Хранительница стихий. И хвоста с ушами.

Темно. Перед глазами скачут разноцветные блики, которые ослепляют меня. Тихо плачу, слабо вздрагивая. Темно. Медленно встаю с кровати. Подхожу к окну. От него и идут эти ослепляющие блики... Это звёзды. Красивые. Они светят белоснежным излучением, словно обволакивая моё тело молочно-бледной поволокой. Их свет мягко проходит сквозь прозрачные шёлковые занавески эльфийской работы, каждый луч неземного света распадается на сотни таких же, и эти блики пляшут по комнате вместе с лёгким покачиванием занавесок от ночного ветерка. Глубоко вздыхаю. Не получилось. Жаль.

***

Не помню, как вновь добираюсь до кровати. Засыпаю там настолько быстро, что, когда я просыпаюсь, мне кажется, что я всего лишь моргнула. Чувство утренней бодрости и долгого отдыха приказали долго жить. Тихо вздыхаю. В голове пусто, хочется лишь лежать так всё время. Голова слишком уж пустая, мыслей нет. Да и зачем о чём-то думать? Принимать решения? Не хочу. Не хочу ни на что отвечать. Не хочу получить ещё больше ответственности за свои неосторожные слова... Вновь встаю. Иду в умывальню. Ого, зеркало принесли... и окно тут в пол-стены... Ну и какая же ты, Эшлона Златоглазая? Медленно, но решительно заглядываю в прозрачную гладь зеркала. Кашляю, подавившись собственным вдохом. Она - это я... Точь-в-точь. Абсолютно такие же черты лица. Даже крошечная родинка под правым веком есть. Прям как у меня. Нос, губы, скулы, лоб - всё такое же. Тем не менее, я себя не узнавала. Это была не я. Волосы не были моего родного каштанового цвета - они были угольно-чёрными, как и уши, стоявшие торчком за висками. И глаза... Эшлона не зря получила своё прозвище. Глаза были настолько необычайного цвета, что я невольно залюбовалась: радужка была настолько пронзительного голубого цвета, что захватывало дыхание. По внешнему краю радужки шла чёрная полоса, а на самом голубом цвете яркими бликами сияли золотые вкрапления. Зрачок был чёрным и вертикальным, из-за чего казалось, что я чем-то рассержена. Верхние клыки, словно у вампира, были длинными и чуточку придавливали нижнюю губу, и поэтому казалось, что я поджала губы. Надо же, а я и не чувствовала дискомфорта. Нижние клыки тоже были длиннее обычного, но я даже ни разу не прикусила себе свой болтливый язычок... Нет. Не мой язычок. Это язык Эшлоны. Её тело. Её жизнь. Её судьба, в конце концов. Почему именно я должна отдуваться тут за неё? Почему именно я? Из-за слёз, застилающих глаза, не сразу вижу фигуру за своей спиной. Резко вздрагиваю, оборачиваясь, когда на моё плечо ложится сухая и горячая ладонь. Обоняние притуплено, как и рефлексы, после потери крови и плача, я не могу узнать пришедшего ко мне. Не успевая задать ни единого вопроса, чувствую, как к моему лицу прижимается тряпка с настолько вонючим амбре, что мой чувствительный носик, не выдержав такого глумления, морщится, а глаза слезятся вновь. Сама же я просто теряю сознание, оседая на холодный пол умывальни. Новое забытье - и я вновь, как дура, надеюсь, что смогу проснуться в своей квартире в холодном поту, кинуть подушку в храпящего на соседней постели Игоря, проверить будильник и продолжить сон, заснув под мурчание Бирки... Увы.

