Фарфор

«...Собственная не поддающаяся контролю ревность пугает гораздо больше гипотетической измены. А что, если Гарри действительно решит уйти к какой-нибудь девке? Или к мужику... да насрать! Как он, Драко, сможет это пережить?»

Пульс бешеными скачками бьется где-то в горле. Хочется кричать в голос, захлебываться собственным отчаянием и оповещать редких прохожих, встречающихся на пути, о своей боли. Свернуться на сырой после дождя земле и выть от бессилия. Скулить, царапая ногтями асфальт, задыхаясь от злой истерики и клокочущей внутри пустоты. Ссутулившись, Драко быстро идет по холодному вечернему городу, уговаривая себя не сорваться. Голова буквально раскалывается от боли, хотя, это меньшее, что его сейчас заботит. Перед глазами стоит вовсе не мокрый тротуар, а блядские картинки из прошлого, которого у него никогда не было. Все эти чертовы сны, казавшиеся порождением нездорового воображения, теперь, обретя плоть и кровь, грозятся свести с ума, и Драко понятия не имеет, как он сможет снова все это пережить. За что, мать вашу, за что? Как же больно. Он снова на шестом курсе, снова пытается спасти свою шкуру и уберечь от гнева Господина родителей. Каждый человек в ненавистной школе кажется врагом, готовым вцепиться в глотку, посмеяться над его неудачами, заполучить себе милость Темного Лорда. И только Панси, единственное светлое пятно, крепко держит его за руку и уверяет, что никогда не предаст. Сука, как же ты могла? Драко кажется, что его лихорадочно колотящееся сердце вот-вот остановится. Блядь, да оно и обязано прекратить биться! Потому что человек, будь он хоть трижды наделен магической силой, имеет предел выносливости, а Драко только что перешагнул за все свои границы. Он хотел бы и дальше продолжать жить в счастливом неведении. Каким-то чудом распрощаться со всеми новоприобретенными воспоминаниями и вернуться в радужное «вчера», когда жизнь еще не напоминала крошево рассыпанных по полу осколков. Он хотел бы на коленях приползти к Снейпу и снова попросить провести тот блядский ритуал, который на несколько лет позволил ему забыть об этой боли. Вот только Драко всегда слишком многого хотел от жизни и, кажется, она слегка заебалась его баловать. Очередная резкая вспышка боли заставляет его покачнуться, остановиться и тяжело привалиться к так удачно подвернувшемуся фонарному столбу. Он старается не закрывать глаз, но подобные уловки, увы, не помогают. Драко все равно словно наяву видит и чувствует Гарри, медленно снимающего очки, робко тянущегося за поцелуем. Губы у него мягкие, податливые, совсем как две трети часа назад. Но этот поцелуй отличается от того, который Драко удалось украсть у супруга Джинни Поттер — он неспешный и до невозможности сладкий. Настолько бережный, будто является для Гарри единственным способом выразить свое восхищение, будто тот боится поверить, что ему позволено целовать Драко. Больно, больно, больно! Он совсем по-детски всхлипывает и все же опускает ресницы, позволяя воспоминанию поглотить сознание целиком. « — Я думал, что с ума сойду за эти два дня. Как же долго, Драко. Гарри сбивчиво шепчет куда-то ему в шею и коротко целует все, до чего только может дотянуться. И это так сладко, что приходится хватать пересохшими губами душный воздух Выручай-комнаты, сжимать пальцы на плечах, с силой жмуриться от удовольствия. Неприкрытое обожание во взгляде и каждое бережное прикосновение почти причиняет боль — Гарри невероятно искренен в своем стремлении доставить удовольствие, открыть всего себя, показать легкими касаниями губ, как много Драко для него значит. И невозможно просто отмахнуться от этой головокружительной нежности, остаться в стороне, не подарить всего себя в ответ. — Я тоже по тебе скучал». Драко понятия не имеет, как теперь сможет жить, зная о тех двух — всего двух! — месяцах, которые они провели с Гарри в Выручай-комнате. Он уверен, что ответ на этот вопрос может быть только