Фарфор

«...— Мне пришлось посвятить во все происходящее профессора Снейпа, — и, увидев, как побледнел Гарри, Панси тут же добавила, — только не делай такое лицо! Он все равно рано или поздно узнал бы... ...— Да с чего ты решила, что ему можно доверять?!»

Этой ночью Панси никак не может заснуть. Она сидит в кресле возле камина уже несколько часов кряду и тщетно надеется, что обжигающее пламя вот-вот сменит цвет с желто-оранжевого на зеленый, и из него выйдет дорогой, безмерно любимый Драко. Но ночь немилосердно заканчивается, его все нет, а робкая надежда постепенно сменяется глухим отчаянием. Он не придет. Больше никогда не придет. Не вернется к ней. Потому что не простит. С того момента, как она покинула дом Поттера, прошло уже несколько часов, но его слова все еще эхом отдаются в голове. «Черт, Панси. Он все вспомнил! Я не знаю, как так вышло, и что теперь делать. Как видишь, я все еще жив, обета не нарушал. Разбирайся теперь с ним сама. Меня он больше видеть не хочет!». Как будто видеться со своей, теперь уже явно бывшей, невестой Драко жаждет. В самом-то деле. В отличие от Поттера, Панси знает, что возвращение воспоминаний к Драко было неизбежным. Поэтому теперь ей остается только надеяться на то, что Северус сказал правду, и новый ритуал поможет собрать ее рассыпавшуюся жизнь в единое целое. Зачарованный граммофон по десятому кругу проигрывает пластинку с лучшими произведениями Шопена. От резких переливов нот у Панси немилосердно болит голова, но она упрямо не выключает музыку. Маггловский композитор как нельзя лучше оттеняет свалившееся на ее голову одиночество. До этого дня она даже представить себе не могла, что это такое — в ее жизни всегда был солнечный Драко, незримо стоящий за спиной и готовый подхватить свою незадачливую подругу в любой момент. Теперь его нет. И эта пустота за плечами до дрожи пугает. Казалось бы, они с Драко и раньше разлучались, особенно во время войны, когда Господин раскидывал своих слуг по всей магической Англии, вынуждая исполнять его хаотичные приказы. Но, опять же, тогда с ней в паре всегда ходил Снейп. Этот хитрый ублюдок умел создать иллюзию защищенности, даже если шансы на выживание сводились к минимуму. Вот только сейчас у нее нет даже этого призрака — Снейп четко дал понять, что помогает ей из своих корыстных убеждений, пусть даже она и не до конца осознает, в чем состоит их суть. А, значит, она осталась совсем одна. Одна... Как же страшно это звучит. Умелые пальцы незримого музыканта с силой нажимают на клавиши контроктавы, хлестко ударяя по расшатанным нервам сжавшейся в кресле Панси. Она ведь знала, знала, что этот день настанет. Почему же сейчас так больно? Как избавиться от этой чертовой пустоты и заставить себя хотя бы пошевелиться в неудобном кресле? На ней все еще надето выходное платье, она сняла только легкую накидку, которая теперь бесформенной тряпкой валяется возле ног. Ступни, упрятанные в тесные туфли ноют, но Панси с каким-то мазохистским упорством продолжает терпеть боль, словно наказывая себя за все произошедшее по ее вине. Драко не должен был вспоминать. Она не удержала его, не разработала план действий, не заметила, как он ушел со свадьбы. И теперь она одна виновата в том, что приходится задыхаться от собственного бессилия. Это все не должно было закончиться так. Только не их история: c самого начала и до самого конца выпестованная ею по крупицам. Она молилась на своего Драко, боготворила его, но совершила так много глупостей! Нельзя было позволять ему видеться с Поттером, нельзя было оставлять одного, черт, нельзя было еще тогда, на ненавистном шестом курсе, позволять им сойтись. Тогда бы сейчас он был с ней. Принадлежал, как и должен, ей одной. Панси судорожно вздыхает и зажмуривается, от чего подсохшая тушь осыпается с ресниц черными комочками. Нет. Она не станет плакать из-за собственной оплошности. Просто доверится Снейпу и подождет, пока ситуация выровняется. А уж после завершения ритуала Драко никуда от нее не денется. В конце концов, ожидание давно уже стало для нее привычной тактикой. Чтобы отвлечься от мыслей о Драко, она вспоминает Снейпа. Его язвительные подколки и практически беззлобные шутки, которые всегда могли разрядить атмосферу и поддержать ее, когда мир рушился прямо на глазах. Война не просто оставила отпечаток в душе — выжгла старую Панси, оставив вместо нее совершенно другого человека. Конечно, Драко об этом не знал. Удивительным образом жизнь его пощадила — он никого и никогда не убивал. А вот самой