***

А когда на море качка... И бушует ураган... Эта песня совершенно некстати вмешалась в мой сон, буквально выдирая из него. Я открыла глаза. Попа. Задница. Называйте как хотите. Это было первым, что я увидела после обморока. Ах, ну да. И ещё дырку на штанине... ДЫРКУ?!! - Отпусти, - тихо шиплю я, впиваясь со всей дури острыми когтями в задницу Торина. Тот, глухо вскрикивая, подскакивает на ходу и сбрасывает меня, точно мешок с картошкой, со своего плеча. Перекатываюсь в кувырке и вскакиваю на ноги. Ой, зря... Голову пронзило болью, а ноги стали ватными. Ох, чёрт! Я даже стою еле-еле!!! - Какого хрена происходит? - разъярённо рычу. Оглядываюсь вокруг. - Какого хера мы в поле? И самое, мать вашу, главное! Почему это я с вами?!! Гномы и хоббит стоят, смотря на меня. Молчат. Оглядываются на Торина. Тот тоже стоит молча, сверлит меня взглядом. - Ну? - тихо и угрожающе вопрошаю я, оскаливаясь. - Не глупи, кошка. Не скалься, - внезапно подаёт голос Фили. Смотрит на меня с неприкрытым любопытством, как и Кили. - У нас полно оружия. Разве стоит чья-то глотка твоей жизни? - Хахаха! - горько смеюсь. - Чья-то глотка стоит моей смерти! Если вы меня убьёте, я буду только рада. Так что не надо играть со мною. - Ты не сможешь нас убить, - главарь усмехается. - Торин, ты дурак, - устало качаю головой. - Неужели ты действительно думаешь, что мне есть, что терять? - поднимаю взгляд и смотрю ему в глаза. Чувствую, как зрачок расширяется, а на глаза набегают слёзы. тот смотрит на меня. Презрительно и насмешливо. Не отвожу взгляд. И вижу, как в его взоре словно что-то надламывается, подобно треснувшему льду на реке. Морщинка между бровями разглаживается, веки чуть приподнимаются. Плотно сжатые губы слегка расслабляются, и он нервно сглатывает. Торин пристально, но без прежней ненависти смотрит на меня. С неприязнью, да. Но нет в его взгляде той ярости, что была раньше... Гном резко отворачивается от меня. Идёт вперёд. Сволочь! - Ты... Захрена? - сквозь клокочущие рычащие звуки кое-как слышны слова. Сжимаю зубы до боли, тело трясёт мелкой дрожью ярости. - Ты идёшь с нами. - Нет. - Идёшь. - Нихера подобного. - Почему ты отказываешься? - внезапно вмешивается в мою перепалку со спиной Торина Кили. Широко открытые, недоумевающие глаза племянника короля почему-то приводят меня в чувство. Я медленно, устало расслабляю ноги и опускаюсь на холодную землю с жухлой травой. Поднимаю взгляд на гнома. Тот смотрит, ожидая ответа. - А почему ты не отказался от похода? - мягко, внезапно спрашиваю я. Такой наивный и глупый гном, несмотря на возраст... - Как - почему?!! - задыхается от шока Кили. - Это же честь! Освободить наш дом от дракона! Вернуть наши владения! Привести туда семьи нашего народа, насладиться возрождением великолепия Эребора! - переводит дыхание, с яростным непониманием смотря на меня. Дурачок. - Вот видишь, - вздыхаю. - Ты только и говоришь "наш, наш, наш". То бишь, гномов. Ты веришь в успех, у тебя есть цель. Ты счастлив, следуя к её исполнению. А как вы думаете, - оборачиваюсь ко гномам и говорю чуть громче, - чего хочу я? О чём мечтаю? Кто-то открывает рот. Закрывает. Они рассеянно переглядываются, смотрят друг на друга, ища ответ. - Ты хочешь выжить? - устало улыбается Фили, вопросительно смотря на меня. Мотаю головой. - Нет. Я не хочу выживать. Я хочу жить. Переглядываются, не понимают. Я встаю на ноги и отряхиваю с одежды травинки. - Я не хочу бороться за право жить. Я хочу иметь полноценную жизнь без тревог. Хочу вернуться домой. К своей семье. Да-да, и такого зверя, как я, была любимая семья, - грустно хихикаю, чувствуя, как свербит в носу. Сейчас расплачусь... - Я не желала такой судьбы. После того, как провели обряд заморозки, я ничего не помню. Когда же я просыпаюсь, то узнаю, что никого из моего рода нет в живых и что я никогда не смогу вернуться к своей семье. Та война уничтожила всех, кто был мне дорог, - так, вроде бы пока всё нормально. Верят. Не проболтаться бы... - И после этого ты, Торин Дубощит, пытаешься угрожать мне смертью? Я сама готова кинуться тебе на меч, если смогу вновь увидеть тех, кем дорожила! - почти кричу. Истуканы, ё-моё. Застыли, их сейчас и куры загребут. Отворачиваюсь и утираю слёзы. Чья-то тяжеленная ладонь ложится мне на плечо, чуть ли не придавливая к земле своей тяжестью. Бифур? Он что-то показывает ладонями, чертит какие-то фигуры в воздухе. Забавно. Но я его не поминаю. Огорчённо мотаю головой, не отрывая взгляда от его лица и куска секиры во лбу. - Не понимаю. Бифур машет гномам рукой, и внезапно раздаётся голос Бофура. - Он спрашивает, почему ты не убила его у эльфийского