За десятки лет до запуска

Нил всю свою сознательную жизнь – а то есть, уже целых девять лет – обожал кататься на велосипеде ранней осенью. На скользком асфальте можно было круто дрифтовать, испытывая избыток адреналина от настоящего заноса, как на гоночном автомобиле. С веселым жужжанием мальчишка мог скатываться с горок и трамплинов, гонять по мокрым песчаным дорожкам, причем так, что слипшиеся песчаные комки даже не успевали прилипнуть к шинам... А Ева в то время еще ни разу не пыталась прокатиться в свою любимую дождливую погоду – а уж тем более так, чтобы дух захватывало. Да к тому же ее мать, доброжелательная отзывчивая труженица, не разрешала дочери кататься на велосипеде в таких опасных условиях – это был один из тех немногих запретов, который девочка нарушать не стала. – Эй, Ева, поехали кататься в парк! – Нил резко притормаживал у окна в комнату подруги, поднимая около себя фонтан холодных непослушных брызг. Розалин обычно с неохотливым видом забиралась на подоконник и приоткрывала форточку, чтобы назойливый приятель услышал очередную отмазку; но бывало, что девочка притворялась больной или крайне занятой, хотя на самом деле горела от желания повозиться с этим несносным забавным мальчуганом. – Ой, Нил... – юная актриса выразительно закатывала глаза всякий раз, когда начинала свою ахинею. – Ты же знаешь, мне запретили... К тому же, велик в ремонте... Ах да, я еще маме на кухне помогать должна!.. И еще, кстати... Так случалось постоянно – в конечном итоге бедняга Уоттс начинал кататься в одиночестве. Но все когда-нибудь меняется. Однажды Ева вдруг осознала, что ее жизнь скучна и неинтересна. Нил каждый день придумывал что-то новое, носился на велосипеде или роликах неподалеку, конструировал непонятные и бесполезные, зато очень даже замысловатые приборы... А она, Роз? Тратит все свободное время на книги о структуре человеческого мозга с толковым словарем подмышкой. Так хотелось снова испытать какой-нибудь дикий восторг, почувствовать обжигающий огонь экстрима внутри... – Эй, Уоттс! – девочка решительно распахнула окно, когда ее друг проходил мимо. Резвящиеся в воздухе капли мелкой моросью полетели прямо в лицо, щекоча румяные смуглые щеки и длинные ресницы. – Чего тебе? – в глазах мальчишки появился слабый огонек надежды. По его виду становилось ясно, что он тоже скучал. – Давай прокатимся под дождем на великах! – Ева старалась, чтобы ее голос не дрожал и звучал как можно бодрее. – Жди меня тут. Нил радостно ахнул, просияв. – Ты осмелилась! – воскликнул он. – Я и не боялась. Пойдем! – девочка закрыла окно и понеслась к шкафу, чтобы накинуть дождевик.

***

– Готова?! – А-ага!.. – Три... два... о... СТОЙ! КУДА...?! – НИ-И-И-ИЛ!!! ПОМОГИ МНЕ-Е-Е-Е!!!! С испуганным визгом темноволосая девочка стремительно полетела вниз с горы. Велосипед задребезжал, еле успевая шевелить колесами и подскакивая даже на самых небольших кочках. Перед черными глазами Евы промелькнула пара пестрых пятен, закружившихся в сплошном бешеном хороводе. Ее легкое, почти невесомое тельце подлетало вверх-вниз каждую секунду, отчего нижняя челюсть бедняжки болталась, как у сломанной игрушки. – НЕ СТОЙ СТОЛБОМ!!! – до хрипоты орала она. – СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ, НИЛ!!! Растрепанный мальчишка тем временем замер на вершине горы, расставив руки в стороны от неожиданности и растерянности. Он понимал, что догнать подругу уже не сможет – оставалось лишь наблюдать, как... БУМ! ДЗЫНЬ! Уоттс зажмурился, ожидая услышать крик боли, но в парке стояла тишина, перебиваемая лишь звоном падающих капель. Ледяной ужас пронзил его: вдруг Ева разбилась намерть?.. Мальчик сбежал вниз к подножию горы и плюхнулся на грунт рядом с Розалин. Та лежала и тоненько, как собака, скулила от невыносимой боли. Велосипед полностью придавил ее нижнюю часть тела от пояса до самых пяток, а нога, вставленная в петлю для педали, была как-то неестественно согнута. – Ева! – ахнул Нил, поднимая упавший велосипед. – Тебе больно? – О... о... очень... – срывающимся голосом прохрипела та. – По... позови врач-ч-ча... И... и... или ма-ма-му... Уоттс еще никогда не видел свою подругу такой – беспомощной, еле сдерживающей рыдания, мучавшейся от адской боли. Тогда мальчик ужасно волновался: ведь сам он еще никогда подобного не испытывал, ограничивался лишь мелкими ссадинами или обычными открытыми ранами. Ему еще ни разу не приходилось вот так же корчиться будучи оглушенным подобным невыносимым недугом... Последний раз кинув на подругу испуганный и сочувственный взгляд, Нил со всех ног понесся к дому Евы – благо что та жила на первом этаже, и достучаться можно было через окно...