Панси не повезло. Ее душа была расколота, выпотрошена, разбросана окровавленными ошметками по чужим домам и местам сражений. Если бы не поддержка Северуса, тенью следовавшего за ней на каждый рейд, она слетела бы с катушек, стала бы еще безумнее, чем чертова Белла. Северус. Учитель. Декан. Наставник. Друг. Предатель. Всего лишь знакомый. Из всех двадцати лет ее жизни, львиная доля прошедшего времени была связана именно с ним. Северус незримо принимал участие в ее судьбе, поддерживая увлеченность зельями, поощряя школьные успехи, помогая в ситуациях, решения которых она не могла отыскать в одиночку. Каждый раз, отправляясь вместе с ним в рейд, Панси знала, что он прикроет спину, поможет, подскажет, посоветует. Сделает все от него зависящее, чтобы Господин гордился ими обоими. Сейчас война кажется мерзким призраком прошлого, а Темный Лорд — не более, чем властолюбивым самодуром. Но тогда все было иначе. Они сражались за свою свободу и независимость, хотели сделать мир чище и правильнее. А что теперь? Панси так и не привыкла к жизни в окружении грязнокровок. Она не понимает, как Драко может работать в лавке, куда каждый день заходит всякий сброд. Ну уж нет, она наследница древнего рода, а потому всегда будет чтить законы предков. А что касается Драко — ему тоже давно уже необходимо понять, что жизнь неизменно делится на черное и белое, хочет он того или нет. Не исключено, что когда-нибудь новый Темный Лорд восстанет, чтобы снова призвать своих детей к действию. Панси уверена, что будет готова к этому — Северус отлично ее натаскал. Конечно, после неприкрытого шантажа и предательства глупо было доверять Снейпу вновь, но сейчас у нее нет выбора — Панси вынуждена полагаться на того, кто неоднократно спасал ее от смерти. В свое время она безумно радовалась, что в наставники ей достался Снейп, который сопровождал ее на каждый рейд. Он был лучшим напарником, которого только можно было пожелать. Он обучал ее искусству пыток, помог совершить первое убийство, учил жестоким заклинаниям, которых не было в школьных учебниках. Был рядом. В то лето Панси практически не виделась с Драко. Как выяснилось месяцы спустя, Господин держал его в темнице за неподчинение приказу. Бред какой-то. Как будто Драко действительно мог убить Дамблдора. Тем более так — глаза в глаза. Но тогда они не знали о жизни друг друга ровным счетом ничего. Панси и Северус просто вваливались в резиденцию Темного Лорда, с успехом выполнив очередное задание, отчитывались и уходили залечивать повреждения и отсыпаться, только для того, чтобы завтра снова отправиться в середину очередной кровавой мясорубки. Крови было действительно много. Она заливала одежду, а запах паленой плоти, казалось, навсегда пропитал волосы и каждую пору измученного тела. И только настойчивый шепот Северуса: «Ты сможешь. Я знаю, что ты сможешь. Не думай, просто делай. На счет «три». Авада...» И Панси покорно повторяла за наставником взмахи палочкой и шептала пересохшими губами ненавистные слова. Так было нужно. Неизвестно, чем бы закончилась ее карьера в качестве Пожирателя Смерти, если бы не очередное злополучное поручение, ее ранение и последующее осознание того, что на самом деле Снейп оказался предателем. Панси никогда не забудет и не сможет простить ему это разочарование. Как он мог? Как. Он. Мог. Где-то в Англии. 6 августа 1997 года — Северус, ты уверен, что здесь безопасно? Панси огляделась по сторонам, отмечая грязные стены крохотного помещения, выглядящие еще ужаснее в свете зажженной Северусом свечи. Обстановку комнаты, если ту каморку так можно было назвать, составляли сваленные в углу тряпки. Ни окон, ни дверей. Каменный мешок с обшарпанными стенами и низким потолком. — Да, это одно из моих тайных убежищ. Не лучший вариант, как ты могла заметить, но мы сможем пробыть здесь до утра. Ты же не хочешь прямо сейчас отправиться с докладом к Господину? Она поежилась при упоминании Темного Лорда и судорожно вздохнула, стараясь не показать, насколько ей больно. Разрезанная чьим-то заклинанием кожа на ноге безумно болела. Панси чувствовала, как густая теплая кровь стекает вдоль щиколотки к тяжелому ботинку. Она хотела ответить на его вопрос, но внезапная боль от трансформации прошила все тело, разрывая каждый мускул, перекраивая кости и сухожилия. На глаза раненой Панси навернулись непрошеные слезы. Черт бы побрал эту миссию, это Оборотное зелье и этих доблестных авроров, так некстати появившихся у коттеджа Билла Уизли. Твари. Именно из-за них Панси приходилось