Хранительница стихий. И хвоста с ушами.

Проснулась я от чьего-то крика. Крика боли. Этот вопль въедался в уши штопором, помогая осознать, что так может вопить только человек от дичайшей боли, потерявший всякую надежду на то, что пытка прекратиться. В этом вопле было что-то первобытное, звериное, на грани сумасшествия... Я резко распахнула глаза. Надо мной был каменный потолок. Только спустя несколько секунд я осознала, что кричала я сама. Адская боль стегнула по моему телу подобно огненной плети, я выгнулась на холодном камне, пытаясь избавиться от этого жуткого чувства. Я вновь завопила. Мой голос звучал глухо, горло саднило, а когти впустую царапали камень, на котором я лежала. Нескоро я смогла осознать, что тени, движущиеся надо мной, являются живыми людьми... Нет. Не людьми. Эльфами. Надо мной стояло изящное создание мужского пола, худенькое, остроухое и с огромными наивными карими глазами. Хрупкое тельце напоминало статуэтку, а тонкие пальцы и запястья могли принадлежать пианисту или скрипачу. Его пепельно-русые пряди волос слиплись от пота и моей крови. Он вновь наклонился ко мне. Я, пересилив адскую боль, скосила глаза. Новый надрез на моей руке тотчас покрылся алой жидкостью... Я с отчаянием смотрела, как этот подросток с ангельской внешностью запускает ладошки мне во плоть предплечья, делает надрез и там. После того, как он достёт из-под кожи сухожилие с прикреплёнными к нему мышцами и дёргает его, отрывая другой край от кости, я не выдержала. Я вновь позорно отрубилась. И только за секунду до этого осознала, что мой запас магии практически на нуле.

***

Больно. Трещат кости. Крошатся зубы и клыки. От губ осталось лишь кровавое месиво, покрытое розоватой пеной из прорванной трахеи. Внезапно я вспоминаю гномов. Что с ними? Как они там? Моя регенерация сможет мне помочь, но не им... я усилием воли пытаюсь вспомнить, что произошло до того, как я сюда попала, но не могу. Воспоминания роятся обрывками в сознании. Кто такие гномы? Почему я вспомнила именно их? Сухожилия трещат, рвутся мышцы. Диски позвоночника хрустят подобно яичной скорлупе. Спинной мозг рвётся сразу в нескольких местах, я перестаю чувствовать ноги и правую руку... Но регенерация работает. Медленно, но работает. И пытка продолжается. Больно. Кто я вообще такая? Как меня зовут? Почему я здесь? Я чувствую лишь боль... Это ад? А что такое ад? С противным чпоканьем лопается левый глаз. Он медленно стекает по щеке, смешиваясь с пролитыми ранее слезами и кровью из надрезов. Эльфёнок запускает пальчики мне в глазницу и с любопытством на личике ловит ими остаток глазного нерва. С ангельской улыбкой смотря мне в глаза, он со всей силы дёргает нерв, заставляя меня зайтись в воплях и рыданиях. Здоровый глаз не может нормально видеть - всё расплывается из-за поволоки слёз. Больно. Очень больно. Я не помню ничего. Вообще. В голове остались лишь одно слово, одна мольба, один вопль о помощи: "ПРЕКРТАТИТЕ!!!". Это слово набатом бьёт в моей голове, разрывая болью виски. Странного вида щипцы берёт эльфёнок. Он смыкает их на моих когтях... Дёргает, упираясь тонкой ножкой с идеальными коленом и стопой в каменный алтарь, на котором я лежу, прикованная. Я уже не воплю - визжу, словно недорезанный поросёнок, дёргаюсь на камне, разрывая новую кожицу, образовавшуюся на месте только что регенерировавших ран. Я заливаю камнь и пол своей кровью, на личике подростка тоже оседают несколько капель алой жидкости. От досадливо утирает их рукавом ранее белой рубашки. Сейчас же рубаху парнишки можно было назвать алой, багряной. Эльф что-то бормочет себе под нос, отходя к моим ногам, вырывая ногти и там. Больно. Кто я? За что он так со мною? Что я ему сделала? Почему глаза у этого остроухого ангела настолько наивные, а рубашка - настолько алая от моей крови? Интересно, где я. Действительно интересно. Есть ли место, куда можно сбежать? Смогу ли я сбежать? Магический резерв опустошается всё больше и больше с каждой секундой, и я чувствую, что скоро сил не хватит даже на восстановление основных вен и артерий... Что такое магический резерв? Эльфёнок берёт в ручки предмет, похожий на огромные ножницы. Разве что без острых лезвий... Что такое ножницы? Он смыкает ЭТО на основании моего пальца. Сжимает их с отнюдь не детской силой... Я чувствую, как лоаются кровеносные сосуды. Чувствую, как после одной трещины по кости идёт другая, и уже через несколько секунд кость превращается в осколки, а после и в подобие муки... Мой палец держится только на коже, и паренёк, отложив ЭТО в сторону, хватает мой палец и дёргает со всей дури. Кожа с треском рвётся, и палец остаётся в ладошке эльфёнка... Я воплю, кричу, ору. Чувствую, как в клочья от натуги рвутся голосовые связки, закашливаюся кровью... Я не могу вздохнуть. Я не могу дышать... Сознание проваливается во тьму... Больно. Но уже всё равно.