фонтана. Морусь, вспоминая ту жажду крови, что накатила на меня тогда. Вяло спрашиваю: - А должна была? Бифур вновь машет руками. - Могла бы, но не стала. Почему? - Не смогла. - Почему? Начинаю злиться. - У него глаза растерянные были. И, если хочешь, то я всегда смогу это наверстать. Я тут совершенно случайно вспомнила, что мои когти могут быть ядовиты. Так что обращайся! - глухо рыкнула я. - Что значит - могут быть? - вскидывается Торин, хватаясь одной рукой за задницу, яростно сверкая на меня глазами. Ах, да, я ж его "ранила"... - То и значит, - огрызаюсь я. Кстати, эту инфу мне реально подкинула память Эшлоны. - Когда меня замораживали, ещё не было известно, будут ли они ядовиты впоследствии или нет. Ядовитые обычно становятся травниками, так как могут вырабатывать ещё и почти универсальный антидот. Вот и я ещё не знала, кем буду. Это довольно сложно выяснить, если не проверить. Добровольцы есть? - кровожадно улыбаюсь. Бильбо чуточку выступает вперёд. - Так ты не хочешь с нами идти? - Нет. Пусть они тоже ищут свой дом, у них хотя бы есть, куда возвращаться. Синие горы - неплохое пристанище. А у меня нет ничего. И у меня два выхода - вновь попытаться вспороть себе вены, а может, просто пойти скитаться по Средиземью в поисках сородичей. Не вижу смысла переться с вами за компанию в пасть мутировавшего под Чернобылем птеродактиля. Пересчитать ему зубы своим мясом - тоже. - Прости, дитя, - грустно улыбается Гендальф, наставляя на меня свою палку. Ждёт чего-то. Растерялся. Что, заколдовать пытался? Кто ж его знает... - Глаза выколешь, - коготком отвожу посох от своего лица. - Дай-ка мне эту палку... Хочу кое-что попробовать! - Ты у меня и так уже отбирала её. Ты бы знала! Там ещё следы твоей пасти остались, - он улыбается, шагая вперёд, за Торином. Тот, словно на подиуме, дефилирует вперёд, даже не хромая от десяти дырок от когтях в королевских ягодицах. - Скажи спасибо, что не слюни! Ну дай, а? Тебе жалко, что ли? Я ж верну! - Хорошо. Но! - он пресёк мои попытки добраться до магической палки. - Ты пойдёшь с нами ещё три дня пути. - Зачем? - чуть ли не застонала я. - Так хочет Торин. - Ага, и из-за его видения я должна переться хрен знает куда! Ну ты-то умный старец, вправь ему мозги! - взвыла я. Торин, идущий впереди нас, начал подрагивать пальцами правой руки. Я же судорожно вспоминала один из своих снов... О том, как Эшлона училась магии. Держись, вонючка! Гендальф молча протянул мне свою палку. Так, для начала... Что там тот волхв Эшлоне вдалбливал? Найти энергию. В себе я её пока не нахожу, так что вытянуть чуток из Гендальфа, используя посох как проводник, у меня должно получиться... Тихонько беру в руки посох. Он чуть нагревается у меня в руках, и я чувствую, как магический поток устремляется по моим венам к сердцу... Думаю, хватит. Внутри тоже разгорается тепло. Пока что всё правильно... Когда там у меня магия проснулась? Когда я пела? Ну-ну... Отдаю посох, начинаю пританцовывать. Гендальф с усмешкою смотрит на меня, но не перечит и не останавливает меня. Спасибо, старик... - Иииэх! - взвизгиваю и начинаю песню, пританцовывая русские народные движения. - А теперь - песня!!! Гномы останавливаются, шокированно смотря на меня. Как там говорится? Фрекен Бок... А я сошла с ума, а я сошла с ума! Какая досада... - Солнце да яркое белое горит, Ой, ночи темные, да горячи объятия, Сердце, да девичье ты заговорил, Ой, мама, маменька, да не умею врать я. Смотрю на Торина, протягивая к нему руки. Улыбаюсь, глядя на охреневшего гнома. Ей-богу, как будто ему впервые в любви животное признаётся! А теперь - кульминация! Протягиваю к нему руки, уже прямо-таки выкрикиваю песню. Гнома подхватывает сильный поток направленного мною ветра, и он вверх тормашками взлетает в воздух. Орёт благим матом, пытаясь за что-нибудь уцепиться. А вот хрен тебе, дорогой! Любимый гном, лети как вольный ветер! Ах, гномья кровь, да волос вороной. Любимый мой - один такой на свете! Да не судьба нам вместе быть с тобой. Ой, глупый гном, дурак такой! Степь, да ковыль до самой до зари, Долго ли коротко, а на отряд дорога, Сердце, да девичье ты заговорил, Ой, гномы добрые, да не судите строго! Любимый гном, лети как вольный ветер! Ах, гномья кровь, да конь твой вороной. Любимый мой - один такой на свете! Да не судьба нам вместе быть с тобой. Ах, глупый гном, простак такой!* Плавными движениями рук разгоняю ветер. Гном медленно опускается вниз, мягко плюхается на задницу. Я заливисто хохочу, смотря на его бледную перепуганную рожу. Какой же он забавный! Ой. Не-не-не! Не иди ко мне! Нет, не смей! Не тяни ко мне свои огромные ручищи! Не смей! ААААААА!!!