один — никак. Вернувшиеся так некстати воспоминания — это то самое «слишком», после которого он вряд ли сможет собрать себя по частям. Сейчас желание добрести до набережной Темзы и малодушно спрыгнуть в темную воду представляется единственно правильным и как никогда сильным. Смешно. Он смог пережить войну, Темного Лорда, арест и казнь родителей, потерю положения в обществе и Малфой-мэнора. Блядь, возможно, он смог бы вынести и больше, если бы, как и прежде, был не один. Ведь раньше всегда рядом с ним оставалась верная Панси. И, как теперь выяснилось, некогда был Гарри. Кажется немыслимым просыпаться теперь каждое утро, зная, что его единственная опора оказалась лицемерной тварью, а человек, которого он до сумасшествия любит, женился. Впрочем, даже если он сведет сегодня счеты с жизнью, никому до этого не будет никакого дела. Он вновь, как и тысячу лет назад, остался один. Только теперь больше неоткуда ждать чудесного спасения и избавления от этого беспросветного кошмара. Добро пожаловать в реальный мир, Драко! Он в голос смеется, с удовольствием вслушиваясь в хриплое эхо, разносящееся по пустынной улочке. Как же славно Панс и Гарри все устроили! Теперь осталось только обнаружить, что последние три года они общались за его спиной, возможно, даже вместе придумали план с помолвкой. Не зря ведь Панс так старательно убеждала Драко все это время в том, что он самый натуральный натурал из всех, какие только встречаются на земле. Как же! Еще в пятнадцать лет выясненная ориентация никогда даже обжалованию не подлежала. И это кем надо быть, чтобы попытаться заставить его, Драко Малфоя, на всю жизнь связать себя с бабой? Тварь неблагодарная. Но он бы ничуть не удивился, узнав, что это Поттер каким-то чудом помог ей все организовать — от таких лживых и подлых людей можно ожидать всего. Задница начинает нешуточно замерзать, и Драко только сейчас понимает, что невесть сколько времени сидит на асфальте, безжалостно убивая одну из немногочисленных парадных мантий, которые у него еще остались. Оглянувшись по сторонам он замечает, что находится в абсолютно незнакомом ему районе Лондона. Блядь, и в таком виде он шатался по городу? В мантии и с палочкой наперевес? Просто красавец. Драко тяжело поднимается с земли, не без помощи благословенного столба, и быстро накладывает на себя несколько заклинаний, очищая мантию от грязи и трансфигурируя ее в менее приметный легкий плащ. В любой момент могут появиться магглы, а лишние проблемы с Министерством ему уж точно не нужны, так что приводить себя в порядок приходится на скорую руку. И он уже собирается произнести заклинание аппарации, чтобы убраться отсюда как можно дальше, но внезапно опускает палочку, а затем и вовсе убирает ее в карман брюк. Возвращаться в новый дом сейчас не хочется совершенно. Несмотря на то, что Драко был вынужден полностью его обустраивать и приводить в порядок, он все еще не чувствует себя там так же свободно, как в мэноре. А потому не уверен, что в непривычной обстановке не станет еще хуже. Истерика ненадолго отступила, но конечно, она вернется. Драко знает, что по-настоящему его накрывает через некоторое время после очередного пиздеца. Почти удобно, если не брать в расчет последствия и периодические запои. И не то, чтобы он так уж сильно любил напиваться, но жизнь заставила уже убедиться в том, что алкоголь иногда является единственным средством, помогающим окончательно не слететь с катушек. Точно. Ему просто нужно как следует выпить! Внезапное решение проблемы, такое элегантное в своей простоте, заставляет его едва заметно улыбнуться и осмотреть улицу на предмет наличия открытых ночных заведений. Он бежал из дома Поттера не разбирая дороги, так что сейчас может быть где угодно. Еще бы иметь хоть какое-то представление о том, что именно есть в этом районе... Драко уже собирается было развернуться и пойти обратно, поближе к центру, как вдруг его внимание