***

Дождь усиливался. Дул сильный мокрый ветер, леденящий кожу и зловеще насвистывая под ухо. Нил взволнованно расхаживал взад-вперед подле окна Евы, обхватив голову руками. Что он наделал?.. Ведь это его вина. Это он позвал подругу на свою же погибель, это он не уследил за ней. В отчаянии мальчишка задрал голову к почерневшему небу, безмолвно молясь облакам. – Пожалуйста, пусть с Евой все будет хорошо... – еле слышно шептал он. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!.. Шло время, а от Евы и ее матери не поступало никаких вестей. Сквозь приоткрытое окно в комнату девочки не доносилось ни звука. Уоттса начало лихорадить: вдруг все гораздо хуже, чем он предполагает?.. «Вдруг Ева УМРЕТ?! – совсем пугающие мысли закружили в голове. – Но... я не хочу, чтобы она умирала! С кем я буду играть?.. С кем я тогда ЗАПУЩУ РАКЕТУ?..» Мальчик вновь поднял глаза к небесам. – Пожалуйста, сделайте так, чтобы Ева не умерла! – запальчиво попросил он. – Пусть Ева не умрет, пусть она будет жива! Пожалуйста, прошу!.. Нил чувствовал, что уже скучает по таким полюбившимся ему ворчаниям, по звонкому ясному смеху и по блеску в черных завораживающих глазах. Без Евы он сойдет с ума, он не сможет жить – их дружба напоминала лебединую верность. К тому же, Розалин была единственной подругой мальчика – другие ребята не особо тянулись к болтливому инфантильному чудаку в странных квадратных очках. Поэтому потерять Еву для Нила было настоящим концом света, катастрофой вселенского масштаба. Дождь утихал, из-за грязно-серых туч выглянули розовые лучи заходящего солнца, заиграв бликами на плотных стеклах очков Уоттса. Ничего не происходило, и страх пробирал мальчишку до костей. Вдруг окно, под которым сидел бедолага, приоткрылось, и оттуда вывалилась копна черных волос. Нил тут же вскочил. – Эй, У... Уоттс! – хриплый, но такой желанный голос прозвучал над ухом. – Ты тут? – Да!.. Радости мальчишки не было предела. Хотя слова давались Еве с трудом, она была жива – а это самое главное! Молитвы были услышаны!.. – Как ты, Роз? – Нил был готов обежать всю планету без остановки от счастья. Он ждал жалоб и ворчаний, готовый в любую секунду пожалеть подругу и признать свою вину. – Ты олух, Нил! – вдруг в голосе Евы послышались задорные нотки. – Э...Это было О-ПУ-ПЕН-НО! Я никогда раньше не чувствовала СТОЛЬКО адреналина!!! К т-тому же у меня перебинтована целая нога, так что я обогнала все твои с-с-синячки вместе взятые! – темнокожая девочка захлебывалась от восторга. – А еще я п-поставила рекорд скорости! Уоттс тут же пожалел, что Ева так быстро пришла в себя. Он не хотел признавать себя слабым звеном, у него чесались руки верно и преданно ухаживать за пострадавшей, носить ей гостинцы, рассказывать последние новости... «Я совсем спятил! ЕВА ЖИВА!!! Она не бросила меня! Это же так здорово!!» – Хех, посмотрим-посмотрим, как ты будешь завистливо глядеть на приемы камехамехи, которые я тебе покажу завтра! – Нил знал, что иногда спасти ситуацию можно, только если подразнить Еву. – Ты-то их не сможешь выполнить! – Над инвалидами не смеются! – огрызнулась та, украдкой оценив толщину наложенной на ногу повязки. – Какой там инвалид! – Уоттс счастливо засмеялся и запрыгнул в открытое окно – прямо на подоконник к подруге. – Нам еще ракету запускать, забыла? Глаза девочки слегка затуманились. – А-а-а, ракету... – она подвинулась чуть вбок, уступая другу место рядом с собой. – Ну ладно, я не инвалид. Просто не смейся надо мной больше, ладно? – Я просто поставил тебя на место... – Замолкни. Ева аккуратно, чтобы не наступить на больную ногу, слезла с подоконника, взмахом руки приказав Нилу следовать за собой. Тот повиновался, не забыв прикрыть за собой окно. Наверняка у Роз появились новые игрушки, и остаток вечера дети смогут провести, играя вместе – несмотря на травму Евы и на то, что Уоттс еще не успел сделать уроки. Тучи уплыли за горизонт, и золотисто-розовый свет пролился на землю. Закат.