За десятки лет до запуска

Сегодня все было как назло. Белый и холодный солнечный диск совсем не грел, то и дело прячась за противными низкими облаками. Огромные снежные сугробы вдруг перестали сверкать и искриться. Они больше не казались огромными непокоренными горами или потайными шпионскими хижинами, как раньше. Сугробы были... пустые. А еще этот ветер. Дул с еле слышным стоном, гоняя облака по кругу, и сносил с веток деревьев снежные покрывала. Как же противно! Как ужасно! Нил пробирался сквозь сугробы вперед, еле волоча тяжелые дрожащие ноги. Мальчик то и дело грустно всхлипывал покрасневшим от мороза носом, а иногда на несколько секунд снимал очки и утирал глаза кулаком. Ему было ужасно холодно и одиноко, но и видеть никого сейчас почему-то не хотелось. Вот и дуб. Толстая ветка, на которой висели самодельные качели, устало скрипела под тяжестью огромных снежных пластов и замерзших веревок. На дощечке, которую когда-то отстругал дедушка Нила, тоже лежал толстый снежный ковер. Уоттс подошел поближе к качелям и грубо смахнул снег рукой. Затем уселся, опустил голову... заплакал. Неизвестно, сколько времени прошло. Нила остановил звук осторожных мелких шажков, который то и дело пропадал под скрипом снега. Мальчик сразу догадался, кто это идет, поэтому мигом смахнул слезы и потер глаза мокрыми от снега руками. Нет-нет, Ева не должна этого видеть. – Нил! Ева позвала тихо и хрипло, не так, как обычно. Видимо, ей уже все рассказали... Нил захотел ответить, чтобы показаться бодрым и скрыть печаль, но горлу будто подкатил замерзший ледяной ком, который не давал даже подать голос. Мальчик растерялся, а к глазам снова подкатили слезы. – Нил. – Необычайным образом Ева уже оказалась рядом. Ее теплое ровное дыхание немного согревало затылок. Девочка обошла качели вокруг и настойчиво посмотрела другу прямо в глаза. Ему это явно не понравилось: мальчик тут же попытался отвести взгляд, однако противные слезы в любую секунду могли соскользнуть с ресниц. Это мешало. Ева понимала, что сейчас было бы глупо умолять приятеля не плакать. Поэтому она не сказала больше ни слова и осторожно села рядом, по-прежнему не сводя глаз с Нила. – Я же знаю, что тебе одному будет совсем грустно, – Нилу показалось, что голос у девочки дрогнул. – Я же тоже знала твоего дедушку. Он был такой хороший. Слеза покатилась по его щеке. Ева продолжала: – Мама рассказывала мне, что это происходит со всеми старыми людьми. Но они на самом деле никуда не уходят, Нил! Правда! – Но я же никогда больше не увижу дедушку! – вырвалось у мальчика, и он тут же прикусил язык, чтобы не зарыдать в голос. Маленькая смуглая рука заботливо смахнула слезинку, перекатившуюся на нос. – Конечно увидишь! – у Нила хватило смелости взглянуть на подругу, и он увидел, что та грустно улыбнулась. – Теперь у твоего дедушки будет суперспособность! – Правда? – голос противно дрожал и казался мальчику писклявым. Ему на миг даже стало стыдно, и он слегка отстранился от подруги. – Ага. Теперь он сможет приходить к тебе во сне! Ева старалась изобразить как можно больше восторга, хотя ей самой тоже было очень грустно. Она хорошо знала дедушку Нила. Он был добрым, вечно смеялся и шутил. У него была короткая седая борода, морщинистое живое лицо и веселые, широко распахнутые глаза. Он очень любил звезды и по ночам любовался ими в свой старый потертый телескоп. От него пахло хлебом, деревом и травяным чаем – мама часто давала Еве выпить такой, когда она болела. А еще дедушка Уоттс постоянно разговаривал. Он не умолкал ни на минуту, потому всегда мог найти себе собеседника. Он рассказывал о ночном небе и созвездиях, о машинах и инструментах, о приключениях и войнах. Казалось, что он знает абсолютно все. А сегодня утром Ева узнала, что его не стало. Об этом ей сказала мама – она была очень тихая и печальная. Сначала маленькая Розалин даже не поняла, что это значит – не стало. А куда он ушел? Почему? Неужели ему здесь было плохо?.. Тогда-то мама и объяснила ей все это. Страшное слово смерть, иногда встречавшееся в видео-играх Нила, обрело новый смысл. Поэтому сейчас девочка любой ценой хотела подбодрить Нила. Она понимала, что ему приходится хуже всех и что именно он нуждается в поддержке. Она продолжала говорить. – Теперь стоит тебе только перед сном подумать о нем – и дедушка придет! – восклицала она. – И он будет жить среди звезд, рядом с самыми его любимыми. Стало совсем тихо, будто время остановилось. Ветер больше не дул, и облака так и остались висеть где-то на горизонте, а освобожденное