***

Отряд гномов стоит перед Лесным Королём. Великолепный эльф сидит на троне, величественно наклонив голову с изящной короной к плечу. Прямой шёлк пепельно - блондинистых волос словно бы стекает по жёсткой расшитой узорами серебристой ткани кафтана. Тем более жалко смотрятся рядом с ним гномы - оборванные, растрёпанные, грязные, в ошмётках от паутины, отчаявшиеся и низкие. Лесной Король похож на ангела, спустившегося с небес, гномы же - на оборвышей и попрошаек. Лишь в одним мог горный народ посоревноваться с эльфом - спесью и самоуверенностью. Они уже всё выяснили. Каждый остался при своём мнении. И, казалось бы, тем для разговора больше нет. Оба короля были на взводе, втайне ненавидя друг друга. Внезапно голос подал Торин, пристально глядя в глаза Лесному Владыке. - С нами была девушка. Где она? Эльф усмехнулся. - Её не было с вами. Кому, как не вам, знать об этом... О ком же вы? - О девушке, что спала под деревом с узлом гномов. - Ах, ты о том чудовище? - Трандуил, словно маленький мальчик, склонил голову к плечу. Вновь заструились пряди волос, блестящие в бликах факелой серебряными и золотистыми искрами. - Она в моих темницах. Точнее, в одной из пыточных... Я отправил к ней только-только обучившегося палача. Пусть практикуется. Если напортачит, регенерация оживит его игрушку... Правда, не знаю, насколько хватит силёнок девчонки. Её пытают уже около полутора суток. Её магический резерв на нуле, и регенерация вот-вот откажет... Торин поперхнулся воздухом. А Лесной Владыка, пристально взглянув на него, продолжил, как ни в чём не бывало. - Она сильна. Очень сильна. Если бы мы не застали её спящей, её было бы невозможно захватить в плен... Странно, что она не проснулась при приближении моих воинов. У таких, как она, обычно очень чуткий слух... Я уж не говорю про то, что она не почувствовала, как её связывают и несут. Не занешь, почему она так крепко спала, Король - Под - Несуществующей - Горой? -Это не твоё дело... - Торин заскрипел зубами. - Откуда ты знаешь про её слух и сородичей? "Таких, как она"? Что ты знаешь о ликанах? - Я достаточно изучил такую особь за несколько лет. Правда, тот монстр совсем другого классового вида... Но сути это не меняет. Если хотите, я вас познакомлю. Мой волчонок проголодался за те несколько месяцев, что мы его не кормили, - усмехнулся Владыка. - Выпусти нас. Или пожалеешь, - глухо рыкнул Торин. - Сомневаюсь, Торин Дубощит. Увести их, - махнул Трандуил изящной рукой с перстнем. Всю ночь гномы не могли заснуть. Торин чуть было не начал драть бороду клочьями. Он чувствовал себя виноватым за страдания девушки... Даже если бы они хотели, гномы не смогли бы заснуть. Всё потому, что, многократно отражаясь эхом от стен подземелий, с нижнего яруса раздавались вопли, визги и мольбы о помощи. Это кричала она. Кошка. И гномы прекрасно осознавали это.