Точка невозврата.

- Я вернусь, я обязательно вернусь, - Локи сам не понимал, кого он пытается в этом убедить: себя или невесело усмехающегося Старка. - Ты же говорил, что тебя казнят, - он не сводил взгляд с наручных часов, на которых крутилось слишком много стрелок - какое-то его гениальное изобретение, неизвестно, для чего предназначенное. - Значит, я найду дорогу обратно, - жестко среагировал трикстер. - О как, - Тони прижал его к себе, продолжая сверлить глазами часы. - А, точно, я читал, что Хель приходится тебе дочерью - что ж, искренне завидую твоим родственным связям. Я вот, ежели что, так просто не отделаюсь. - Да уж, просто, - Локи хмуро взглянул на Старка и закусил губу. Он только что вспомнил - люди живут очень и очень недолго, а с образом жизни миллиардера и усердием, с которым он ищет приключений на свою железную задницу, даже "недолго" может оборваться в любую секунду. Это была констатация факта, но не осознание. В глубине души жила безумная надежда, что они оба будут жить вечно и смогут вернуться, если что. Каждый из своего ада. - Посмотри на меня, - Лафейсон развернул Тони к себе за подбородок. - Хватит гипнотизировать время, оно тебе все равно не подчинится. - Прости, - улыбка Старка гасла с наступлением рассвета. От этого было ещё страшнее: Тони всегда улыбался, даже в лицо смерти, уж Локи-то знал это наверняка. - Ты уверен, что защита упадет утром? - йотун никак не мог взять в толк, по какому именно принципу работает это убежище, и хотелось думать, что есть ещё какая-то лазейка. Еще месяц, а там ещё и ещё. В любой другой ситуации, он бы взвыл от сидения взаперти, но сейчас ему на ум постоянно приходила мидгардская фразочка "перед смертью не надышишься". А ещё не насмотришься, не начувствуешься, не наговоришься и ещё много разных не. - Уверен. Я не всесилен, хотя вполне мог бы претендовать на земного бога, пусть и не самого главного. Локи молчал. Рука Старка на его плече обжигала, словно плавила кожу, и трикстеру хотелось, что это прикосновение осталось на его теле болезненным ожогом, шрамом, который будет напоминать ему, что весь это чертов месяц ему не привиделся в предсмертной агонии. Хотя такое видение было бы воистину шикарным подарком. Старк шутил, говорил что-то про то, что уйдет в монастырь, потому что заниматься сексом с кем-то, после того, как делал это с божеством, - кощунство. Ворчал, что первое, что он сделает, когда получит по мозгам от всего Щ.И.Т.а, это заставит производителей разливать виски в неразбивающиеся бутылки, чтобы защитить от нападок всяких неземных истеричек, которые разбивают золотые запасы, а он потом сиди и мучайся. - Что будет с тобой? - наконец прервал поток чужой речи Локи. Он смотрел Тони прямо в глаза, видя свое отражение в радужке и силясь запомнить этот момент. Он точно знал, что тогда, когда Один озвучит на весь тронный зал его приговор, он будет снова смотреть в это собственное воспоминание. - Плевать. Я. Хотел, - отчеканил Тони, приближая свое лицо к лицу своего личного бога. Локи чувствовал дыхание любовника на своих губах, внутри все сжималось от болезненного предчувствия напополам с томлением. Он даже не услышал, а скорее почувствовал, как за окном загремел гром. - О, смотри-ка, гроза! - рука Старка скользнула по его обнаженной груди. - Ну что, устроим твоему братцу сердечный приступ? Сходя с ума от последних поцелуев, Локи твердил про себя, как молитву нелепому мидгардскому богу, которого иногда поминал миллиардер: "Я вернусь, я обещаю тебе, я обязательно вернусь." - Мне нужно в Мидгард, - он произнес это четко, с порога, словно он здесь отдавал приказы, а не его недалекий, как ему все ещё думалось, братец. Тор, сидящий на своем троне, жестом велел страже и советнику, который что-то вещал подле его уха, выйти. - Локи, - осуждающе сказал он. Бесцеремонность младшего принца, обычно с издевкой, но следующего этикету, его несколько напрягла. - Мне нужно в Мидгард, - Локи уверенно направился к трону. - И ты меня туда отпустишь. Последнюю фразу трикстер произнес вкрадчиво, и Тор сжал кулаки, глядя, как по лицу брата расползается тень былого безумия. - Что позволяет тебе так думать? - да уж, былая горячность Тора, конечно, никуда не делась, но трон влиял на него, делая куда более спокойным и рассудительным, а последнее было не на руку Локи. - Потому что иначе я убегу, - Лафейсон позволил себе полуулыбку, словно