Малыш

*** Блядь. Чуть не сорвался. Нет, невозможно… Нет-нет-нет. Этот рот, мелкий, нервный… Острый нос, глаза эти щенячьи… Он аж звенел он возбуждения — весь, от лохматой макушки до пяток, меня буквально с ног сшибали эти флюиды чистого, животного желания, которые нескончаемым потоком прямо-таки пёрли от него. Голодный, жаждущий ласки… Щенок. Малыш. Что меня остановило, понять не могу. Может быть, потому что я не хотел проблем. А они неминуемо возникнут, если я его… чёрт… ну, приласкаю. Блядь, в первый раз на меня кто-то смотрит ТАК. Дикий микс откровенности, страха, надежды и неуклюжего вожделения… мне реально рвёт крышу от его вида, запаха — неуловимого, отравляющего медленно, как радиация. Ощущение его локтя, угловатой спины, твёрдой задницы. Я стоял за его спиной, направлял руку. Тазовые косточки выпирают из-под низкого пояса мешковатых джинсов. Хотелось положить на них руки, обвести языком… Какого хрена я разоткровенничался с ним сегодня, когда учил стрелять? Ещё не хватало повестись на эту детскую настырность и рассказать, почему я вообще этим занялся. Хотя… Для начала я должен сам себе ответить на этот вопрос. Джаред, Джаред… Я почти жалею, что ты подвернулся мне под руку тогда, в Блэкстоуне. Не будь тебя, я бы не сидел сейчас в разобранном состоянии, мужественно играя роль вселенского похуиста Дина Винчестера. Где-то внутри меня проснулся Дженсен Росс Эклз — встрепенулся, придурок, стал рваться наружу. Зря я что ли столько грёбаных лет загонял его в самую глубину самого себя, чтобы один нескладный, потерянный, отчаянный парнишка одним махом подрубил решётку и поволок Эклза за шкирку. К свету. Блядь, смешно звучит, просто обхохочешься. Кончай философствовать, Винчестер. Иди лучше, последуй своему же совету — расшиби башку об стену, может, полегчает. *** — Я связался с Фрэнком, — говорит Сингер утром. Он стоит у плиты в засаленном фартуке и ловко жарит оладьи. Остальные расселись вокруг стола, и только Джаред снова — поодаль, сидит на диване, поджав ноги, и ни на кого не смотрит. На нём старая чистая футболка Дина и запасные штаны Кейна — остальные коротковаты. Шмотки Падалеки забрал Бобби, сообщив, что не намерен превращать свой дом в обитель бомжей-беспризорников, которые неделю не меняют барахло. — Старый чёрт жив ещё? — беззлобно ржёт Мэтт и тут же огребает подзатыльник. — Помолчи, языкастый, — Сингер ловким движением подкидывает оладьи, они звучно шлёпаются на сковородку, разбрызгивая масло. — Фрэнк пустил в Сеть дезу, что вас вчера видели в Колорадо. Анонимку отправил, подкрепил липовыми снимками с камер наблюдения. Копы снялись и рванули туда, так что дорога временно свободна. — Бобби вываливает оладьи в миску посреди стола, и со всех сторон к ней тянутся жадные пальцы. — Пока легавые расчухают, что их надули, вы успеете перебраться в Техас, а, может, и дальше… Усекли? Дин? Тот откидывается на спинку стула, облизывает палец, блестящий от масла, и улыбается. — Я говорил тебе, что люблю тебя, Бобби? — Иди ты, сучёныш. Келли своего люби. — Но Бобби всё же приятно, а Джареду… Джареду на редкость хреново. Мэтт приносит ему оладьев, обильно политых кукурузным сиропом, суёт тарелку в руки. — Жри давай, ренегат. Падалеки покорно ест — через силу, смаргивая часто. Поглядывает на Дина, чья рука лежит на спинке стула Брока. Внутри всё скручивается в тугой болезненный узел, но Джаред заставляет себя доесть. Ожесточённо