Фарфор

— И прекрати подавать мне это пойло! Линда, я выделяю достаточно денег, чтобы ты покупала действительно хороший кофе! — Северус с силой захлопывает дверь, не желая слушать оправдания секретарши. Если так пойдет и дальше, Линду тоже придется уволить. За последние полтора года комфорт его рабочего места пыталась обеспечить, по меньшей мере, дюжина квалифицированных секретарей. Пожалуй, Линда продержалась дольше всех, но он больше не намерен терпеть ее нездоровую любовь к растворимому кофе. Кто вообще пьет эту бурду? Он тяжело вздыхает и коротким взмахом палочки убирает осколки чашки и кофейное пятно с ковра. День обещает быть тяжелым. В принципе, Северус и не ждал ничего другого после того, как его разбудила очередная сова от Панси. Вздорная девчонка вознамерилась свести его в могилу, закидывая бесполезными посланиями. Пора бы уже заканчивать весь этот фарс и пригласить ее для проведения фиктивного ритуала. В конце концов, если жертва так жаждет оказаться в сетях, кто он такой, чтобы ей мешать? Он уверен, что сможет с минимальными потерями оградить Драко от навязчивой и не в меру опасной поклонницы. Конечно, придется изрядно потрудиться над нужным зельем и поработать с ее воспоминаниями, но Северус знает, что у него все получится. Он посвятил последние полтора года работе над лечением самых сложных расстройств психики, так что сможет заблокировать в Панси эту ненужную страсть, при этом не причинив девочке вреда. И пусть она давно уже не является его ученицей, Северус все равно чувствует за нее ответственность. По крайней мере то, какой именно стала Панси — полностью его вина. Похоже пришла пора исправлять старые ошибки. Кроме того, решение проблемы Панси сильно отвлекает его от главного. Работа в больнице оставляет не так много свободного времени для личных дел, и Северус как никогда жалеет об отсутствии хроноворота. Ему бы здорово пригодились несколько дополнительных часов в сутках. Со дня последнего разговора с Люциусом прошло уже больше двух месяцев, но Северус практически не продвинулся в своем расследовании. Да и навыки шпионажа вспоминаются неожиданно неохотно. Ему совершенно не хочется играть в сыщика и придумывать хитроумные планы — Северус уверен, что прекрасно прожил бы и без всей этой нервотрепки, но отступиться не может. Это не блажь — вопрос чести и долга. Последняя дань их многолетней дружбе. Нормального кофе хочется аж до боли в поджелудочной. Поэтому, помянув Линду очередным недобрым словом, Северус берет с вешалки теплую мантию и выходит из кабинета. По всей видимости, придется не только пораньше наведаться к мальчишке Фортескью, но и угощаться его напитками. Не то, чтобы после окончания войны Северус все еще был затворником, но и на публике предпочитает не появляться. Увы, не он назначал место будущей встречи. Да и не к магглам же идти за хорошим кофе, в конце концов. В этом случае Косой переулок — меньшее из зол. На улице оказывается промозгло и ветрено. Ужасная погода! Опять же, можно было бы просто воспользоваться служебным камином и оказаться сразу в Дырявом котле. Но утром Северус не озаботился завтраком, а значит от неприятного перемещения по каминной сети непременно начнется изжога. Кроме того, идти придется потом через всю улицу — тут уже вряд ли удастся избежать сомнительного удовольствия от встречи со знакомыми... Северус плотнее закутывается в мантию и с удивлением пытается понять, когда он успел стать таким брюзгой? Неужели несколько лет жизни вне давления Дамблдора и Темного Лорда сделали из него сноба, наподобие тех зажравшихся чиновников из Министерства, которых он всегда презирал? Сытая и размеренная жизнь определенно расхолаживает. Кто бы мог подумать. Он усмехается своим мыслям и медленно идет мимо витрин заброшенного магазина, много лет назад ставшего прикрытием для больницы Святого Мунго. А ведь некогда Северус и представить себе не мог, что будет работать в этом учреждении. О таком даже думать было смешно. Он — профессор медицины. Глупость несусветная. Северус всегда был уверен, что уж если и суждено будет пережить своих хозяев, то он либо останется в Хогвартсе, либо откроет свою небольшую лабораторию, где сможет в тишине и уединении наслаждаться приготовлением наиболее сложных зелий. Но Люциус твердо был уверен, что он заслуживает большего. А если уж Малфой чего-то хотел, то его желание исполнялось в обязательном порядке. Без исключений. Люциус Малфой. Это имя горчит даже в мыслях. Северус готов отдать все, что