показывая, что это шутка, в которой есть львиная доля правды. - И ты уже не сможешь наставить мне кучу ограничений. Даже взору Хеймдалля не все подвластно, тебе ли об этом не знать. Тор пристально смотрел на брата - сказать, что тот изменился, ничего не сказать. Стража рассказывала, что в Яме Локи постоянно звал кого-то по имени, но они не знают никого, кто мог бы носить подобное. Безумие отпустило его брата, уступая место куда более страшной напасти - и Тор не представлял, что с этим делать. Когда он забирал брата из Мидгарда - о, как он силится забыть этот момент - тот был покорным, невозможно покорным для Локи, который всегда устраивал из всего шоу, даже из собственного провала. Но в этот раз за его покорностью скрывалась какая-то сосредоточенность, словно он искал выход и никак не мог его найти. На него брат не смотрел: пока он одевался - на этом моменте Тора всегда передергивало, пока давал закрепить на себе наручники и намордник, он смотрел только на Тони Старка, железного человека с магией в сердце. Нынешний царь Асгарда тогда с сочувствием смотрел на бывшего соратника, который, едва он ворвался в их убежище, только сильнее прижал к себе его брата - наверняка, эта змея успела и его заколдовать. Сила Локи всегда была в его языке, о чем Тор поведал ему уже после оглашения приговора, и сказал, что в ближайшее время ему придется разговаривать исключительно с Тьмой. - Да, братец, - прохрипел тот, впрочем с прежней издевкой, которая всегда доводила Тора до белого каления. - Моя сила именно что в языке, но тебе её на себе никогда не испытать. Тогда Тор не выдержал и просто ударил со всего размаху по лицу, словно надеясь, что яд выльется вместе с кровью - почему-то слова Локи причиняли неведомую ранее боль, а он уже верил, что больнее быть не может. Серебряный смех колокольчиком звенел над всепоглощающей Тьмой. И он до сих пор звенит у Тора в ушах, хотя вот его брат, перед ним, стоит и почти даже не улыбается. Локи, тем временем, снова двинулся в его сторону, подошел вплотную, склонился над ухом, как в детстве, когда делился каким-нибудь секретом, и прошептал, обдавая дыханием вмиг вспотевшую шею: - Ты отпустишь меня, брат, потому что иначе тебе придется самолично убить меня, чтобы я не сбежал и не натворил чего похуже. Ты сможешь убить меня, а, могучий Тор? - Смогу, - ответил тот, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. - Смогу. - Это ты кого сейчас убеждаешь: меня или себя?, - смех снова зазвенел, только теперь не в голове Тора, а над его ухом, теперь, правда, в нем была какая-то надрывная хрипотца, словно он давался брату с трудом. Он, резко развернувшись, схватил Локи за отвороты камзола - теперь они буравили друг друга взглядами. Взгляд йотуна был ироничен, но в нем было что-то ещё, та самая болезнь, которая пожирала его изнутри, добираясь до сердца. - Кстати, Тор, - Локи говорил, растягивая тонкие губы в усмешке. Казалось, что они сидят за обеденным столом, а не застыли в неудобной борцовской позе в тронном зале. - Я давно хотел у тебя спросить, почему ты все ещё не женился, а? Лафейсон умел видеть насквозь - Тору было неизвестно, обладают ли другие представители его расы подобной способностью, но его брат умел читать его так же, как все свои пыльные фолианты, за которыми прошла его юность. Маг. Колдун. Ледяной великан, сраженный человеческой напастью. Он давно знал. Знал, как сильно иногда хочется Тору быть на месте Тони Старка. Чувствовал на себе взгляды, ощущал, какие усилия прикладывает его брат, чтобы держать себя в руках в общих купальнях. И ему было все равно. До тех пор, пока это обстоятельство не стало играть ему на руку. Впрочем, про то, что только благодаря старшему брату его не казнили, а просто заточили, он тоже, пожалуй, должен был догадаться. Мразь. Тор опустил руки. Смысла в этом не было никакого: Локи озвучил просьбу, он должен дать ответ. Сказать "нет". Но вместо этого: - Расколдуй меня. - Что? - удивить Локи - это надо постараться. - Расколдуй, - Тор видел, как брат медленно садится на ступеньки около его ног, словно готовясь к долгой беседе. - Ты знаешь. Если тебе нужен он, то зачем нужен ещё и я? - Я никогда не пытался его заколдовать. Я тебе не Фрейя, - Локи устало потер глаза, словно разговор тянул из него силы. - Отпусти меня, брат, мне нужно быть там. Я обещал ему. Тор медленно кивнул. - Исчезни с глаз моих.