Точка невозврата.

На центральном кладбище было тихо. Нет, не так тихо, как в Яме, эта тишина была живая: щебетали птицы, шелестела от легкого ветерка листва ухоженных деревьев, где-то вдалеке шумела автострада. Но все это только оттеняло безмолвие этого места - почему-то здесь воздух был пропитан не болью и утратой, а умиротворением. Умиротворением сотен людей - Локи чувствовал его каждой клеточкой своего организма и не мог понять, как? Где фантомы боли и человеческих страданий, почему в этом месте, которое сейчас казалось ему страшнее любой темницы, он не улавливал чувств, подобных тому, что испытывал сам. Нужную могилу он действительно нашел без труда. Грудь по-прежнему сдавливало тисками, дышать было неимоверно трудно, но легкая, совершенно неуместная усмешка тронула его губы - Старк выпендривался посмертно: надгробная плита в человеческий рост светилась. Точнее светился в ней круглый реактор, подобный тому, что так и не смог до конца побороть смерть, ходившую по пятам за миллиардером. Локи присмотрелся к светло-серому камню и увидел надпись - благо, он прекрасно понимал этот язык. "Чтобы ты нашел меня и не потерял себя" - гласила она, и трикстер, не удержавшись, провел кончиком пальца по выступающем на ровном камне буквам. С первой частью этого своеобразного завещания он справился весьма паршиво, вторая теперь казалась ему совершенно невозможной. - Тони, - говорить с камнем почему-то было проще, чем с проекцией, это не казалось таким изощренным издевательством, камень не смотрел сквозь него, не улыбался этой знакомой задорной улыбкой. Он припечатывал, словно объявляя диагноз безнадежно больному, который, невзирая на симптомы, ждал чуда. "Его больше нет." Локи повторил эту фразу про себя. Слова обтекали, силясь принять иные формы, были пустыми и безликими, без намека на эмоциональные оттенки. Словно в голове Бога стоял блок, который не давал принять как данность истину - люди не могу вернуться оттуда, куда уходят после того, как их тела изнашиваются, подобно старому облачению воина. Он читал, что их души бессмертны, что они перерождаются спустя много-много лет, снова приходят на Землю, чтобы прожить ещё одну жизнь без воспоминания о прошлой. Вспомнит ли Тони Старк, которого уже, конечно, будут звать иначе, о своем собственном Боге? Забудет ли когда-нибудь Бог о своем человеке? Бутылка виски, неизменного виски, которую Локи взял из бара в Башне, холодила ладонь. Когда-то он слышал, что люди приносят на кладбище цветы - что ж, он будет оригинальнее. Тони - не принцесса, да и из него принц хреновый, опоздавший на свою самую важную в жизни миссию. А целовать камень, пожалуй, было бы нелепо. - Ты мерзавец, Старк, - Локи отпил из горлышка и закашлялся. На глаза выступили слезы, от крепости, конечно, но он был и этому рад, ему хотелось, чтобы они пришли ещё раз, хотелось развязать тот узел, который не давал ему вдохнуть полной грудью. - Ты чертов мерзавец. Для тебя все закончилось, да? Ты ушел в свой гребанный загробный мир - вы ведь так это называете? Спрятался там от меня, оставив мне свои издевательские дары. О, как многое мне нужно тебе сказать, но, вот беда, ты теперь - камень. А я, черт возьми, не знаю, ни одного заклинания, чтобы превратить тебя обратно в человека. Ответом ему была тишина, будто все, что он сейчас сказал не имело ни малейшего смысла, нужно было делать все по дурацким сказочным правилам, чтобы произошло чудо, не соответствующее ни одним магическим канонам. - Тони, я, - эти слова никогда ему легко не давались, будто происходили из неведомого языка - и неважно, кому и сколько раз он говорил это прежде. Не то и не так. Перед глазами Локи почему-то встала дурацкая иллюстрация к сказке - девушка, колющая палец веретеном. Он бы дорого отдал, лишь бы сейчас заполучить подобный артефакт и уснуть, чтобы во сне к нему снова прикасались обветренные губы, сильные ладони с едва ощутимыми мозолями и следами производственных порезов. Очень хотелось, чтобы это все же был инстинкт, с которым может совладать хорошо организованный разум. Но слова, такие корявые, несовершенные, все же сорвались с языка. - Я люблю тебя. Ненужные. Они повисли в воздухе, который моментально стал тяжелым, будто пригибая Локи к земле. Не звучат они, когда все плохо, когда поздно, когда на другом конце провода короткие гудки - абонент безвременно недоступен. Пожалуйста, больше не перезванивайте. - Локи? - чей-то удивленный полушепот-полувздох. Трикстер медленно повернул голову, он никогда не думал, что управлять своими собственными мышцами так сложно. За его спиной стоял Старк в строгом костюме в едва различимую тонкую полоску, в темных очках и с неизменной ухмылкой, только печальной и тусклой, словно магия, которая подсвечивала его изнутри, вернулась к своему первоисточнику. Локи вздрогнул всем телом, и морок рассеялся. Богатое воображение все ещё верно служило ему. Голос принадлежал человеку, которого он помнил смутно, словно все воспоминания разом стерлись из его головы, оставляя только тот самый месяц, 30 дней, 720 часов, пролетевших, как одна секунда. Клинт Бартон стоял в тени дерева - и Локи даже понял, почему не сразу его признал. Тот был без лука и обмундирования. Обычная черная рубашка с коротким по погоде рукавом, темно-синие джинсы и небольшой матерчатый рюкзак на одном