Часть 2
14 июля 2012 г., 22:02
У них был от силы месяц. Тони Старк сказал это таким тоном, словно сообщал погоду на завтра - Локи так и запомнил этот странный момент: миллиардер, улыбаясь своей озорной улыбкой, от которой, казалось, света было больше, чем от реактора в его груди, разливал в бокалы с порубленным льдом алкоголь из пузатой бутылки.
Виски, назвал он этот напиток. Сначала обжигает, потом согревает, а в большом количестве провоцирует на самые неожиданные действия.
Локи довольно быстро понял, почему своенравный защитник Мидгарда предпочитает именно его.
Месяц. Трикстер был достаточно начитан, чтобы знать, - в месяце 30 или 31 день, в каждом дне 24 часа, а в часах 60 минут. Но внутренним чутьем он не мог уловить течение здешнего времени, хотя понимал, этого будет ничтожно мало, даже если растянуть каждую секунду.
Неизвестность пугала, представлялась черной дырой, в которую их затянет, расцепляя резким порывом сухого колючего ветра переплетенные пальцы, чтобы они больше никогда не смогли коснуться друг друга снова. Фригг всегда говорила, что у Локи хорошее воображение. Лежа на плече у задремавшего Старка и внутренне вздрагивая от каждого отсвета фар на стене, он раз за разом представлял себе эту картину и очень хотел, чтобы это самое воображение хоть иногда ему отказывало. Но оно работало, как часы в большой комнате. Часы, которые вели обратный отсчет.
В этой ситуации проглядывалась ирония: Бог, который имел шанс прожить миллионы человеческих жизней, почувствовал себя живым за несколько недель до казни.
А в том, что его казнят, он и не сомневался.
Старк, несомненно, был гением. Его гениальность выигрывала им время, позволяя скрываться ото всех и каждого, начиная от расчетливого Ника Фьюри и его верных болонок, заканчивая Тором, который так и не смог сопроводить пленника в Асгард.
Тони часто шутил, что ему показалось, что перепрограммировать тессаракт удалось только с местной божьей помощью, но потом он вспомнил, что глупо верить в какого-то старого бородатого дядьку, когда у тебя есть свой собственный бог. Пусть и не такой мудрый и всемогущий.
- Зато тебе можно поклоняться множеством разных способов, - усмехался он, вскидывая одну бровь.
- Да уж, совокупляться со старым и бородатым куда менее приятно, - холодно отвечал Локи, пытаясь скрыть за равнодушием новое для него чувство - отчаяние, которое расползалось по телу, словно неведомая болезнь.
- И почему все твои разглагольствования сводятся к теме совокупления, а? Черт, знал бы, давно бы уже выкрал тебя - и обошлось бы малой кровью. Мне бы прочитали нотацию и в воспитательных целях проломили молотом башку.
Старк всегда улыбался, но в этих его фразочках чувствовалась безысходная злость: злость на Локи, на себя - на тот факт, что ничего уже не изменить.
Тони всегда находил идеальное применение этой злости - он был грубым, впивался зубами в кожу, сжимал плечи до синяков, двигался так, словно пытался вытрахать из Локи душу, но прижимал к себе так крепко, словно эту же душу и старался удержать. Бог Обмана, как никто другой понимал подобного рода противоречия.
Боль в Мидгарде ощущалась иначе, она заставляла стонать и выгибаться, подставляясь под жадные пальцы и сухие губы. Она обжигала, потом согревала, потом заставляла хотеть и требовать большего - туман, которым застилало глаза, всегда был янтарно-золотистым, как виски, который они пили по вечерам.
Локи казалось, что они были в этом мире совершенно одни: из единственного окна во всю стену большой комнаты была видна только бескрайняя водная гладь, а когда он свесился и посмотрел вниз, то увидел обрыв огромной высоты, так некстати напомнивший ему о сломанном Радужном мосте. Две его жизни словно стремились пересечься в одной точке. Точке невозврата.
Его манила высота, вода и глубина - это было приятнее, чем смотреть на бездну, чей образ постоянно стоял перед глазами.
Тогда - он до сих пор помнил этот, казалось бы, бессмысленный момент - его поперек туловища обхватили теплые руки и резко выдернули из оконного проема.
- Так, это что ещё за нелепая попытка суицида? - в голосе Старка отчетливо слышалось напряжение, и это удивляло - казалось, тот идеально мог управлять своими интонациями.
- Попытка чего? - переспросил Локи, силясь оттолкнуть Тони. Тот молчал, но держал крепко. Тут до трикстера дошло, что тот имел в виду. - Ты всерьез решил, что я собираюсь броситься? Ты меня с кем-то путаешь, кретин. И к твоему сведению, плавать я умею, я уже не говорю про то, что если бы меня можно было утопить, для твоих дружков все было бы гораздо проще.
