ревность остро обожгла нутро. Проигнорировав приказ кэпа, Эфри отправился на камбуз. Желудок плевать хотел на тонкую душевную организацию птицы и жалобно урчал, требуя утреней кормежки. Камбуз сиял чистотой, и даже запах еды не нарушал принятый на судне распорядок. – У меня есть немного вяленого мяса. Эфрони оглянулся на лиса, который виновато теребил кончик своего хвоста. – И я могу посмотреть твое крыло. Эфри озадаченно уставился на миротворца. Доверять ему или нет, он не знал, но чувство голода сделало этот вопрос неактуальным. Лис развернулся и направился к своей каюте. Эфри, помаявшись, отправился следом. – Прошу, – распахнул лис дверь и подтолкнул запнувшегося на пороге жаворонка. В каюте царил невероятный хаос. Книги сталагмитами вырастали почти до потолка, стол был завален свитками. Развернутая старинная карта, по краям прижатая стопками все тех же книг, почти полностью скрывала пестрый восточный ковер. – Не стесняйся, садись. Лис гостеприимно убрал из кресла стопку исписанной бумаги и попытался пристроить ее на заваленный стол. Миссия оказалась невыполнима – книги, державшие баррикаду на столе, опасно накренились и соскользнули на пол. Лис озадаченно почесал затылок, оглянулся в поисках свободного пространства, куда можно было бы передвинуть это книжное новообразование, но увы… Махнув рукой, лис скинул еще немного макулатуры, очищая угол стола. – Сейчас соображу поесть. Ты пить что будешь? Эфри по краю ковра протиснулся к предложенному креслу и, устроившись в нем, вытащил из-за спины впившееся в кожу острое перо со следами засохших чернил. – Уютно у тебя тут, – сделал он неуклюжий комплимент, памятуя о предложенной еде. Лис довольно закивал, видимо, принимая сказанное за чистую монету. – Ночи бывают не только веселыми, но и продуктивными! – лис подмигнул Эфрони и ушел вглубь каюты. – Так что ты будешь пить? – Воду. Эфри сравнил найденное перо со своими и прикинул, кого это могли так ощипать. – Воду так воду, – немного разочарованно протянул Рей. Вернулся Лис с внушительным подносом. – Это мое перо. Из моих крыльев. Эфрони с удивлением осмотрел лиса на предмет пернатости и в недоумении обрисовал знак вопроса в воздухе: – Как это? Лис хлопнул в ладоши, и за его спиной тут же развернулась пара ярких крыльев. Жаворонок замер в изумлении. – Есть еще и кожистые. Эфри невольно потянулся, зарываясь пальцами в черно-красное оперение. Он любовно огладил ости, потрогал невесомую опушку. – Полетай со мной? – еле слышно попросил жаворонок. – Хорошо, – крылья Рея исчезли. – Дашь мне глянуть на свое крыло? Пробежавшись кончиками пальцев по лучевой кости и аккуратно помассировав пряжку крыла, лис пробубнил что-то себе под нос на смешном и непонятном языке. – Думаю, ничего страшного не произошло. Время и покой, вот что тебе сейчас нужно. Я могу дать обезболивающую мазь. Он вытащил из-под стола расшитый ярким бисером мешок, выудил оттуда склянку и, взболтнув ее, оценил на просвет и запах, а потом вручил жаворонку. – Лучше на ночь. Лис вдруг вспыхнул, и Эфрони понял, о каком дополнительном применении думает Рей. Он быстро убрал подаренную склянку, невольно понимая, что сам мысленно согласился с Реем. Это смущало.