терпеть эту безумную боль и чувствовать, как с каждой секундой она теряет силы. Все должно было сложиться совсем не так. — Тебе помочь? — так и не дождавшись ответа, вновь подал голос Северус. Она хотела сказать, что не нуждается в помощи, но только замотала головой, внутренне содрогаясь от очередного приступа. Он расценил ее молчание по-своему — сделал пару шагов, приблизившись практически вплотную, и присел на корточки. Даже сквозь пелену боли Панси отметила, насколько он выглядел уставшим. Трансформация его тела пришлась как раз на последние секунды боя, поэтому Северус уже успел принять свой настоящий облик. Черт, и как только ему удалось активировать порт-ключ, поминутно отбиваясь от летящих в него заклинаний и справляясь с болью от трансформации, но при этом успеть схватить за руку ее? Уму непостижимо. К тому же, Северус умудрился отделаться только легким ожогом, от которого избавился пару минут назад, тогда как она продолжала истекать кровью, словно недорезанная свинья. Панси казалось, что невозможно испытывать к человеку большее уважение, чем уже заслуженное им в прошлом, но Северусу снова удалось ее удивить. Занятая своими мыслями, она пропустила тот момент, когда он по-хозяйски разрезал ее мантию, оголяя верхнюю часть бедра и начал осторожно отделять от раны кусочки прилипшей ткани. Впрочем, собственный неподобающий внешний вид беспокоил Панси меньше всего. Вытекающая кровь образовала возле ее правой ноги небольшую лужицу на полу, а Северус все не спешил накладывать кровеостанавливающее заклинание. Ну что он там так долго возится? — Я думал, что это Режущее заклятие, Панси, но я ошибся. В тебя попало Рассекающее проклятие. Его действие невозможно остановить обычными лечебными заклинаниями. Видишь, — он бережно провел по обнаженному колену, покрывшемуся тонкими полосками мелких ран, — оно начало расползаться дальше. Облокотись на меня, придется устроить тебя на тех тряпках. Пока ты стоишь, кровь вытекает быстрее. Идем. Панси с трудом понимала, о чем он говорит. В ушах у нее шумело, а щеки начали неметь. От раненной ноги по телу растекалась огненная боль. Почувствовав, как ее тянут в сторону, она сделала шаг вперед и тут же не сдержала громкого крика. Как же больно. Почему так больно? Северус произнес что-то еще, а затем ее подняло в воздух теплым потоком магии и осторожно опустило на что-то мягкое. Поспать. Нужно немного поспать. А потом они вернутся к Господину и расскажут о том, что возле дома Уизли их ждала засада. Кто-то узнал про их планы. Шпион. Нужно совсем немного поспать... — Панси! Не смей закрывать глаза! Гневный окрик выдернул ее из сладкой дремы. Она с трудом приподняла отяжелевшие веки. — Я... — Молчи, но не смей спать. Закуси вот это, — Северус слегка нажал на ее челюсть, вынуждая открыть рот и зажать между зубами какую-то деревяшку. — А теперь терпи. Панси успела подумать о том, что не понимает его действий, как вдруг ногу обожгло огнем. Ее тело выгнулось, из сведенного спазмом горла вырвался громкий хрип. Больно-больно-больно. Мысли в голове обрели поразительную ясность. Она вдруг четко осознала, что умрет прямо здесь, в каморке с обшарпанными стенами на руках у наставника, который практически стал ее другом. А ведь она должна рассказать Господину о засаде и предательстве. Но кто мог их сдать? Подробности плана знали только она и Северус. Нет. Не может быть. Нужно добраться до резиденции Темного Лорда. Она не может умереть. Только не в этот раз. Нет-нет-нет. Она не должна сдаваться. Да и Драко без нее пропадет. Необходимо справиться со всем этим хотя бы ради него. Драко... Северус вылил очередное зелье на кусок исполосованного разрезами мяса, некогда бывшего ее ногой, и Панси снова захрипела, впечатывая зубы в твердую деревяшку. Поминутно отключаясь, она настойчиво вслушивалась в монотонный голос, упрямо убеждавший не спать и шепчущий незнакомые фразы на латыни. На какое-то время сознание отделилось от агонизирующего тела. Панси будто поднялась над своим импровизированным ложем, над коленопреклонным Северусом, над душной каморкой. Там, за пределами убежища, ее ждала свобода. Больше не придется убивать, рисковать своей жизнью и подчиняться приказам, не нужно будет стараться, чтобы завоевать расположение наставника. В лазурных небесах, разлившихся над густым сосновым лесом, она будет счастлива. И, возможно, когда-нибудь Драко присоединится к ней. Станет с ней единым целым в этих переливчатых небесах... Нет! Она не имеет права оставлять его в этом аду, не может