***

- Торин, не вздумай. - Тебе-то какое дело? - В мои планы не входит сдохнуть раньше времени! - Не сдохнешь. У тебя регенерация. - Когда упаду с огромной высоты, тебе дальше в поход придётся тащить одну большую кровавую лепёшку! - Не упадёшь, там безопасно! Найдём пещеру и переночуем! - Под твоей королевской жирной задницей любой каменный пол пещеры треснет на две части! - Заткнись, девка! - Закрой хлебальник, суицидник! Аааа! Я не хочу умирать! Хелп! Хелп! Сос! Звери, птицы, насекомые, другие, ещё не квалифицированные животные, аэаэаэаэ!!! На помощь! Спасите!!! - вопила я, невзирая на поводок. Да-да, меня вновь привязали к запястью Торина. Ну ё-моё, дебилы!!! Ну вот как мне объяснить этим кретинам, что НЕ надо туда идти! Да, я необычная попаданка! С одной стороны, Бильбо не найдёт кольцо и хрен знает, чем война закончится. С другой же стороны, переться туда и насиловать своё тело регенерацией, которая отнимала немало сил, я не собиралась! И если я знаю, что эти гномы выживут даже после пленения, обо мне в фильме не упоминалось!!! Сдохнуть в мои планы не входит, и я со всей дури пытаюсь вырваться из удушающей кожаной верёвки. - Ну не хочууу!!! Не сегодня!!! - вою я, царапая поводок. - Заткнись. Ой, дурааак...

***

Что ж за день-то такой? Вечер, если быть совсем уж точной. Ливень, сырость, камни горные скользкие. - Начальник, щебёнка не нужна? - спросила я у Торина, теребя его за рукав. - Чего тебе? Какая ещё щебёнка? - проорал он, перекрикивая шум дождя. - Да так, я о своём! А камней и щебня нам сейчас будет более чем достато... ААААА!!! - я услышала грохот. Нет, не так. Я услышала ГРОХОТ. Мои чувствительные кошачьи уши чуть не взорвались. Я жалобно вскрикнула от пронзительной боли в барабанных перепонках, оседая на узкий карниз. Торин же, напротив, рванул вперёд. Мне резко перехватило кожаной удавкой горло, и я фактически поволочилась за ним по камням. Хриплю, пытаясь встать на ноги. Меня кто-то подхватывает на руки. Я не сопротивляюсь - слишком напугана. Лишь мельком оглядываясь назад, замечаю страшную рану на лбу... Бифур. Ну что же, умничка, отдавай долг. Я тебе жизнь спасла - ты мне. Давай, чувак, не подкачай. Потому. что высота с верхушки дерева и высота с колена грёбанного великана - несколько разные вещи. Ноги у меня дрожали - после попытки дневной переход был явно не тем средством, что могло бы помочь очухаться. Именно поэтому я судорожно вижала, скулила и прижималась к Бифуру. Тот, однако, был молодцом - от Торина не отставал и меня не ронял. - Торин!!! Быстрее! - заорала я, чувствуя, как меня трясёт вместе с Бифуром. И не потому, что гном струсил - под нами тряслась сама каменная твердь. - Торин!!! ТОРИН!!!