у него есть, за возможность провести еще хотя бы один вечер в его компании. Умный, циничный, проницательный Люциус всегда давал лучшие советы. Поддерживал так, как не мог никто другой. Впрочем, никому больше Северус бы и не позволил указывать, как ему нужно жить. Но Люциус всегда знал его лучше всех. И теперь его больше нет. Как нет и гордой красавицы Нарциссы. И величественного Малфой-мэнора — жадное эхо войны собрало последний урожай, забрав лучших из них. Северусу кажется, что его любимая рубашка все еще пропитана слезами бедного мальчика, в один день оставшегося нищим сиротой. Он знает, что даже без данного Люциусу обещания сделал бы для Драко все возможное, как для родного сына. В конце концов, это меньшее, чем он может отплатить за годы дружбы и неоднократную помощь. Дойдя до небольшого проулка, возле которого заканчивается антиаппарационный барьер больницы, Северус достает из кармана палочку и произносит заклинание аппарации. Косой переулок встречает запахами сладкой выпечки и ароматного кофе, раздающимися из открытых дверей заведения Фортескью. От этих удушливых ароматов ему всегда становится практически больно. Они заставляют вернуться в детство, воскрешают все приятные и неприятные воспоминания о доме. Так странно. Ему, взрослому и состоявшемуся мужчине, которому недавно перевалило за сорок, все еще горько думать о том, что Эйлин любила выпечку, которую они так редко могли себе позволить. Ну что за мерзкая погода? Осенью всегда некстати пробивает на ностальгию, а так хочется просто оставить прошлое прошлому. И может когда-нибудь Северус научится его отпускать — вот только закончит расследование. Войдя внутрь просторного и уютного помещения, он сразу же натыкается на внимательный и настороженный взгляд — ну конечно, Рональд его уже ждет. Как всегда не в меру пунктуален. Коротко кивнув в знак приветствия, Северус подходит к цветастой, несколько аляповатой стойке — при старине Флориане такого безобразия не было, но его юный наследник явно любит смелые эксперименты. — Профессор Снейп, какая честь! Давненько вы к нам не заглядывали. Хотите попробовать новое мороженое со вкусом взрывающихся клубничных усиков? — юное лицо Мэнди Фортескью, племянника погибшего во время войны Флориана, расплывается в очаровательной улыбке. — Двойной эспрессо с бренди, как обычно, — Северус сразу протягивает несколько сиклей и отворачивается от стойки, слыша за спиной привычное недовольное ворчание мальчишки. Мэнди жил с родителями где-то на окраине Англии, а потому не принимал участия в военных действиях. Однако, после смерти дяди, он приехал в Лондон и возродил семейный бизнес. Хороший мальчик. Северус всегда ведет себя с ним недружелюбно, но в душе посмеивается над нелепыми попытками накормить его очередной приторной дрянью. Наивный Мэнди надеется, что от сахара его редкий гость перестанет быть настолько мрачным. Определенно, это вызывает некоторое умиление. Рональд снова и снова пытается убить его взглядом, но Северус не обращает никакого внимания на эти глупости. Совершенно не удивляет то, что тот так и не удосужился толком повзрослеть. Непонятно только, что Гермиона в нем нашла? Северус делает мысленную пометку, спросить об этом на досуге — ее реакция может оказаться забавной. — Мистер Уизли. — Профессор Снейп. Северус усаживается напротив Рональда и несколько секунд рассматривает его похудевшее, осунувшееся лицо. Никто не говорил, что работа в Аврорате окажется легкой, но, видимо, этому достается за троих. Черт, может и не зря Гермиона беспокоится о своем непутевом муже, за каким-то Мерлином поступившем на оперативную работу. Неужели за время войны не хватило острых ощущений? — Вы принимаете пилюли, которые я вам передал? Рональд злобно зыркает и морщится. — Я не собираюсь пить эти ваши таблетки, со мной все в порядке. — Несомненно. Именно поэтому вы так плачевно выглядите. Мистер Уизли, мне нет никакого дела до того, как много вы спите и хорошо ли питаетесь, но если из-за хронической усталости вы пропустите какое-то неприятное заклинание, мне же и придется вас лечить. Я бы предпочел избежать и, если угодно, предотвратить подобное. Рональд сильнее хмурится, но опускает взгляд. — Не понимаю, с каких пор вы стали нашим семейным колдомедиком. Хороший вопрос. Северус тоже хотел бы знать ответ. Кто бы мог подумать, что Гермиона будет вертеть им, как ей вздумается. — Да как вообще могло получиться, что мы вынуждены общаться? — продолжает причитать Рональд, — я же ни капли