привлекает парочка явно нетрезвых парней, вынырнувшая из-за угла. Он все еще не привык общаться с магглами, но думает, что у этих ребят вполне можно было бы узнать о месте нахождения ближайшего бара, где ему нальют пару порций старого-доброго шотландского виски. Поэтому, поправив манжеты плаща, Драко решительно подходит к остановившимся у перехода парням и натягивает на лицо самую вежливую улыбку из своего арсенала. — Доброй ночи, уважаемые. Не могли бы вы подсказать мне ближайшее открытое заведение, в котором все еще продают алкоголь? Когда оживленно что-то обсуждающие парни замолкают и ошарашенно воззряются на него, Драко понимает, что, кажется, слегка переборщил с вежливостью. — Чего? — практически в один голос спрашивают его собеседники и, на всякий случай, отступают на пару шагов. Чертовы магглы, ни капли воспитания. Драко делает короткий вздох, пару секунд трет переносицу и вновь задает вопрос: — Где здесь поблизости можно выпить? Взгляд одного из магглов тут же становится осмысленнее, а яркий рот, будто перемазанный в красной помаде, расплывается в улыбке. — А, вот ты чего хочешь. Так за углом же клуб новый открылся. До утра работает, — он показывает в ту сторону, откуда они с другом только что пришли. Драко кивает в знак благодарности и уже собирается пойти в указанном направлении, как маггл снова подает голос. — Только, это, тебе там не понравится. Вход только для мальчиков. Они хихикают и наконец переходят дорогу, а Драко шепотом благодарит Мерлина за подобный подарок. Маггловский гей-клуб — это именно то, что ему сейчас нужно. Или даже необходимо. Искомое заведение обнаруживается всего в паре кварталов от облюбованного им столба. Вокруг клуба толпятся размалеванные и разодетые в яркие тряпки подростки, и до Драко все же доходит, что помада на губах того маггла ему не померещилась — здесь каждый третий выглядит как шлюха. Почему-то этот факт не вызывает должной брезгливости. Напротив, тело стремительно наливается адреналином, а сердце начинает выстукивать замысловатую барабанную дробь. Смотреть на них, таких честных и бесстыжих, оказывается даже приятно. Протиснувшись сквозь окружающую охранника толпу, Драко кивает тому, будто старому знакомому, и заходит внутрь. Интересно, а вход был платным? Или, быть может, по пригласительным? Впрочем, в этой ситуации фамильная малфоевская невозмутимость сыграла ему добрую службу. Почти жаль, что такой славный род прервется на нем. Драко думает о ценностях своей семьи еще несколько секунд, пока отдает плащ гардеробщице и спускается по широкой лестнице в зал. Но все мысли покидают голову, стоит только пройти через последние звуконепроницаемые двери. Грохот музыки и яркие неоновые вспышки мгновенно ослепляют, оглушают не привыкшего к подобной какофонии Драко, и ему требуется приложить значительное усилие, чтобы не зажмуриться и не зажать уши руками. В конце концов, он пришел сюда, чтобы отвлечься. Значит, придется потерпеть некоторый дискомфорт и начать усиленно отвлекаться. Глаза довольно быстро привыкают к полумраку, и вот он уже с некоторой долей восхищения рассматривает извивающиеся полуголые тела на впечатляющем размерами танцполе. Удушливый воздух пропитан запахом мужского пота, табачного дыма и сумасшедшим коктейлем из разномастной туалетной воды с терпкой ноткой секса, но он полной грудью вдыхает этот непередаваемый аромат, чувствуя, как слегка начинает кружиться голова. Определенно, он был создан для посещения мест, наподобие этого. От обилия полуобнаженных мужских тел все мысли о Поттере практически полностью выветриваются из головы. Да и как можно думать о совершенно недоступном, хоть и любимом, Гарри, когда у него так давно не было секса? Проснувшаяся память посылает сигналы прямо в пах, решительно минуя голову, и Драко чувствует, как сладко-щекочущий ручеек стекает по груди до самых яиц. Он усмехается собственной реакции и, приметив в отдаленной части зала