бросить одного. Она будет с ним до самого конца. Словно издалека Панси услышала истеричный шепот, то и дело срывающийся на полукрик: «Ренервейт! Ренервейт!» Первый вдох прошелся через ее легкие огненно-свинцовой лавиной. Как же больно. Она захрипела, снова глотнула густой спертый воздух с привкусом крови. Раз, другой. Наконец, смогла приоткрыть отяжелевшие веки и посмотреть на осунувшегося и бледного Северуса. — Я в порядке, — голос не слушался, выдавая только едва различимые хриплые звуки, но тот умудрился ее понять. — Хорошо. А теперь спи. Панси покорно закрыла глаза и тут же провалилась в глубокую темную муть. Видимо, до лазурных небес ей предстояло добраться еще не скоро. Поскольку в комнате не было ни одного оконного проема, Панси не могла оценить, как долго она находилась в отключке. Раненая нога монотонно ныла, но подобная боль была вполне терпимой и даже практически привычной. В конце концов, ее и раньше задевали заклинания орденцев и авроров. Вот только никогда еще эти мрази не применяли ничего столь отвратительного, как Рассекающее проклятье. По всей видимости, никто больше не намерен был щадить других. В конце шестого года обучения в Хогвартсе Драко тоже получил какое-то темномагическое заклятье, из-за которого несколько недель находился в больничном крыле. Тогда Панси так и не удалось допытаться у него о том, кто именно наслал заклинание, но это явно были не слизеринцы. Возможно, в этот раз в нее попало нечто подобное. Как же Драко смог выдержать такую боль? Ведь рядом с ним не было Северуса. Вспомнив о том, что в комнате она должна находиться не одна, Панси собралась было окликнуть наставника, но вовремя сцепила зубы. Внезапная мысль, пришедшая в голову, лишила ее возможности говорить. Нет, не сейчас. Сперва следует обдумать все самой. Ведь если ее догадка верна, Северус не погнушается убить своего разоблачителя, представив все Господину так, будто напарница погибла при исполнении задания. Пожиратели Смерти гибли гораздо реже магглов и нелояльных волшебников, но и среди них случались потери. Господин бы ему поверил. Нет. Придется действовать тоньше. В этот раз все с самого начала пошло не так. Господин планировал провести серию рейдов, в каждый из которых были отправлены Пожиратели Смерти из ближнего круга и их напарники. Панси, как обычно, выпала честь сопровождать Северуса. Их цель была проста: ворваться в дом спящей четы Уизли, убить вейлу и схватить живым Билла. По собранным разведкой данным, коттедж охранялся примитивными чарами, справиться с которыми мог любой пятикурсник. Подобное пренебрежение безопасностью Панси считала настоящим бредом, которого даже от Уизли ожидать нельзя. Однако Северус уверил всех присутствующих на собрании в том, что члены ордена сейчас бросили все силы на защиту неуловимого Поттера, поэтому об охране рядовых приспешников Дамблдора никто не задумывается. И ведь все ему поверили! Только теперь Панси осознала всю силу влияния, которое оказывал на Пожирателей Смерти Снейп. Он всегда знал, когда можно и нужно сказать конкретные слова так, чтобы все присутствующие с ним согласились. Интересно, сколько раз он манипулировал ею самой? Как часто навязывал свою волю, органично маскируя ее под приказы Господина? А ведь за одно это предателя необходимо было подвергнуть наиболее жесточайшим пыткам и мучениям. Но Снейп пошел еще дальше. Неподалеку от убогого коттеджа с не менее убогим названием «Ракушка» они приняли Оборотное зелье — стандартная процедура при зачистке домов нелояльных волшебников — и направились прямиком к парадной двери. Северус казался встревоженным, но тогда Панси списала это на нежелание применять силу к своему бывшему ученику — временами он был удивительно сентиментален. Но теперь она ясно видела, что причина беспокойства крылась совсем не в щепетильности. О нет. Он ждал подмогу. Не знал, успеют ли авроры прийти на помощь несчастным Уизли, или же ему вновь придется омыть руки чужой кровью. Но они успели. Дюжина авроров окружила их в тот самый момент, когда Северус уже направил свою палочку на входную дверь «Ракушки». И начался бой. Судя по поведению авроров, они могли и не знать о том, кто именно скрывался под Оборотным зельем. Панси видела, что Северус бился в полную силу, но все же старался не использовать поражающих заклинаний. В основном оборонялся и защищал ее. Как занятно. Ведь он сам обучил ее пытать детей на глазах у обезумевших от горя матерей, в стремлении выведать нужные сведения. Требовал от нее жесткости и непоколебимой