запихивает в рот толстые куски оладьев, слизывает с губ сироп, проходит языком по пальцам, раздражённо морщась, и вдруг ловит на себе взгляд Дина. — В Техасе есть жёлтая роза… — мурлычет Крис. — Скучаю по ней я давно… Дин смотрит зло, почти отчаянно — и одновременно жадно. Губы вздрагивают, мелко, лицо неуловимо меняется, словно одна за другой слетают маски, добираясь, наконец, до живой плоти. Джаред растерянно моргает, а потом неожиданно для себя снова облизывает пальцы — только теперь медленно, неспешно, не сводя взгляда с Дина. Чистый восторг — смотреть, как вспыхивают эти невероятные глаза, как сводит точёные скулы, как невольно приоткрываются губы, с неслышным хрипом втягивающие воздух. Чистый восторг — медленно понимать, что одержал маленькую победу. Отчасти благодаря оладьям Бобби. -… И все мои мысли и чувства — лишь для неё одной… Джаред сползает по дивану чуть ниже, футболка задирается, и взгляд Дина моментально цепляется за полоску обнажённой кожи, но тут же возвращается к лицу Падалеки — разгоревшийся, жадный, уверенный. Будто обещает. Или дразнит. А, может быть, и то, и другое… — Я плакал, её покидая… И сердце разбито моё… — голосит Крис, незатейливый мотив подхватывает Мэтт, притоптывая ногой. Дин чуть склоняет голову, закусывает костяшку указательного пальца, смотрит исподлобья, пряча улыбку. Джареда ведёт, как пьяного, голова становится тяжёлой, хмельной — и он падает затылком на спинку дивана, не разрывая сплетения взглядов. — …. И если найти розу мне суждено, — хором допевают так ничего и не заметившие парни, — то я не покину её*. _____________________ *Песня The Yellow Rose of Texas времен Гражданской войны в Америке. Перевод автора. Бобби кашляет звучно, и Дин, резко вздрогнув, отводит глаза. Джаред прячет в ладонях горящее лицо. — Шли бы вы собираться, парни, — говорит Сингер, пристально глядя на Дина. — Время не резиновое, знаете ли. А ты, Винчестер, оставайся, потрындим на дорожку. Всё, проваливайте. — Он смотрит на Джареда и добавляет жёстко: — Тебя, малец, это тоже касается. Падалеки слегка пошатывает, когда он выползает на крыльцо — полупьяный от силы, которая заполняет его целиком, искрится внутри, глушит разум. Ему суют в руки объёмистый рюкзак и приказывают оттащить в импалу, и Джаред покорно выполняет приказ — тело движется словно само по себе, мысли путаются. Дин повёлся. Джаред никогда в жизни не пользовался приёмами соблазнения — впрочем и в лоб у него не очень-то получалось, — а тут откуда что взялось… Он не осознаёт, насколько притягателен в чужих глазах, но чисто инстинктивно чувствует, что всё правильно. Всё так, как должно быть. Микки и Мэллори. Бонни и Клайд. Дин Винчестер и Джаред Падалеки. Всё это круто, сухо сообщает внутренний голос, но эти ребята плохо кончили. Плевать, хочется орать Джареду. Прирождённые убийцы — вымысел, Бонни и Клайду просто не повезло. Другое дело — Дин. Дин, которого он знает всего пару недель, Дин, который умудряется даже невинное касание превратить в соблазн, от которого рвёт крышу. Джаред ни черта не умеет, но одна его готовность, желание, сумасшедшая жажда — это полдела. Остальное — за Винчестером. На улицу выползают остальные, закуривают. Брок сразу же отходит подальше, обозначая дистанцию. Мэтт и Крис беззлобно подтрунивают над Джаредом, и он, набравшись смелости, отшучивается. Его волнует только одно — где Дин? почему так