Точка невозврата.

У входа в башню Старка Локи не остановился, словно боясь, что любая секунда промедления нанесет непоправимый урон его решимости. Это было странно - возвращаться. Не в его стиле. Двери бесшумно разъехались в стороны. Смешно, но он впервые попадал в эту башню традиционным путем, до этого он, как подобает Божеству, спускался с небес. - Добрый день, Локи, - поприветствовал его бестелесный голос. Трикстер оглядел пространство - никого: полупрозрачные двери лифта, сквозь которые проглядывалась кабина, какие-то неизвестные ему растения в кадках с толстыми стволами и огромными, словно масляными листьями, высокая стойка, похожая на барную. Но за ней никого не было, он не чувствовал человеческого присутствия, да и голос был скорее механическим, неживым. - Кто ты? - вызывающе спросил он у пустоты, хотя уже начинал догадываться. - Вы можете называть меня Джарвис, - отозвался голос. - Проходите в лифт, он отвезет вас туда, куда вам нужно. Прошу только учесть, что ваша магия в этом здании блокируется - мне было сказано, что вы способны распидорасить здесь все к чертям. Входя в лифт, Локи с трудом сдерживал смех - Тони явно не утратил своего чувства юмора. И он его ждал. Лифт привез его туда, где он когда-то давно уже был. Все в этой комнате изменилось, и одновременно не изменилось ничего. Локи безошибочно узнавал то самое окно, откуда он когда-то выкинул наглеющего с каждым словом гения, узнавал бар, даже слабый запах виски как будто ударил ему в нос. В комнате было пусто. На этаже было пусто. Локи опустился на диван, недоуменно прислушиваясь к своим ощущениям - творение Старка могло сколько угодно блокировать магию, но эта способность всегда оставалась при нем. Он чувствовал тепло живого тела. Возможно, по тому, что сам по рождению был соткан изо льда. - Джарвис, - крикнул он, зная, что тот его услышит. - Где Старк? Ответом ему была тишина. На журнальном столике стояла непочатая бутылка виски. Лофт дотянулся до нее и сделал несколько жадных глотков прямо из горла в попытке заглушить неясное предчувствие. - Почему мне кажется, что ты сейчас опять потребляешь мой коллекционный вискарь, - Локи чуть не выронил бутылку. Прямо напротив него стоял Тони Старк. Точнее не стоял, скорее парил над полом. На нем были джинсы, черная футболка, сквозь которую пробивался свет реактора - он почти не изменился, только седина слегка тронула волосы на висках. А ещё Тони Старк был полупрозрачным. Иллюзия, только не такая реалистичная, какие создавал когда-то Локи. - Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, - продолжала голограмма голосом Тони. - Что из меня хреновый маг-иллюзионист. Ну что ж, признаю, это всего лишь несложная проекция, честно говоря, я отнюдь не стремился к реалистичности. Совершенство, знаешь ли, сложно воспроизвести. Он усмехнулся такой привычной успешкой, что Локи на секунду показалось, что прошло совсем немного времени, что он вообще никуда не уходил, а это - очередная дурацкая шутка Мидгардского плейбоя. - Помнишь, я говорил тебе, что эта штука, - иллюзорный Тони ткнул мерцающим пальцем в реактор. - Спасает мне жизнь. Так вот, кажется у спасительных свойств истекает срок годности, поэтому, если ты видишь такого вот полупрозрачного меня, значит - черт, как оказывается сложно это говорить - значит, меня настоящего уже нет. Проекция замолчала, словно давая время Локи переварить услышанное. Тот только усмехнулся - очень глупая шутка, иллюзии не могут существовать без оригинала, уж это-то он знал точно. Но тот самый инстинкт, который снова привел его в этот мир, пробивался сквозь броню уверенности, сбивая ровное дыхание. - Джарвис, где Старк? - на этот раз он сказал спокойно, сдерживая пробивающуюся в голосе дрожь. Дворецкий молчал, как молчала и проекция, глядя куда-то поверх его головы. - Прости, - внезапно заговорила она снова. - Я тут пытаюсь подобрать слова, и надеюсь, что за время моего молчания ты ещё не окончательно разнес мою гостиную. Тони словно собрался с силами и продолжил. - Я умираю, Локи. Ты ведь знал, что люди живут гораздо меньше, чем Боги? Я более, чем уверен, что знал. Ты же у меня умненький. Локи показалось, что он больше не чувствует своего тела - он, словно со стороны, смотрел, как его собственные руки зарываются в темные волосы, аккуратно зачесанные назад, как сгибаются плечи - только сердце ещё сопротивлялось, билось, как сумасшедшее, словно хотело разорвать грудную клетку. Это всего лишь запись, настоящий Старк даже не знает, что он здесь, настоящий Старк вообще не знает, жив ли он, это просто его последнее послание с кодовым названием "а вдруг". - Знаешь, - задумчиво проговорила проекция. - Мне часто снился один и тот же сон: мне казалось, что я проваливаюсь в темноту, знаешь, такую однородную, в которой забываешь, что у тебя вообще есть тело. И в этой темноте я отчетливо слышу твой голос, который зовет меня по имени. Я пытался отвечать тебе, но тьма не позволяла мне. Но я был рад, потому что это была единственная ниточка, которая связывала меня с тобой. Сентиментально, правда? Локи хотел съязвить, но из горла вырвался какой-то невнятный хрип. - А совсем недавно, - продолжил Старк. - Сны стали меняться. Я словно оказывался в каком-то дворце, видел, как ты ходил, огрызался на стражу, сидел, зарывшись в какие-то книги. Иногда ты смотрел прямо на меня, как мне казалось. И я снова был рад, потому что твои глаза - это самое красивое, что я видел в своей жизни. - Знаешь, мне очень хочется дождаться тебя, пусть даже к тому времени я уже буду почти трупом, пусть я буду лежать, опутанный проводами, но я хочу говорить с тобой сам, чтобы ты никогда не услышал этого сопливого признания от моей копии. Но если ты все-таки это видишь, надеюсь, тебе хотя бы смешно. - Тони, - совсем как тогда, в темноте, прошептал Локи. Бездна снова парила над ним, он видел её сквозь проекцию, чувствовал, как она разрастается и заполняет собой всего его существо. - Я читал скандинавские мифы, - иллюзия не могла реагировать на слова Бога, она просто воспроизводила запись. - Там было сказано, что погибшие в бою воины попадают в Вальгаллу, ведут славные бои и пируют с Одином. Если мою борьбу с чертовой шрапнелью можно назвать боем, я был бы счастлив подобной участи, пусть бы и пришлось день за днем жить по одному и тому же сценарию. Как в "Дне Сурка", это фильм такой - ты, конечно же, не знаешь. Каждый день испытывать невообразимую радость от того, что я снова с тобой - интересно, сколько бы ты сам такое выдержал? -Черт, я так многое хочу тебе сказать, но не знаю, насколько у тебя хватит терпения слушать - ты ведь никогда не отличался спокойным нравом. Знаешь, это, - мерцающая рука обвела комнату. - Вся эта чертова башня, мое первое детище, она теперь твоя. Она будет сиять вечно только в твою честь. Все, что я могу подарить тебе, все, что могу после себя оставить - только свет. И, может быть, он хоть немного разгонит тьму, в которой ты пребываешь. Локи, я... - Хватит! - трикстер сам не узнал своего голоса, словно кричал не он, а то самое чувство, которое теперь бесновалось, подобно пойманному чибису, и грозилось разорвать его изнутри, разрушить, чтобы боль физическая хоть немного облегчила ту, иную. Иллюзия замерла, будто кто-то нажал на паузу. Хотя, так, собственно, и было. Локи на негнущихся ногах подошел к мерцающему изображению и попытался коснуться его рукой. Палец слегка защипало, но он беспрепятственно прошел сквозь лицо Тони. Это было последней каплей. Он заметался по комнате, швыряя все, что попадалось ему под руку. Магия? Да какая к черту магия - ему хотелось собственными руками разрушить это место, которое Тони Старк превратил в его алтарь. К его ногам осыпались какие-то непонятные предметы из стекла, он поднимал осколки, и они царапали ему руки, сильно, так, что кровь, крупными тяжелыми каплями падала на светлый ворс ковра. Наконец, ярость улеглась. Моментально, оставляя после себя пустоту и боль, которая была тянущей и невозможной, и, кажется, поселилась в нем навсегда. Локи рухнул прямо на пол, под ноги застывшей в своем откровении иллюзией и почувствовал, как по щеке сбегает капля. "И тут поранился", - равнодушно констатировало сознание. Но капля, к которой он прикоснулся подушечкой пальца, была прозрачной. "Надо же", - Локи самому стало смешно - последний раз по-настоящему он плакал в далеком детстве, а тут вдруг расклеился. Он смеялся, глотая соленые капли, которые каким-то непостижимым образом стекали по губам, смеялся так, что воздуха стало не хватать, смеялся, и ему казалось, что собственный безумный смех слышит весь этот чертов город, а может быть, и весь Мидгард. Воистину, в этом мире боль ощущалась иначе.