солнце тут же принялось серебрить заискрившийся снег. – Рядом с Путеводной звездой, наверное... – грустно вздохнул Нил. – Дедушка говорил мне, что эта звезда самая полезная. Она указывает путь странникам, чтобы они могли возвращаться домой или отправиться на поиски сокровищ. Мальчик попытался качнуть качели и дернул веревку, но та слишком сильно примерзла к ветке и совсем не двигалась. Легкое снежное облако, будто искрящаяся звездная пыль, славилось с этой ветки и плавно окутало Уоттса на несколько мгновений. – Видишь? Это тебя дедушка наказал. – Ева дружески пихнула приятеля в бок. – Ты же мог сломать ветку, и мы бы упали! Веревка совсем примерзла! Нил уставился на подругу с недоумением, его покрасневшие от слез глаза заблестели. Он немного подумал о чем-то, а затем улыбнулся. – Забавно. Он, наверное, сейчас смеется надо мной и в шутку ворчит. Мальчик поднял глаза на небо, ища на нем хоть какую-то весточку от дедушки. В его потухшем взгляде вновь загорелась надежда – и так ярко, как сияла Путеводная звезда. – Знаешь... Я же не договорил про звезду, – задумчиво пробормотал Нил. – Мой дедушка мечтал обойти всю Землю по курсу этой звезды. Он мне часто об этом рассказывал. – Правда? – Да. – Голос Нила становился крепче, слезы высохли. – Дедушка с детства мечтал стать путешественником и совершить целое кругосветное путешествие. Правда, здорово?! – Прямо как мы с тобой мечтаем запустить ракету! – Ева весело закивала, как вдруг замялась и грустно опустила голову: – ...но ведь у нас впереди целая жизнь. А мечта твоего дедушки так и не сбылась. Нил промолчал: ему снова стало ужасно грустно. Слезы то и дело затмевали взор, но бедняга крепился. – Наверное, дед расстроился, – отрывисто пролепетал он. – Ему пришлось уйти, а мечта так и осталась... мечтой. Мальчик снова умолк на пару минут, глубоко и печально задумавшись. Еве стало безумно жалко умершего дедушку, и она почувствовала, как ее глаза вдруг тоже наполнились влагой. Девочка часто-часто заморгала. Мороз больно колол нос, который и так уже щипало от набежавшей тоски. Розалин подняла голову к небу – солнце по-прежнему бесполезно висело на небосводе, не испуская ни капли тепла. Только свет, холодный и рассеянный. – Знаешь что... – Нил снова подал голос. – Мне кажется, что моя мечта – не запуск ракеты. Ева вздрогнула, расстроившись. Что же это получается? Теперь у них больше не будет общей мечты? Смерть дедушки поменяет Нила навсегда?.. Ей так хотелось запротестовать, в отчаянии замахать руками и направить друга на путь истинный, но она решила дослушать его до конца. – Мне кажется, гораздо важнее в жизни приносить другим радость, исполнять мечты всех людей на свете! – продолжал Нил. – Всех-всех, без исключения! – Но почему ты не хочешь запустить ракету? – спросила Ева. – Ведь это тоже мечта, и она сбудется. А кто-то сядет в эту ракету и полетит в космос, исполняя свою мечту. В чем беда? – А вдруг в это время где-то будет умирать старик, который очень хотел слетать в космос, но не смог? – Уоттс грустно поморщился и вцепился руками в качели, словно боясь свалиться. – Может, он много болел в юности, а теперь уже слишком стар для такого? Что тогда? Он же умрет несчастным. Ева задумалась. А ведь действительно! На свете живут сотни таких же людей, как дедушка Нила, которые покидают мир, так и не исполнив свою главную мечту. Но как сделать так, чтобы все могли осуществить свои желания? Это невозможно. – Мы все равно не сможем помочь всем людям в мире, – серьезно сказала девочка. – Как ты отправишь старика в космос? – Пока не знаю. Но уверен: я найду способ! – разгорячившийся Нил вскочил с качелей. – Никто не будет несчастным, и все смогут воплотить свои мечты в реальность! Розалин поднялась следом. – Это уже идеальный мир, Нил. У-то-пи-я. – Она гордо вздернула носик, когда правильно произнесла новое умное слово. – Нет такого средства, исполняющего любое желание. Только в сказках. – Ей не хотелось обижать друга, но поумничать хоть раз было можно. Они двинулись обратно к дому Нила, идя по собственным следам на снегу. Все вокруг искрилось и блестело, как когда-то блестели глаза дедушки Уоттса. Нил решил, что это он посылает ему привет прямиком с неба, и на душе у мальчишки стало намного легче. – Я что-нибудь придумаю, – решительно заявил он. – Ты же знаешь, что я очень умный и выдаю гениальные идеи. Скоро никто не будет умирать, не исполнив свою заветную мечту! Ева как-то по-взрослому вздохнула, опустив глаза. – Только если в иллюзии, Нил. Жизнь – слишком сложное изобретение.