барную стойку, решительно вклинивается в толпу разгоряченных танцами тел. О, да. То, что нужно. Его мгновенно окружают обжигающе горячие прикосновения рук, чьих-то сильных пальцев, игриво пробегающих по предплечьям, жаркое дыхание в области шеи. Дорогая атласная рубашка промокает за считанные секунды, и приходится быстро вытащить ее из брюк и расстегнуть все пуговицы. Дышать становится немного легче, но и случайные прикосновения танцующих парней, то и дело мажущие по обнаженной груди, теперь ощущаются гораздо ярче. С трудом добравшись до стойки, он тяжело приваливается к прохладному металлическому краю столешницы и, слегка задыхаясь, обводит мутным взглядом толпу. Возбуждение все настойчивее дает о себе знать, пульс вторит дикому ритму грохочущей музыки, а все тело слегка потряхивает. Драко давно уже не чувствовал себя настолько живым. Сдерживаемые глупым ритуалом гормоны теперь окончательно вырвались наружу и явно не спешат возвращать хозяина в привычные рамки. Нет-нет, только не сейчас, когда он абсолютно свободен от своего прошлого, снова обрел собственное «я», а в мире не осталось никого, кто смог бы запретить ему вести себя так, как заблагорассудится! На секунду сердце снова прошивает ледяная иголка боли, когда он понимает, как именно эти твари с ним поступили. Сейчас он практически ненавидит их обоих. За последние недели Драко всерьез начал опасаться, что сходит с ума. Гарри снился постоянно, случайные парни на улице казались безумно привлекательными, а желание стряхнуть с себя казалось бы привычную с детства сдержанность становилось порой невыносимым. И Панси же все это видела, практически каждый день навещая его то дома, то на работе. Смотрела влюбленными глазами, шутила без остановки и врала, врала, врала постоянно, стерва! Ну и хер с ней. И с Поттером. И со всем этим блядским ритуалом. Теперь он получит от жизни все, что упустил за эти годы. Драко облизывает пересохшие губы и внезапно вспоминает об истинной цели своего прихода в маггловский клуб. Конечно, он собирался как следует надраться — пора приводить план в действие. Он поворачивается к бару, стараясь в полумраке разглядеть обширный ассортимент и найти среди разноцветных бутылок приличный виски. Сейчас закажет себе стакан или даже два и окончательно похоронит воспоминания о сегодняшней свадьбе — пусть Поттер со своей женушкой катится ко всем чертям! А с него хватит страданий и боли, и так уже на годы вперед натерпелся. Наконец, Драко находит искомое и собирается было окликнуть одного из маячащих за стойкой барменов, как вдруг слышит громкий шепот практически возле самого уха: — Сладкий, тебя чем-нибудь угостить? Он с трудом подавляет желание отшатнуться и оборачивается. Вплотную к нему — и как только раньше не заметил? — обнаруживается небритый маггл лет сорока с маслянистыми глазами, ярко выделяющимися на скучном невыразительном лице. Подобные личности определенно не отвечают вкусам Драко, поэтому он собирается решительно послать неожиданного ухажера к мантикорам и вернуться к приобретению заветного напитка, когда на него по чистой случайности снисходит озарение — покупать напитки в маггловском баре ему абсолютно не на что. Серьезно? Мать вашу, серьезно? Скорее всего, он понял всю нелепость своего положения, когда бармен громко озвучил кому-то из клиентов цену в чертовых фунтах стерлингов. Ну, конечно, и как он только мог забыть, что в этом мире совершенно другая валюта? Во всем виноват ебаный Поттер. Жил бы в магическом районе Лондона, и Драко не пришлось бы оказываться в подобной ситуации. Он с запоздалым интересом переводит взгляд на все еще стоящего рядом мужчину. В конце концов, в предложении этого маггла нет ничего оскорбительного и необычного, верно? Они могут просто выпить и попрощаться, это ни к чему не обязывает. Драко кивает своим мысленным доводам и вдруг ослепительно улыбается новому лучшему другу. — Я бы не отказался от стаканчика