Приятное тепло рук исчезло. Старк оттолкнул его в сторону и закрыл фрамугу.
- Я вообще-то говорил про то, что нам нельзя за периметр, даже по частям. Иначе нас найдут. Так что если все-таки мысль о красивом самоубийстве придет тебе в голову, будь добр, воспользуйся лезвием, оно в ванной.
И он, как-то страшно, совершенно незнакомо ухмыльнувшись, двинулся в сторону спальни. На пороге, уже открыв дверь, развернулся.
- Ах да, я забыл - у меня электрическая бритва. Так что можешь просто убить себя об стену.
И дверь захлопнулась за его спиной.
Пить одному было глупо, вместо привычной расслабленности и чувства облегчения, пришла тоска и что-то мерзкое, липкое, пробирающееся за шиворот, словно вода, вылитая на затылок. У Локи был принцип не врать себе, и сейчас ему это было сделать очень трудно - с каждым глотком в сердце закрадывался страх. А он-то наивно полагал, что давно уже ничего не боится.
Тони не приходил, часы мерно тикали, ноут, оставленный на столике, мерцал крохотной красной лампочкой, словно издевательски подмигивая.
- Хель тебя забери, - тихо выругался йотун и пошел в спальню.
Старк не спал, он лежал, закинув руки за голову, и было ощущение, что эту позу он не менял уже долгое время.
Локи присел на край кровати - сквозь непонятную конструкцию, напоминающую толстую решетку, пробивался свет, чуть бледнее, чем тот, который светил из груди его любовника.
Любовник. Бог мысленно пробовал слово на вкус - оно было непривычное, словно инородное, как заноза, которые он часто сажал в детстве во время тренировок. Не то чтобы ему претило само понятие любви, просто он как-то не ощущал в себе ничего подобного. Он не любил Тони Старка, он был им абсолютно, до последней божественной клеточки своего уже не такого, как ему казалось когда-то, бессмертного тела одержим. И это было единственное, что удерживало его от преждевременного падения в черную бездну. Ожидание и бездействие. Он всегда будет ненавидеть эти два состояния.
- Зачем ты это сделал? - этот вопрос крутился у трикстера на языке ещё с самого начала их добровольного заточения, но почему-то именно сейчас казался уместным.
- Попахивает душещипательной беседой, - Старк потянулся, задевая своего личного бога ногами. - Может, сначала лучше потрахаемся, а потом будем портить себе настроение?
- Ты, кажется, забыл, с кем разговариваешь, - по лицу Локи расползалась улыбка, которую особенно ненавидел его брат - он всегда говорил, что в эти моменты от него пахнет безумием.
Однако у Железного человека с обонянием было куда хуже. Он лишь невесело хмыкнул и приподнялся на локтях.
- С приговоренным к смерти больным на голову Богом, который перебрал коллекционного вискаря, которого и так, прошу заметить, может не хватить - а мне, знаешь ли, хотелось бы провести последние дни во хмелю.
Холодные, почти ледяные пальцы, которыми Локи вцепился в его лодыжки чувствовались даже через одежду.
- Ладно, ладно, - Старк сел в кровати, но руки скинуть не попытался. - Я не знаю.
- Не знаешь, - Локи почти шипел. Его обуревала какая-то совершенно нелогичная ярость. Ему хотелось конкретики: причин, объяснений, хотелось строить логические цепочки, искать выходы, а не сидеть и ждать, пока это безумие подойдет к концу. Отсрочка. Неужели это всего лишь отсрочка неизбежного, а не фора для придумывания гениального плана спасения?
- Не знаю. Так же, как и ты не знаешь, почему своей чертовой магией замедлил мое падение, в которое сам же меня и отправил. Не знаешь, зачем помог мне выбраться из портала, который сам же и открыл. Может, твой жезл сработал, но как-то иначе?
Он развел руками, показывая, что других предположений у него нет.
- Я что-то почувствовал, - Локи вздрогнул, когда понял, что голос, разорвавший повисшую тишину, принадлежит ему. - Почувствовал в тебе что-то такое, чего не было ни в одном из тех, кого я встречал во всех тех мирах, где мне доводилось бывать.
Он отвернулся, провожая глазами блики света на противоположной стене. Халк явно перестарался с "воспитательными" мерами, откровения - ха, последний раз его откровения закончились увлекательным полетом с Бифреста, и, пожалуй, этого было достаточно, чтобы никогда снова не прибегать к подобному. Локи сейчас внезапно стало дико интересно, а был бы он так же склонен к импульсам, воспитывайся он своим родным отцом. Лафей как-то совершенно не рисовался сентиментальным, так что, пожалуй, это Один виноват. Да вообще все они поголовно виноваты. Но судить-то будут только его.