долго? — Бобби, — многозначительно закатывая глаза, говорит Мэтт. — Любит почитать нотации, старый пердун. — Думаешь, по поводу?.. — Крис пихает Коэна в бок и фыркает. — Конечно, — важно отзывается Мэтт, выпуская длинную струю сизого дыма. — Сингер тот ещё однолюб, и понятия у него соответствующие. Вжарит Дину по самые помидоры, чтобы не выёбывался и не разрушал семью, — он снова фыркает, и Джаред вскидывает голову, интуитивно улавливая, что речь в том числе и о нём. Их взгляды устремлены на него, но в них нет зла — чистое любопытство. Джаред стойко выдерживает эту атаку, но под конец тушуется. — Я… — блеет он. — Я не… Мэтт воровато оглядывается на Брока, демонстративно курящего возле разбитого форда, и шепчет, склонившись к Джареду: — Если боссу что в башку взбредает, держись. — Но… — Мой совет, — Крис нагибается с другой стороны. — Поиграй в недотрогу, детка. Не зли Келли, он скоро сольётся сам. Джаред чувствует, как вспыхивают уши, но слава всем святым, они прикрыты волосами. Сказать ему особо нечего, но он всё равно открывает рот… и захлопывает его в тот момент, когда на крыльцо выходит Дин в сопровождении Сингера, и парни синхронно отшатываются в стороны, продолжая курить с самым невинным видом. Джаред смотрит в землю. — Все готовы? — спрашивает Дин слегка раздражённо. Видно, что он взвинчен разговором с Бобби, который, к слову, невозмутим как статуя с острова Пасхи. — Разумеется, босс, — салютует Мэтт. — Никаких проблем. — Тогда какого хрена вы все ещё не в машине? — Судя по тону, Дин не намерен шутить. Джаред встаёт, неловко оперевшись на ступеньку. Он избегает смотреть на Дина и наслаждается каждым его взглядом, обжигающим тело. Они сталкиваются руками, когда одновременно тянутся к ручке двери, и смотрят друг на друга: в глазах Дина — сумасшедшее желание, электризующее воздух между ними. Краем глаза Джаред видит Брока, чувствует исходящую от него ненависть. Страх скручивается узлом в животе, борясь со сладким чувством превосходства. В машине он оказывается по правую руку от Дина, с другой стороны садится Брок. Джаред плотно прижимается бедром к бедру Дина, роняет ладонь, втискивая её между их телами, и пальцами легонько скользит вдоль шва его джинсов, царапает грубую ткань. Дин выпрямляется и едва улыбается краем губ. Брок жмётся с другой стороны, ничего не замечая, подлезает под руку Дина, облокачивается на его колено и несёт какую-то вызывающую чушь, переругиваясь с Кейном и Мэттом, о чём-то спрашивает Дина, тот отвечает, но ничего этого Джаред не слышит, всецело поглощенный ощущением твёрдого тёплого тела под джинсами. Он чуть скашивает глаза и видит вполне закономерный результат — ткань между ног Дина вызывающе бугрится. Джаред незаметно одёргивает на себе футболку, прикрывая пах. Игра становится слишком откровенной. — Дин, — подаёт голос Крис. — Нам бы заправиться. Ну, ты понял. — Ближе к вечеру, — отвечает Дин слегка охрипшим голосом. — Съедем с трассы, найдём местечко потише. Штук пять — и мы закругляемся минимум на пару-тройку месяцев, пока не уляжется. Или мы не окажемся в Мексике. — Заправка или магазин? — деловито спрашивает Мэтт. — Что угодно. Плевать. Джаред вздрагивает. Дин откидывает голову на подголовник, делает вид, что спит, но его выдаёт учащённое дыхание. В машине воцаряется тишина, нарушаемая лишь сопением Криса, гулом мотора и шорохом шин по укатанному шоссе. Джаред думает о точке невозврата.