хорошего виски. Заказ явного завсегдатая этого клуба обслуживают в мгновение ока, и вот уже Драко делает хороший глоток заветного напитка. Горячая волна тут же прокатывается по пищеводу, смешиваясь с возбуждением и окутывая мысли привычным туманом. Идеально. После первого стакана великодушный друг кажется практически родным, и Драко даже позволяет приобнять себя за плечи. Почему бы и нет? Сходящее с ума от нехватки тактильных ощущений тело с радостью принимает чужое внимание, и Драко совершенно не хочется себя осуждать. Это не руки Гарри, конечно, но и в кровать с этим магглом идти никто не собирается. Мысль о Гарри совпадает с опустошением второго стакана. Драко грохает посудину о стойку и сдавленно матерится сквозь сжатые зубы. Пристающий к нему мужик, явно оценивший ситуацию, в очередной раз подзывает бармена. Краешком сознания Драко понимает, что накачивают его не просто так, но на это откровенно похуй. Лишь бы забыть о Поттере, лишь бы не думать о невозможности быть с тем, кто прочно обосновался под каждой клеточкой кожи и не желает убираться оттуда несмотря ни на логику, ни на здравый смысл. Как, впрочем, и всегда. Драко поднимает глаза на бармена, чтобы повторить заказ, но так и застывает с приоткрытым ртом. Наверное, у него начались галлюцинации. Не иначе. Ничем другим стопроцентную схожесть какого-то маггла с семнадцатилетним Гарри объяснить нельзя. Но, тем не менее, задорные зеленые глаза пристально смотрят на Драко из-за стекл круглых очков, пухлые губы растянуты в доброжелательной улыбке, а смуглые пальцы нервно поправляют мешающую прядь черных волос. — Что будете заказывать? — Виски, — хрипло выдавливает Драко, не в силах отвести взгляда от точной копии Того-Кого-Не-Нужно-Сейчас-Вспоминать. Он видел Гарри несколько часов назад и знает, что тот заметно изменился со времен их бурного романа. Этот же парень выглядит точной копией того Поттера, вынырнувшего прямиком из воспоминаний. Блядь-блядь-блядь! — Блядь! Драко роняет голову на стойку, как только мальчик отбегает к противоположной стороне бара, спеша исполнить заказ. До смешного хочется плакать, но он находится не в том месте и, однозначно, не в той компании, чтоб позволить себе какую-либо слабость. Новый лучший друг все еще обнимает за плечи и, кажется, шепчет какую-то очередную хрень, но Драко его совершенно не слушает. Он думает только о том, какого черта жизнь настолько несправедлива? Что он сделал плохого этому треклятому миру, из-за чего расплачивается каждой секундой своего существования? Он просто хочет жить. Дышать полной грудью, радоваться победам и переживать о поражениях. Жить так, как живут миллионы магглов и тысячи магов по всему миру. Почему именно он должен старательно проходить по всем кругам ада, методично расплачиваясь за грехи, которых даже не совершал? Не честно, черт возьми, не честно. Назойливая рука все же соскальзывает с плеча, поэтому Драко заставляет себя поднять голову и оглянуться в поисках спутника. Тот обнаруживается рядом, уже не настолько близко, как раньше. — Не сегодня, да, сладкий? Из-за грохота музыки слов почти не разобрать, но Драко уловить общий смысл. Поэтому он кивает и почти виновато смотрит в ответ, на что маггл понимающе улыбается. Надо же, хоть в чем-то ему сегодня везет. Бармен возвращается с заказом, протягивает стакан, забирает оплату и собирается было убежать по каким-то своим барменским делам, но Драко резко перегибается через стойку и хватает его за руку. Все происходит за секунду, он сам не успевает осознать своих действий, а парень уже наклоняется ближе. — Вы что-то хотели? — Ты мне понравился. Свободен? Во всем виноват удушливый воздух клуба, царящая в нем атмосфера, виски и, конечно, блядский Поттер, но Драко упорно старается не анализировать свои поступки. Парень смущенно опускает глаза с длинными поттеровскими ресницами и мотает черноволосой головой. — Прости, но у меня уже есть пара. Драко