уверенности в своей правоте. Почему же тогда не сбежал один? В конце концов, мертвые не выдают секретов. А она бы не выстояла даже против пяти авроров, не говоря уже о целой дюжине. Пожалел? Вновь поддался своей сентиментальности? Или решил, что она ничего не заметит? Право дело, это было даже оскорбительно — дурой Панси не была никогда. — Как ты себя чувствуешь? О приближении Снейпа к нагромождению тряпок, на котором все еще лежала Панси, свидетельствовал едва слышный шорох, и она невольно отодвинулась на максимально возможное расстояние. Было противно от мысли, что предатель может к ней прикоснуться. Только не после того, как она осознала правду. — Я в полном порядке, спасибо. Снейп едва слышно вздохнул и снова тихо заговорил: — И все же я хотел бы снова тебя осмотреть. Сейчас зажгу свечу. — Не надо! — выкрикнула Панси и с силой сжала челюсти. Ох ну зачем она выдала себя так скоро? Она сильнее вжалась в холодную стену и зажмурилась. Побоялась, что по ее взгляду Снейп сразу же поймет, что Панси его раскрыла. Она же сейчас находится в Мерлином забытой лачуге наедине с хладнокровным убийцей, и если на то будет его воля, живой отсюда уже не выберется. — Прекрати это ребячество, Панси! Речь идет о твоей жизни. На счету каждый маг, способный держать в руках палочку. И если мы хотим победить, то необходимо отбросить все глупости, природа появления которых остается для меня загадкой, и подумать о нашей миссии. Договаривая, Снейп зажег огарок расплывшейся свечки и едва успел отстраниться, когда разъяренная Панси, мгновенно забывшая об осторожности и страхе, кинулась прямо на него. — Да как ты смеешь говорить о нашей миссии после того, как предал Господина?! Ты знал, что в этом проклятом доме нас будет ждать засада! Ты предупредил предателей крови о нашем нападении! — Панси вскочила на ноги, не замечая боли, прошившей бедро, и попыталась замахнуться на вставшего рядом Снейпа, — так что не смей даже заикаться о нашей победе! Подлый трус, возомнивший себя... Хлесткая оплеуха заставила ее оборвать пламенную речь на полуслове. А в следующее мгновение Снейп схватил ее за плечи и принялся трясти, будто тряпичную куклу. — Не следует называть меня трусом, глупая девчонка. Я каждый день рискую жизнью только для того, чтобы такие же недалекие дети, как и ты, имели шанс когда-нибудь вырасти! Мне плевать, что ты там себе надумала, но даже не заикайся о том, что я трус! Искаженное яростью лицо Снейпа находилось в паре дюймов от лица самой Панси, но ей некуда было отстраняться. Капельки слюны попадали на ее губы и щеки, однако накрепко вцепившиеся в плечи костлявые пальцы не давали возможности даже отвернуться. С такого расстояния были отчетливо видны все изъяны в его внешности: сальные волосы, многочисленные морщины, обветрившиеся губы, крупные неровные зубы. — ...И после всего этого ты смеешь мне заявлять подобное?! Панси прослушала половину монолога, поскольку ей было совершенно плевать на то, чем он себя оправдывает. Главное, что она знает правду и теперь сможет отдать в руки Темного Лорда предателя. — Все кончено, Снейп. Как только мы предстанем перед Господином, я раскрою ему свой разум, и он сам решит, какое наказание выбрать для шпиона! Услышав эти слова, Снейп вдруг опустил руки и отступил на пару шагов. Его лицо приобрело обычное отстраненно-надменное выражение. Панси усмехнулась и скрестила руки на груди. Она почувствовала себя хозяйкой положения. Еще бы! Теперь Снейп начнет ее умолять о сохранении презренной тайны, ведь все знают, что Господин лучший из ныне живущих легилиментов. До этого вечера он никогда не применял свой талант, чтобы заглянуть в разум верной Панси, но теперь она будет счастлива обнажить перед Темным Лордом свою душу, что бы там сейчас не начал говорить этот самодовольный ублюдок. Возможно, после этого она даже удостоится чести получить Темную Метку! — Я не желаю более тратить свое время на разговоры с глупой девчонкой, которая не умеет просчитывать свои действия даже на два-три хода вперед и не способна следить за языком. Подозреваю, что Драко будет разочарован в тебе не менее моего. Если, конечно, успеет узнать о твоей глупости перед смертью. Панси широко раскрыла глаза, буквально задохнувшись от возмущения. Что? Какое отношение?.. — Ты смеешь угрожать Драко?! — Напротив, — возразил Снейп, привалившись к стене и возвращая Панси усмешку, — это ты ему угрожаешь, вернее, фактически подписываешь смертный приговор. Посуди сама, помимо воспоминаний о прошлой ночи, в твоей глупой