***

***

Но гном застыл на месте, прижавшись к стене. Карниз был слишком узким, и гном не давал никому пройти дальше... Треск вновь заставил меня глухо вскрикнуть. Колени! Колени великана!!! И мы на них... Ужас. Самое подходящее слово. Внезапно прямо перед моим лицом проходит огромная трещина. Гора словно раскалывается на две половины, образуя страшные подобия узловатых ног... Чувствую, как Бифура, вцепившегося обеими руками в скалу, резко относит влево. Кричу. Удавка сдавливает мне горло, меня рывком срывает с рук гнома и я лечу в бездну... Нет. Не в бездну. Вот теперь поводок точно стал удавкой. Я со страшной силой врезаюсь всем телом в скалу. Суставы пронзает болью, я слышу, как глухо хрястнули мои кости. Всё тело пронзает боль, и я хриплю, не в силах закричать, скребу когтями по поводку и двигающимся камням. Я уже не понимаю, то ли передо мною летают чёрные осколки камня, то ли это кровавые чёрные точки пляшут у меня перед глазами... Не так я мечтала сдохнуть. Одно дело - грудью на меч а другое - быть фактически повешенной. В ушах грохот и звон, я чувствую, как немеют пальцы... Внезапно чувство удушения пропадает. Проморгавшись, я обнаруживаю себя на руках у Торина. Тот одновременно и держит меня, и что-то кричит племянникам... Чёрт. Всё вокруг происходит так быстро, что я даже не могу понять и очнуться от головокружения. - СКАЛА!!! - полупридушенным воплем отчаяния предупреждаю их я. Торин оглядывается и видит, как великан падает на гору... - ПРЫГАЕМ!!! - орёт главарь. Я кашляю, всё ещё пытаясь отдышаться. И тут... Чувство невесомости. Полёта. Замечательно чувство, честно. Но уже меньше, чем через мгновение я вновь ударяюсь о скалу. Воздух выбивает из лёгких. По виску стекает широкая струя крови, а Торин, вновь забыв про меня и крича что-то Кили, кидается в сторону. Горло вновь перехватывает, и я теряю сознание. Больно... Сотрясение мозга мне обеспечено.