Его мягко, но настойчиво заставили отклониться, он почувствовал спиной грудь Старка и машинально вцепился в руку, которая обвилась вокруг его талии.
- Если хочешь правду, то я тоже что-то чувствую, - это был нечестный прием. Старк шептал ему на ухо, опаляя дыханием. От него пахло алкоголем и цитрусами - среди продуктовых запасов почему-то было огромное количество апельсинов.
- Это называется похоть, - буркнул Локи, стараясь удержать контроль над собственным телом. Пора было отвыкать. Уже давно пора было.
- Нет, - рука, обнимающая его, слегка задрала край футболки - ходить в мундире стало нелепо ещё в первый день. - Я чувствую это, когда ты просто сидишь около меня, когда читаешь или пытаешься понять, что ноутбук - это не только штука, которой можно бить меня по голове, когда ешь апельсины - не поверишь, у меня какой-то фетиш на тебя с этими фруктами. Я чувствую это, когда ты задумчив или даже зол, когда ты безумен или даже когда совсем перестаешь быть похожим на человека.
Я чувствую это не только тогда, когда ты стонешь подо мной и расцарапываешь спину до крови, не только тогда, когда вижу твои губы, опухшие от моих грубых поцелуев. Я чувствую это постоянно, каждую секунду и, уж поверь мне, ни один мужчина не способен так часто думать о сексе, что бы они не говорили.
Футболку Локи снял сам. Почему-то сегодня хотелось по-другому, словно из чисто-научного интереса - а бывает ли вообще иначе?
Поцелуй вышел каким-то до невозможности нежным, словно они целовались впервые, а впереди была не бездна, а что-то светлое, как горящий в темноте реактор. Лафейсону даже показалось, будто свечение оттесняет бездну куда-то к дверям спальни.
Тони двигался мягко, размеренно, словно смакуя удовольствие. Перед глазами плескалась янтарная жидкость, и Локи казалось, что он плывет, что его все-таки поглотила водная гладь за окном, и руки, придерживающие его за бедра - это только плод его больного воображения. Ах да, не больного - богатого.
Старк был горячим, Локи был холодным - заниматься любовью с тем, кто принадлежит совершенно иной стихии - это как умирать, только не страшно. Они оба словно стремятся к нулю, к точке, из которой невозможно вернуться на прежние координаты.
- Быстрее, - потребовал трикстер, уплывающий разум вопил, что это наваждение до добра не доведет. Хотя, что тут вообще может довести до добра?
- Нет, - Тони склонился и поцеловал его, глубоко, словно пытаясь выпить из него всю жизненную силу.
- Ты...мне..так душу всю вынешь, - его затягивало все глубже и глубже. Вода подернулась золотистой пеной, и во всем этом безумии были только внимательные глаза Старка, в которых застыло нечитаемое выражение. Точнее, Локи просто не хватало смелости его прочитать.
- Значит, она достанется только мне, - прошептал Тони и внезапно задвигался быстрее, вырывая своего Бога из лап его собственной иллюзии.
Локи вскрикнул, пелена рассеялась, словно её и не было, а всегда был только этот непонятный человек, играющей со смертью на пороге собственного сердца.
- Ты невозможен, - простонал бог, вцепляясь пальцами в спину своего любовника, раздирая уже поджившие царапины, заставляя их снова кровоточить.
Тони издал низкий полустон-полувздох, и Локи почувствовал, что снова проваливается в невесомость - асгардские девушки называли это "увидеть звезды". Он видел только одну звезду - она горела в единственном сердце, неподвластном жезлу судьбы.
Внезапно очень захотелось уснуть - ему, как божеству, сон нужен не так критично, как человеку, но сейчас почему-то хотелось закрыть глаза и позволить этой непонятной очеловеченной сущности, которая хотела есть, спать и.. всего остального, взять надо собой верх.
Старк перекатился на свою сторону кровати - раньше Локи терпеть не мог, когда он пытался после секса притянуть его к себе. В этот раз он сам подполз к нему и устроился на плече, выкидывая дурную мысль о том, что ведет себя, как влюбленная девка.
- Что, ты тоже это чувствуешь? - Локи вздрогнул, и сонливость почти отступила.
- Что именно? - саркастично ухмыльнулся он, готовясь к комментарию любовника относительно своего поведения.
- Завтра, - просто сказал Тони, дотягиваясь до тумбочки, где стояла очередная бутылка.
Янтарная жидкость издевательски плескалась внутри стеклянной утробы.
Звон разбитого стекла ещё долго отдавался в ушах - Локи со всего размаху кинул бутылкой в стену.