вам не доверяю, практически ненавижу, — последние слова он произносит так жалобно, будто все еще находится в школе и вынужден посещать занятия ненавистного профессора. Северусу его становится почти жалко. — Эти вопросы должны быть адресованы не мне, а вашей жене. Гермиона поставила меня в не менее неприятное положение, — Снейп намеренно называет ее по имени, с удовольствием наблюдая, как лицо Рональда перекашивает от подобной фамильярности. — Ну хватит! — он стискивает кулаки и снова окидывает Северуса злым взглядом, — давайте поскорее с этим закончим и попрощаемся. Я надеюсь, что это наша последняя встреча. Вообще последняя, ясно вам? Я не предатель, я защищаю закон, а не стремлюсь его нарушить. И вам с Герми больше не удастся втянуть меня во все эти... — Как вам будет угодно, — спокойным тоном прерывает жаркий монолог Северус. — Выкладывайте все, что вы узнали, и проваливайте с глаз моих. Ваша компания начинает утомлять. Лицо Рональда становится пунцовым, но он замолкает, а потом делает несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться — хоть чему-то в Аврорате научился. Мэнди приносит кофе, и Северус с наслаждением отпивает небольшой глоточек ароматного напитка, щедро приправленного бренди. Эх, если бы только Линда научилась готовить нечто подобное! — В общем, — начинает Рональд, когда они остаются одни, — никто не применял к Малфоям Веритасерум и не просил у них воспоминаний — без того доказательств хватало. У Аврората был надежный источник, который предоставил воспоминания свидетеля. Там четко видно, как Малфои по доброй воле применяют пытки к магглам, обсуждают с другими заинтересованными лицами планы нападений. Так что их вполне заслуженно посадили и казнили. Ваши дорогие друзья понесли справедливое наказание. — Не вам их судить, мистер Уизли, — Северус старается не показать, насколько ему неприятно сквозящее в голосе Рональда самодовольство. Незачем ссориться с единственным информатором до получения всех ответов. — Кто был свидетелем? У вас есть эти воспоминания? — Да вы издеваетесь, что ли?! Хотите, чтобы меня упекли в Азкабан за кражу улик? Я и без того раскрываю вам следственную информацию, а вы... — Тише, тише, — Северус наклоняется поближе и встречается с ним взглядом. — Я вас ни о чем подобном не прошу. Но, возможно, вы просмотрели воспоминания свидетеля, о которых говорите, и можете показать мне свои воспоминания об этом. Все просто. Никакой кражи улик. Рональд тихо стонет и прикрывает глаза рукой. — Напомните, почему я должен все это делать? — Возможно, потому что ваша жена на меня работает, ваш лучший друг ходит ко мне на приемы по несколько раз в неделю, а также я ищу лекарство для спасения семьи еще одного вашего друга? — Северус берет со стола салфетку и быстро трансфигурирует ее в небольшой матовый флакончик. — Держите, мистер Уизли. Чем быстрее мы со всем этим покончим, тем будет лучше. С явной неохотой Рональд берет со стола флакон, достает палочку, а затем тяжело смотрит на Северуса. — Это только ради Герми, Гарри и Невилла. — Как скажете. Северус медленно потягивает кофе, наблюдая за тем, как Рональд вытягивает из головы серебряные нити воспоминаний и осторожно помещает их в небольшую емкость. Он очень надеется, что благодаря этим сведениям получит свои ответы. Не может не получить. Наконец, Рональд ставит перед ним флакон и тут же встает из-за столика. — Ну, прощайте. Надеюсь никогда больше вас не увидеть. — И вам всего доброго, мистер Уизли, передавайте наилучшие пожелания семье! Северус позволяет себе ухмыльнуться, глядя ему в след. В юности он и сам был довольно вспыльчивым и эмоциональным. Удивительно, как сильно меняется характер человека под влиянием жизненных факторов и времени. Поднявшись из-за столика, Северус взмахивает на прощание улыбчивому Мэнди и вновь оказывается под резкими порывами ноябрьского ветра. На улице стало еще холоднее и противнее, но он почему-то медлит, прежде чем покинуть немноголюдный Косой переулок. Первое время после войны многие лавочки и магазинчики были закрыты, но сейчас все они блестят идеально прозрачными витринами и мерцают яркими вывесками. И пусть большинство заведений выкуплены другими владельцами или восстановлены родственниками погибших, центральная улица магического Лондона не утратила былого очарования. А ведь сразу после окончания войны Северус всерьез сомневался в том, что ему удастся еще хоть раз пройтись по Косому переулку. К нему приставили авроров уже в больнице — держали