голове находятся прямые доказательства предательства Драко. Если бы не проведенный мной ритуал, он бы не починил Исчезательный шкаф, не попытался убить Дамблдора и, уж конечно, не прекратил свои нездоровые отношения с Поттером. В итоге Драко был наказан всего лишь за нерешительность и, как ты знаешь, Темный Лорд все еще не доверяет ему. На протяжении последних месяцев я старался держать тебя поблизости только для того, чтобы по неосторожности или глупости ты не привлекла внимания Господина. Но раз уж теперь ты сама желаешь открыть ему наши общие секреты, я с удовольствием понаблюдаю за разворачивающейся трагедией. Твоими стараниями, мне будет обеспечено место в первом ряду. Впрочем, как и Драко. Если сначала Панси еще пыталась хотя бы мысленно возражать Снейпу, то к концу монолога растеряла все свои аргументы. Крыть было нечем. Она была верна Господину и общему делу, но жизнь и благополучие Драко перевешивали все. Она без промедления готова была пожертвовать ради победы своей жизнью, но только не его. Панси опустилась на пол, обхватила колени руками и исподлобья посмотрела на шпиона и предателя Северуса Снейпа. Когда-нибудь она нанесет ему смертельную рану в самый неожиданный момент, ну а пока придется запастись терпением и продолжить играть по его правилам. — Прошу простить меня за несдержанность, Северус. Я недостаточно оправилась от ранения, а потому сделала неверные выводы касательно твоей лояльности. Мне жаль. Он смерил ее долгим взглядом и кивнул. — Мне тоже жаль, что причиной провала миссии оказалась твоя неосторожность. Кто бы мог подумать, что дом Уизли окажется окружен столь неприятными оборонительными чарами. Надеюсь, Господин простит мне инстинктивный порыв спасти жизнь моей ученицы в ущерб успеху всей миссии. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Наконец, Панси тоже медленно кивнула. — Благодарю вас за спасение, сэр. — Защищать учеников Слизерина — мой долг. Больше ничего не ответив, Панси уткнулась лбом в колени. Пусть думает, что победил, это не страшно. Она тоже знает некоторые его слабости, а значит когда-нибудь обязательно отомстит. Чего бы ей это не стоило. Ей нужен Драко. Нужен так, как никогда прежде. Она не помнит, когда последний раз ела и спала ли сегодня. Мысли в пустой голове ворочаются с трудом, и совершенно не получается убедить себя просто жить. Северус отлично ее выучил, показал мир, полный возможностей и целей, но она совершила оплошность задолго до того, как начала обучаться искусству выживания — влюбилась в самого неподходящего парня на свете. И как только Люциус и Нарцисса пропустили тот прискорбный факт, что единственный наследник древнего семейства оказался геем? И что, скажите на милость, теперь с этим делать ей самой? Панси кутается в теплую шаль, хотя сидит в шерстяном платье на полу возле зажженного камина. В последнее время ей все время холодно. Она не видела Драко уже недели три или даже больше. Не помнит. Северус сказал, что был у него в гостях, общался с ним. «Драко ужасно зол на тебя. Я старался убедить его в том, что ты действовала исключительно в его интересах, но мальчику нужно время, чтобы все принять. Не беспокой его пару недель». Когда Северус приходил на встречу с ней? Неделя? Десять дней? А, может, прошли уже те самые две недели, а она просто не заметила этого? Нужно вспомнить дату свадьбы, отсчитать дней двадцать и затем... — Как все нелепо, — тихо шепчет Панси и придвигается ближе к огню. У нее нет ни сил, ни желания что-либо делать. Первые несколько дней после свадьбы она еще пыталась занять себя домашними заботами, мечтами о будущем и приятными воспоминаниями о Драко. Но теперь все это кажется ей призрачным. Выходить никуда не хочется, двигаться — тоже. Она достаточно хорошо знает Драко, чтобы строить какие-либо иллюзии. Второе предательство не сойдет с рук даже самому близкому, практически родному человеку. Это только Поттера он может прощать бесконечно, и, наверняка, уже простил снова. А ее никогда не простит. Каждый раз, когда она забывается тревожным сном вне зависимости от времени суток, Драко приходит и обвиняет ее во всем, что ему пришлось пережить. Он проклинает снова с снова, заставляя Панси захлебываться мольбами о прощении и то и дело просыпаться в слезах. Поэтому теперь она старается не спать так долго, как это возможно. Раз за разом слышать правду из уст самого любимого и желанного человека на свете невыносимо. На языке оседает горькая слюна, которую Панси с трудом сглатывает. Вся надежда осталась только