кивает, будто это самый логичный ответ в его жизни, отпускает бармена и залпом выпивает виски. Пора домой, он и так задержался здесь дольше желаемого. Завтра с утра очередной рабочий день, нужно быть в форме. Он отворачивается от стойки, боясь снова столкнуться взглядом с так не вовремя попавшимся ему на глаза мальчишкой, коротко извиняется перед ошарашенным подобной наглостью щедрым магглом и заворачивает за ближайший угол. Похер на статут секретности, он со всем разберется позже. Разве что трансфигурированную мантию немного жаль. Ну да к черту. Прошептав заклинание, Драко аппарирует. Он обо всем подумает завтра. Но только не о Поттере. Не о нем. Не о... Хогвартс. 3 июня 1997 года. Драко голодным взглядом в последний раз окинул лежащего под ним Гарри и осторожно толкнулся внутрь сладко растянутой дырочки. Ох, как же, блядь, охуенно было чувствовать это горячее давление, мягко окутывающее член со всех сторон. Он также медленно двинулся назад и сдавленно застонал, с наслаждением глядя на то, как Гарри пытается приподнять бедра навстречу. Вот только ленты, крепко держащие его запястья у изголовья кровати, не позволяли двигаться вволю. И это заводило, как никогда. Он продолжал неспешные, практически робкие толчки, мысленно не переставая поражаться фантазии любовника. Откуда в Гарри столько сумасшествия? Сам Драко вряд ли решился бы открыться до такой степени, вверить над собой полный контроль и, при этом, бесстыдно получать удовольствие. Но, если дело касалось Гарри, невозможно было ничего предсказать заранее. Он умел удивлять непрестанно. Тягучее, словно мед, наслаждение распластывало все мысли о насущных заботах, сбивая их в бесформенную массу. А ведь он и правда собирался заскочить в Выручай-комнату всего на минутку — сегодня нужно было написать письмо матери и сделать несколько эссе. Драко хотел проработать всю ночь, чтобы завтра у них с Гарри было больше времени, но нет, конечно, нет. Он не променяет это до безумия красивое создание на никому ненужные оценки. Все бред, кроме яркого желания быть с Гарри в одной постели, пресекать его попытки усилить ощущения и не позволять ускорить темп. — Ты сам... отдал мне... над собой... власть. Дыхания не хватало на нормальный разговор, но глухо стонущий в ответ Гарри тоже явно не был настроен на беседу, поэтому о прерывистости собственной речи не стоило и беспокоиться. А вот сочащийся липкой смазкой член оставлять без внимания, однозначно, не следовало. Поэтому Драко мягко обхватил его рукой, едва касаясь бархатистой кожи, и начал двигать в едином ритме с собственным телом. Вот так, так совсем хорошо. — Драко! А-а-а-а-х! Сволочь, прекрати... Не честно! Гарри закатил глаза и с силой стиснул в кулаках уже мокрые от пота ленты, как бы признавая свое поражение, но все еще надеясь на снисхождение. О, нет. Драко не собирался отпускать его так просто. Раз уж Гарри не дал ему сделать эссе, то и он не позволит ему получить заветный оргазм. Пусть мучается, пусть стонет громче, пусть выгибается дугой и мечется в своих путах. Ох, ну как же он, черт возьми, хорош! Драко и сам не понял в какой именно момент тело его предало и начало жить собственной жизнью. Он очнулся от мягкой удушливой пелены желания, когда уже вовсю вколачивал захлебывающегося криками Гарри в матрас. Блядь, да когда же случился этот переход? А, в прочем, он все равно уже не смог бы остановиться, даже если бы очень захотел. Но Драко не хотел. Двигаться внутри Гарри, сжимающегося от каждого резкого толчка, было фантастически приятно. Прикасаться к нему, ласкать, пить жадными поцелуями, толкаться в него напряженным до предела членом и уповать только на то, что этот момент продлится целую вечность. — Красивый, охеренный, тесный, — словно в бреду шептал Драко, обцеловывая подставленную шею, оставляя на ней багровые следы, и снова, и снова толкаясь в бессвязно скулящего от обжигающих движений Гарри. — Какой же ты, какой... Гарри