***

Просыпалась я тяжело. В голове гудело, хотелось плакать. Издалека слышались голоса. Я не сразу поняла, что нахожусь в пещере. Значит, я выжила? Даже не знаю, радоваться или плакать... Тихо встаю и крадусь к гномам, что уютно сидят возле крошечного костерка. - Торин, ты же должен осознавать, что она чуть не погибла. - Это не имеет значения. Голоса сбоку, из ниши. Значит, меня всё ещё не заметили... Хорошо. Прячусь за камнем, прислушиваясь к голосам Балина и Торина. Их самих не видно, говорят шёпотом, из-за чего не могу распознать интонации... - Она девушка, если ты не заметил. И подверглась она опасности из-за тебя. Ты её должник. - Я ничего не должен хищнице! И не я её чуть не прикончил. а те великаны! Какого же Барлога им надо было именно тогда начать битву... - Великаны, говоришь? - Балин, похоже, сердится. - А кто её в эти самые горы к великанам потащил? - Я должен был! - Торин повышает голос, надеясь образумить "старца". - Торин, тебе все верят. Должен так должен. Никто не усомнится в твоей правоте. Но если ты её тащишь с собой против воли, то хотя бы должен попытаться обезопасить её. Она слишком мала. - Я пытался! - Ничего подобного, - неумолимый голос седобородого даже на меня нагоняет дрожь. - Из-за этого дурацкого поводка она чуть не задохнулась. И, если уж на то пошло, ты о ней совсем не заботился. Она для тебя даже не домашний зверёк, как для твоих племянников - для тебя она обуза. И, тем не менее, ты тащишь её с собой... Не желая слушать, иду к костерку. Гномы там притихли, как только завидели меня. - У нас нет больше еды, прости, - несмело улыбается Бомбур. Он явно опасается. что после такого заявления я сожру его самого. - Ну нет и нет, - безразлично пожимаю плечами. И уж совсем неожиданно для самой себя добавляю. - И не в такие передряги наши ликаны попадали... - Знаешь разные истории? - заинтересовался Ори. Я киваю. Гномы переглядываются. И тут же гвалт голосов просит меня рассказать что-нибудь, дескать, легенды своего народа они уже знают... Я соглашаюсь. - Хорошо. Мой голос тихо, но внятно говорит о истории любви. - Жил-был как-то знаменитый менестрель. Его звали Орфей. Играл он лучше всех на белом свете, играл так, что даже деревья тянули к нему свои ветви, дабы лучше слышать каждую ноту. Своими грустными песнями он мог нагнать снежную тучу на поселение, а радостными - заставлял солнце сиять ярче в тысячи раз... но и на него нашлась управа. У него появилась возлюбленная - прекраснейшая Эвридика. Она была настолько красива, что даже речные и морские волны, коснувшись её во время купания, на секунду застывали от своей дерзости, а после долго хвастались этой честью. Но однажды в Эвридику влюбился Бог смерти - и возжелал обладать ей. Обратившись ядовитой змеёй, он укусил её. Исцеляющие песни Орфея не смогли спасти возлюбленную, и после трёх дней болезни она умерла в муках. Гномы сидели тихо, внимательно слушая. - Но Орфей не сдался - он отправился в царство Смерти, дабы вернуть возлюбленную. Много напастей пережил он, многих стражей разжалобил своими песнями, многих поверг. И, придя к трону бога Смерти, он обратился к его жене. Он спросил, неужто она не понимает мук любви? И она ответила, что знает, что это. Она любила Бога Смерти, и желал быть его единственной. Именно поэтому она разрешила ему идти и забрать любимую. Но из царства мёртвых не так-то просто выбраться. Она поставила условие: Эвридика пойдёт за ним, тихая и безмолвная, словно тень. И Орфею нельзя оглядываться на протяжении всего пути до мира живых, иначе Эвридика вернётся к Богу смерти. Орфей согласился. Они шли очень долго. Орфей играл на своей арфе, защищая душу любимой от злых стражей мира мёртвых. Но уже тогда, когда он увидел первый лучик Солнца, он насторожился: идёт ли за ним его любимая. И он, не вспомнив наказа Богини, обернулся. На мгновение увидел лицо любимой - и оно пропало. Он пытался вновь вернуться за ней, но его не пустили. Тогда, не выдержав мук любви и совести, он сбросился с утёса в море. И, даже когда его вынесло волнами на берег, он крепко-крепко обнимал свою арфу. Так его и похоронили. И никто не знает, увиделся ли он в царстве мёртвых с любимой, - горько улыбаюсь, начинаю тихонько напевать. Сколько стихов, не тебе посвящённых, Рвал я в кровавые клочья руками, Что знаков судьбы верою посвящённых Блуждал я во тьме преисподней веками. Ты побежать за мною по снегу Вряд ли захочешь, и вряд ли сумеешь. Ты превратишься из альфы в омегу И в сердце моём потихоньку истлеешь. Я Орфей, а ты моя Эвридика, Но ты остаёшься в снежном аду Я отвернусь цепенея от крика, И не оглядываясь, уйду. Нас за руку тени берут,провожая, И молча ведут за собой в бесконечность. Изящно тебя от меня отрывая, Даря одиночества стылую вечность. Я годы потратил на поиски счастья, Спускаясь в Аид, на Олимп поднимаясь Любовь-это зверь с окровавленной пастью Мы гибнем, поймать его тщетно пытаясь. Я Орфей, а ты моя Эвридика, Но ты остаёшься в снежном аду Я отвернусь цепенея от крика И не оглядываясь, уйду. Я отвернусь цепенея от крика И не оглядываясь, уйду. ** Всю атмосферу разрушил Торин, резко заоравший. - Все спать, завтра трудный день! Гномы, кряхтя, улеглись спать, накрываясь плащами. Я легла в сторонке, на камнях. Балин, проходя мимо, накинул на меня тёплый плащ. Тихо поблагодарив его, я проваливаюсь в сон. Бессовестно засыпаю, не помня о том, что должно произойти этой ночью...