плече. Он почти не изменился - разве что теперь его правую щеку пересекал рваный, явно неудачно зашитый шрам. Видимо, у отряда "Мстителей" и в отсутствии Локи хватало работы. Вспомнилось, что Клинт никогда особым пацифизмом не отличался, но Локи сейчас было конкретно так наплевать - сложно было представить, что бравый Хоукай сейчас начнет хлестать его своим рюкзаком с воинственным кличем. - Бартон, - в тон ему ответил йотун и отстраненно поразился тому, каким хриплым был его голос. Хриплым и безжизненным. Тот медленно подошел к нему и совершенно неожиданно присел рядом, прямо на землю. Локи молча протянул ему бутылку, тот так же молча принял из его рук стеклянный сосуд и сделал жадный глоток. Очевидно, Тони не только трикстера приучил к этому напитку. - А они не верили мне, когда я говорил, что ты все-таки объявишься, - усмехнулся лучник, внимательно разглядывая Бога. - Ну что, будешь созывать всю вашу бравую гвардию, дабы они признали твою правоту, а заодно и повязали меня, пока я не попытался захватить ваш чертов мир? - оказывается Локи ещё был способен язвить. - А зачем он тебе теперь? - спокойно отозвался Бартон, делая ещё один глоток. - Слушай, а чего ты взял только одну бутылку? - Да как-то планировался вечер в компании похороненного под землей мертвеца и только,и я почему-то думал, что они не пьют. Но раз так, в Башне Старка есть ещё. Точнее, теперь в моей Башне. - Черт, а ещё я всегда говорил, что у него не все в порядке с головой, - Клинту, кажется, было даже весело, несмотря на всю абсурдность ситуации, а может как раз таки из-за неё. - А они все твердили, что ты его околдовал. Если это так, то магия у тебя, парень, будь здоров. Долгоиграющая. - Никого я не околдовывал, - Локи устало поморщился. - Просто так вышло. Как в сказке. - Не припомню я что-то такой хреновой сказки, - серьезно отозвался Клинт. - Знаешь, сначала Фьюри подозревал Тони, но Тор убедил его, что это все ты, и магическое воздействие постепенно сойдет на нет после твоего исчезновения. Но у меня всегда был глаз-алмаз. Клинт невесело усмехнулся. - У Старка был все тот же взгляд, пронзительный, сосредоточенный. Он совершенно не походил на околдованную принцессу. - А у него была жена, дети? - Локи жадно смотрел в глаза бывшему сопернику, который своими словами словно немного поворачивал время вспять. Совершенно неуместная ревность колола изнутри - ха, вот уж чего глупее не придумаешь, - ревновать мертвеца. - Он женился на собственных воспоминаниях, - Хоукай порылся в рюкзаке и выудил на свет помятую пачку сигарет. Открыл и протянул Локи. - Днем будто бы ничего не менялось, он все так же шутил, флиртовал с девушками, даже спал, я думаю - природа все-таки брала свое, но к вечеру у него, словно, заканчивался завод. Ночью он превращался из человека железного в человека из плоти и крови. Они закурили. Краем глаза Локи заметил, как небо начали заволакивать тучи. - Он разыскал Джейн Фостерс, которая почти обезумела в своем желании отыскать Асгард. Они часто виделись, наверное, могли друг друга понять. Никому из нас он ведь никогда ни о чем не рассказывал, только я да ещё, пожалуй, Беннер понимали, что магия так его и не отпустила. - Я же уже сказал, что не пытался его заколдовать, - угрюмо сказал Локи, стряхивая пепел на аккуратную зеленую траву. - Я бы сказал, магия подобного рода тебе и не подвластна. Она вообще никому не подвластна, разве что сказочным принцам. Но твой конь явно сдох где-то по дороге, поэтому спасительный поцелуй, увы, не состоялся. - А помог бы? - горько спросил Локи, бездумно водя пальцем по холодному, совершенно не нагревшемуся на солнце камню. - Не знаю, - коротко бросил Бартон, делая последнюю затяжку. - Я тоже не успел. Первая капля дождя упала Локи на лоб, он посмотрел на небо и заметил, что оно окончательно потемнело - видимо, их ждал не просто летний дождичек, а самый настоящий ливень с грозой. Бартон тоже заметил это, но с места не двинулся. - Знаешь, - задумчиво произнес он. - Давненько в Нью-Йорке не было дождя. Стихия словно ждала этих слов: полило так, словно кто-то хотел затопить город. В сгустившемся непогодном сумраке реактор разгорался все ярче, словно сердце Данко - так сказал Клинт, Локи понятия не имел, кто это, но спорить не стал. Ему и впрямь начало казаться, что каким-то непостижимым образом сердце Тони осталось здесь, в этом мире, его душа по-прежнему где-то рядом. Вот только к душе нельзя прижаться, душу нельзя поцеловать, нельзя, внутренне содрогаясь от произносимых слов, сказать такое, чего никому не говорил. Потому что она не ответит, а Локи был эгоистом до мозга костей - он хотел, чтобы ему отвечали, хотел, чтобы отдавали что-то взамен. Хотел, но не мог получить. И это больнее, чем не получить трон Асгарда или любовь отца и матери. Тогда можно было бесноваться, разрушать, ненавидеть, сейчас это бы не спасло. Можно было ответить ударом на удар, сделать больно тому, кто обрек его на страдания, но сделать больнее самому себе было невозможно. Просто некуда. Дождь лил и, казалось, что он будет лить вечно. Упругие капли били по щекам, гром грохотал так, что не слышно было слов Клинта, который явно что-то говорил. Хотя, может, он и не хотел быть услышанным. - Спасибо, брат, - прошептал Локи куда-то в наэлектризованный воздух. Дождь на губах был соленый.