на ритуал Северуса. Сама она потерпела полное фиаско. Возможно, если бы у нее было чуть больше сил, Панси отбросила бы советы Северуса и приехала к Драко. Но сил у нее нет. Все бесполезно и бессмысленно. Он снова стал прежним, настоящим. И в жизни этого яркого Драко Панси больше не может оставаться, даже на правах друга. Хотя, какая глупость, она наигралась в дружбу с ним на несколько жизней вперед. Хватит. Теперь жизненно необходимо получить его в свое полное распоряжение. Кто сказал, что природу человека нельзя переделать? Она докажет на своем примере, что нет ничего невозможного. Они станут у истоков нового рода Паркинсон-Малфой, и в жилах их наследников будет течь чистая кровь! От этих мыслей у Панси начинает болеть голова. Пожалуй, следует дойти до прикроватной тумбочки и выпить обезболивающее зелье. Она с трудом поднимается с пола и делает пару нетвердых шагов в нужном направлении. Сколько же она так просидела? — Пора перестать хандрить, — говорит сама себе Панси и тут же вскрикивает от резкой боли, будто прорезавшей живот. Она вновь падает на колени, а затем и вовсе сворачивается в скулящий комочек. Пересохшие губы короткими глотками ловят удушливый воздух комнаты. Панси слышала, что организм может отреагировать подобным образом на стресс и длительную голодовку, но сама впервые в жизни испытывает нечто подобное. Боль не проходит, а только усиливается, судорогами сводя ее дрожащее тело. Ей хочется позвать на помощь, но из горла вырываются только короткие вздохи и тихие стоны. Кажется, будто в желудок плеснули кислоты, которая растекается по внутренностям, разъедая нежные стенки кишечника, будто стремясь прожечь в них дыры. Дышать становится все труднее, Панси чувствует нарастающее головокружение, тошноту. Как же больно. На несколько секунд перед глазами расплываются темно-блеклые круги, в ушах нарастает шум, грозящий раздавить барабанные перепонки. Она прекрасно помнит боль от Круцио, которым наградил их с Северусом Темный Лорд после провала последней совместной миссии. Но даже тогда, корчась на каменном полу возле ног Господина, Панси не чувствовала себя такой беспомощной. Тогда она точно знала, что рано или поздно боль закончится, не оставя от себя ни следа. А то, что пожирает ее внутренности сейчас — непонятно, необъяснимо, бесконечно. Она то и дело отключается, не в силах пошевелиться или вдохнуть чуть больше воздуха. Еще немного, и, наверняка, сойдет с ума, прямо как семейка Лонгботтома, над лекарством для излечения которой последние месяцы бьется Северус. Ох, как же ей сейчас не хватает компании старого недруга! Панси предпринимает очередную попытку вдохнуть, и внезапно в ее легкие буквально вливается поток прохладного свежего воздуха, а разжижающая кишки боль резко прекращается, оставляя после себя легкую тошноту и тяжесть в ноющей голове. Черт, как же плохо. С трудом выровняв сбитое дыхание, Панси заставляет себя медленно сесть, а затем и осторожно встать. Все ее тело покрыто испариной. Она чувствует, как тяжелое шерстяное платье неприятно липнет к телу. Поэтому приходится собрать все остатки воли в кулак и направиться ванную комнату, преодолевая небольшое расстояние до двери маленькими шажками. Она проводит под душем не менее получаса, стараясь двигаться очень скупо и плавно. Страх вновь утратить контроль над собственным телом вынуждает ее мыться медленно и тщательно, хотя после всего пережитого ей безумно хочется спать. Ну, ничего, сейчас она укутается в теплый махровый халат, затем завернется в пуховое одеяло и на несколько блаженных часов забудет о существовании всего внешнего мира, своей боли, Поттера, Северуса. Возможно, в эту ночь ей снова приснится Драко. Но не тот, бесконечно обвиняющий и ненавидящий. Другой. Прежний. Милый, родной, единственный. Драко, без которого у нее совершенно не получается жить. Отсвет вспыхнувшего зеленым огнем пламени застает ее в двух шагах от постели, скрытой под игриво приоткрытым балдахином. Панси со стоном поворачивается к камину и делает шаг навстречу перешагивающему через низкую решетку Северусу. Какую-то долю секунды она чертовски жалеет о том, что разрешила ему приходить к ней в любое время, но тут же одергивает себя и слегка улыбается. Северус не пришел бы просто так. — Здравствуй. Ты принес мне какие-то новости о Драко?! Панси видит, как ответное приветствие замирает на тонких губах, а цепкий взгляд придирчиво подмечает все недостатки ее внешнего вида. Она сама несколько минут назад с трудом узнала в зеркале осунувшееся лицо