повернул голову, и, облизнув припухшие губы, вдруг хрипло спросил: — Какой?.. Ах! Драко хотел бы ответить, что единственный, самый лучший на свете и безмерно любимый, но его хватило только на голодный поцелуй, которым он отчаянно пытался передать всю гамму чувств, которые испытывал в этот момент. Сладкие прикосновения верткого языка в мгновение ока подвели его к грани. Сука, как же он мог забыть, что целоваться с Гарри — это фатальная ошибка, если собираешься продержаться еще хоть сколько-то? С трудом оторвавшись от его губ, Драко откинулся назад и быстро начал двигать бедрами, в том же лихорадочном темпе лаская член. Ну, давай же, детка, кончим вместе. Снова, как мы делаем это в последнее время всякий раз, давай же, давай. Скорее, Гарри, Гарри... — Гарри! — Да, Драко, да! Он широко распахнул глаза, с жадностью наблюдая за тем, как Гарри выгнулся в последний раз, как захлебнулся его именем, и, дрожа, выплеснул сперму на пальцы. Ох, блядь, это уже слишком! Драко был больше не в силах отказать себе в удовольствии слитным резким движением догнать свой оргазм, сплавляя их раскаленные тела собственной спермой. Гарри так сладко жмурился и старательно ловил губами воздух, что Драко, сквозь мутную пелену наслаждения, твердо решил в следующий раз поменяться ролями. Он тоже хотел бы узнать, что значит быть оттраханным до такого состояния. Однозначно. — А ведь он так и не дал мне попробовать, — доверчиво сообщает Драко бутылке виски, а затем делает из нее внушительный глоток. Он пьян до безобразия, но разве это имеет значение? На свете нет ничего, что имело бы теперь значение. Все глупость, бред и ерунда. Полнейшая ерунда. И эта блядь Паркинсон, решившая отправить его жизнь на мусорную свалку. И скотина Поттер, женившийся так невовремя. А может быть и вовремя. Какая теперь разница? — Никакой, — снова оповещает он о своих умозаключениях бутылку и, довольный ее понимающим молчанием, пьет. На дворе уже занимается рассвет. Он видит это сквозь неплотно задернутые шторы гостиной, теперь неприлично чистой и готовой к приему посетителей. Как будто у Драко есть кто-то, кто может к нему прийти. Нет, конечно, есть, но про Снейпа он предпочитает не вспоминать. Несколько часов назад, вернувшись в изрядном подпитии из маггловского гей-клуба, он сделал многое, о чем помнит теперь смутно. Сперва он подумал про Панси — та могла заметить, что его давно уже нет на блядищенской свадьбе. Пришлось принять меры предосторожности в виде блокировки камина, наложения запирающих, заглушающих заклятий и установки антиаппарационного барьера. Получилось вполне неплохо, с учетом его-то состояния. Потом пришла очередь думать о Гарри. И вот тут-то Драко и осознал всю необходимость продолжения попойки. Еще через какое-то время он обнаружил себя сидящим за письменным столом и напряженно выводящим неровные строки на бумаге. Писал он о том, что жить с новыми знаниями об их прошлых отношениях невыносимо. Что он даже ночи продержаться не может, не говоря уж о всей предстоящей им обоим без сомнения долгой жизни. Что он любит его, без всяких на то оснований и даже вопреки всем законам логики и справедливости. Что Гарри не имел права так с ним поступать, предавать, оставлять одного. Потому что все это — слишком. Он дышать — дышать! — без него не может, и уже плевать на его жену. Он готов принять все, что Гарри захочет ему предложить. Лишь бы разрешил встретиться, еще хотя бы раз увидеться, прикоснуться. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Момент, когда Драко смог отыскать клетку с филином, он помнит очень смутно, но зато картинка с привязыванием к лапке животного —или птицы, кто этих сов разберет? — письма, отчетливо стоит перед глазами. Это хорошо. Значит, он отправил свое важное послание. И пусть теперь Гарри сам разбирается с возникшими проблемами. В конце концов, это его вина. Его и сучки Панси. Блядская стерва! Слегка пошатываясь, Драко резко поднимается с дивана и хватает с журнального столика волшебную палочку, в другой руке крепко сжимая бутылку-собеседника. Палочка мелко подрагивает в пальцах, когда он поворачивается к заблокированному камину. — Эта подлая мразь должна заплатить за все! — громко провозглашает Драко изрядно заплетающимся языком. Но молчание бутылки только подтверждает его правоту. Если бы не вмешательство Паркинсон, все сложилось бы совершенно иначе. Они с Гарри все равно не смогли бы долго продолжать свои отношения, перегорели бы в итоге, разошлись. И сейчас Драко не пришлось бы сходить с ума от заполнившей все естество пустоты и боли. Он давно бы уже смог жить нормальной, не обремененной нелепой любовью жизнью. Блядь! Да Панс все равно бы получила его в свое личное пользование! Неужели так сложно было переждать пару лет? А теперь он уже больше никогда не сможет быть с Гарри, и уж точно не желает быть с ней. Стерва! Драко внезапно вспоминает, что нужно разблокировать камин, чтобы навестить эту подлую змею и проучить ее, как следует, но заклинание разблокировки упорно не желает приходить на ум. С заторможенностью он пытается перебрать все магические формулы, которые знает. Вот только продраться сквозь окутавшую голову дурманную вату не получается, а нужная формулировка никак не находится. Черт! Ну, ничего. Не сегодня, так завтра он заставит Панси заплатить за свое нынешнее состояние. Он сделает ей так больно, как не делал еще никому. Пусть хоть раз почувствует себя на его месте. Пусть поймет, каково это — жить с мыслью, что единственный человек, который тебе нужен, даже смотреть в твою сторону не хочет. И не захочет уже никогда. Потому что и не любил, на самом-то деле. Никогда не любил. Виски совершенно не помогает заглушать раздирающую грудную клетку боль, и до Драко внезапно доходит, что ничего уже и не поможет. Он остался с этой болью один на один, и никому до этого нет совершенно никакого дела. Блядь! Ну и черт с ними со всеми вместе и с каждым по отдельности. Пусть живут и радуются. Пусть наслаждаются, пока могут. Пока у них не отняли все так же, как у него. Пусть. А он, ну, он тоже попробует, раз уж так и не дошел до набережной Темзы. Назло им всем! Вопреки всему, что они сотворили, позволили себе сделать. Нет-нет. Он не будет опускать руки. Первый луч прохладного октябрьского солнца пробивается сквозь шторы и бьет прямиком в слезящиеся глаза. Драко отворачивается, но будто бы просыпается от алкогольного дурмана. Какого хера он вообще творит? Только хуже себе делает. И зачем? Ради кого? Все также пошатываясь, Драко добредает до ванной комнаты, открывает шкафчик с зельями и, некоторое время тупо пялясь на разноцветные ряды флакончиков, достает нужный. Антипохмельное зелье действует быстро и беспощадно, заставляя его склониться над стоящим неподалеку унитазом, мысленно от всей души проклиная себя за глупость и Панси с Гарри заодно. Лишних раз в таком сложном деле, как ненависть, быть не может. Следующий за очищением организма контрастный душ воспринимается телом, как незамутненное счастье, заслуженно дарованное за все мучения, которые этому самому телу пришлось пережить. Хмель, а с ним и неуемная жалость к себе, окончательно выветриваются из головы, позволяя начать, наконец, думать. Первое, что следует сделать, это дать себе короткую передышку и на максимально возможный срок наложить табу на любые мысли о предателях. Второе — пойти поесть, а потом отправиться на работу. Если он проебет еще и ее — станет во сто крат хуже. Подобного допускать нельзя. Третье — медленно и осторожно распутать весь клубок воспоминаний, не позволяя себе вмешивать в это чувства. Он знает, что сможет выполнить свою нехитрую пошаговую инструкцию. Не в первый раз ему так хуево. В конце концов, он пережил Темного Лорда, и это все уж как-нибудь переживет. Драко выключает воду и демонстративно кивает самому себе. У него нет другого выхода. Просто нет.