с зеленовато-белой кожей и темными тенями под покрасневшими глазами, но какое это имеет значение сейчас? — Северус! Не мучай меня! Как он? Что с ритуалом?! — Давно ты ела? — наконец отвечает он, и Панси вздрагивает от звука спокойного глубокого голоса. — Причем тут?.. — Впрочем, ты права, — тут же обрывает ее Северус, подходя к прикроватной тумбочке и начиная выставлять на нее небольшие стеклянные флаконы. — Я оставлю несколько зелий, так и знал, что они тебе пригодятся. Выпей по глотку перед сном, завтра почувствуешь себя гораздо лучше. И, ради Мерлина, поешь хоть что-то. — Северус. Панси прикусывает губу и смотрит на него практически с мольбой, но все же она боится разозлить его чрезмерной настойчивостью. Он пришел не просто так, не просто так, не просто... — Я собрал почти все необходимое для проведения ритуала. Осталось достать несколько ингредиентов и выбрать удобный момент. Уверен, что не пройдет и месяца, как он к тебе вернется. И никуда уже не уйдет. Договаривая все эти невозможные вещи, Северус останавливается в футе от нее, а потому Панси не успевает себя остановить, и в следующее мгновение уже прижимает к губам его руку. На холеные пальцы падает несколько крупных соленых капель, обильно заливающих ее лицо, и Панси робко стирает их с прохладной ладони. — Спасибо, Северус, спасибо, — захлебываясь слезами шепчет она, уже тыкаясь мокрым носом куда-то в шею обнявшего ее Северуса. — Ты не представляешь, как много для меня значат твои слова, как много для меня значит он. Я... я не могу без него, не смогу, не выживу, не вынесу, ведь он... Ох, Северус! Какое-то время он позволяет ей портить воротничок рубашки, а затем мягко, но настойчиво отстраняет от себя. Нашарив в своем бездонном кармане очередной флакончик с зельем, Северус откупоривает его и протягивает ей. — Выпей пару глотков. Панси бездумно следует приказу, хотя хрупкая бутылочка чуть было не выскальзывает из ее дрожащих пальцев, и тут же узнает вкус усиленного зелья Сна Без Сновидений. Вот же мерзавец. Но на споры сил уже нет. Голову мгновенно окутывает еще пока легкий туман, но через пару минут эта дымка поглотит все ее сознание на несколько часов. Панси выпила немало галлонов этого зелья в последний год войны и прекрасно знает качество варева Северуса. — Я вернусь завтра днем, и мы обстоятельно обо всем поговорим. Думаю, что отвечу на многие твои вопросы. Северус подводит ее к кровати, откидывает полог и помогает совершенно безвольной Панси устроиться под теплым одеялом. — Обещаешь? Язык ворочается с трудом, мысли путаются в голове, но она надеется, что дождется ответа. На долю секунды Северус замирает, а затем легко целует ее в лоб. — Обещаю, что ты больше не останешься одна. Я не дам тебе наделать новых глупостей. Панси хочет возразить, но проклятое зелье полностью захватывает ее сознание, неотвратимо окуная его в вязкую тьму. Чертов Северус. Когда Драко будет принадлежать ей одной, она продолжит мстить некогда предавшему ее наставнику. Люциус, его единственный верный друг, уже расстался с жизнью, но этого мало. Она заберет у Северуса все, прежде чем забрать и его жизнь тоже. Ведь она все еще его ненавидит. Как же сильно... как... Погрузившись в глубокий сон, Панси не чувствует, как Северус прокалывает вену на ее запястье, сливает несколько миллилитров крови в склянку и заживляет порез. Прежде чем покинуть спальню, он еще раз коротко целует ее в лоб и едва различимо шепчет в полутьме догорающего камина: — Я больше не позволю тебе действовать по своей воле, девочка. Мы разделим эту тьму на двоих. Панси тихо всхлипывает во сне и поворачивается на бок. Начиная с этой ночи, Драко ей больше никогда не снится.

Пускай все ложь, Что ты мне говоришь, Но все равно Ты мне принадлежишь, А любовь ждет лишь роз, Чтоб лепестками стали капли слез! Я буду тем, кто обнимет, Я буду тем, кто тебя примет. Вся любовь, что во мне, Пылает, как в огне! Нет, ты больше не одна, Когда наступит тьма, Дам свет звезде! Слышишь шепот в темноте?! Нет, ты больше не одна, Наступит тьма, но знай, Что я — везде! Слышишь шепот в темноте, Шепот в темноте?! Ты одинока, разбита, Ты — обнаженная кукла. Алых роз ждет любовь, Чтоб укрыть тебя ими вновь. Я буду тем, кто тебя найдет, И за собой, кто тебя поведет. Вся любовь, что во мне, Пылает, как в огне! Нет, ты больше не одна, Когда наступит тьма, Дам свет звезде! Слышишь шепот в темноте?! Нет, ты больше не одна, Наступит тьма, но знай, Что я везде! Слышишь шепот в темноте?! (The PanHeads Band — Шепот в темноте)