под конвоем, пока он приходил в себя после укуса Нагини. Мерзкая змея не только разодрала ему горло, но и впрыснула щедрую порцию яда в кровь. Если бы Северус не успел принять пару зелий еще до прихода Поттера, уж точно не выжил бы. Конечно, он не был бы собой, если бы не оказывался готов всегда и ко всему, но все же без длительной реабилитации под присмотром дилетантов в зеленых мантиях обойтись не удалось. После смерти Темного Лорда все жаждали линчевать его выживших приспешников — Северус не питал иллюзий о своей участи. Он стоически перенес несколько допросов от доблестных авроров, навестивших его прямо в палате. Не менее мужественно выдержал и предварительное заключение в Азкабан. На самом деле, вся эта судебная волокита была не более, чем фикцией — если его не приговорят к Поцелую, то просто оставят гнить в камере, бесконечно оттягивая суд. Северус знал, что заслужил все это за множество грехов, которые ему пришлось совершить. И не важно, чьи приказы он выполнял — убийство оставалось убийством, а за годы войны он давно потерял счет своим жертвам. Но не прошло и недели заключения, как он оказался на скамье подсудимых перед уважаемыми судьями Визенгамота. Забавно, ведь это должно было случиться восемнадцать лет назад. И если бы не вмешался вездесущий Дамблдор, его жизненный путь оборвался бы не в тридцать восемь, а всего в двадцать лет. Северус не был уверен, испытывал ли он благодарность к старику за подаренные годы жизни — слишком уж безрадостной она оказалась. Когда он увидел среди зрителей подмигивающего Люциуса, то оказался слегка озадачен. Северус был уверен, что Малфои, если остались живы, давным-давно собрали вещички и уехали на край света, подальше от машины правосудия. Но, видимо, Люциус легких путей не искал. Вторым, не менее удивительным эпизодом того дня стало выступление в очередной раз выжившего Героя Поттера собственной персоной. Он с таким жаром защищал своего бывшего преподавателя, что даже сам Северус начал верить во всю ту просветленную чушь, которую нес мальчишка. Как бы то ни было, но суд эти показания учел. В то, о чем говорили в его защиту Грейнджер и МакГонагалл, Северус уже не вслушивался. И без того по кислым лицам судей было понятно, что посадить бывшего Пожирателя, а по факту доблестного защитника добра, им не удастся. Пора было задуматься о том, кого следует благодарить за столь щедрый подарок. Впрочем, Северусу не пришлось долго искать виновника торжества — и так было понятно, что без Люциуса тут не обошлось. А потому он даже не удивился, когда сразу же после оглашения вердикта Визенгамота, тот подошел к нему. Полностью оправдан и восстановлен в правах. Надо же. Они даже палочку ему отдали, а ведь Северус был уверен в том, что она давно сломана. Но до боли знакомое древко привычно согревало руку, а Люциус уже спешно вел его к атриуму. Он не дал Северусу долго нежиться в уютной гостевой спальне мэнора, и уже на следующий день рассказал о плане по восстановлению репутации. — Все просто, Северус. Я уже подал от твоего имени прошение на присуждения Ордена Мерлина Второй степени за заслуги перед магическим обществом. Думаю, что после оправдательного приговора, они достаточно быстро его одобрят. Если нет — я знаю, на кого нужно надавить. К тому же, сейчас в Мунго есть вакансия начальника лаборатории. Ну что ты так на меня смотришь? Пей свой бренди и слушай. Северус пил прекрасный дорогой напиток, почти не чувствуя его вкуса, и покорно слушал. Люциус явно был в ударе. Как обычно, живой и деятельный, он довольно быстро пришел в себя после падения Лорда. Для Северуса было загадкой то, как легко друг приспосабливался к любым жизненным ситуациям, и как быстро умел найти для себя выгоду. — Я обсудил этот вопрос с несколькими знакомыми из Министерства и отправил письмо в Мунго. Как только ты получишь орден, у них не будет причин тебе отказать. Северус, работа в их лаборатории — это отличная возможность не только занять достойное тебя положение в обществе, но и продолжить твои эксперименты. Я же знаю, как ты ими дорожишь. А теперь тебе не придется думать о том, где достать ингредиенты — больницу щедро финансируют. Подберем тебе толковых лаборантов в штат, и вперед! План был отличный. И как бы Северус не сомневался в его претворении в жизнь, за какие-то два месяца Люциус умудрился организовать все. И присуждение ордена, и получение огромной научно-исследовательской лаборатории в его, Северуса, распоряжение. Он был уверен, что не расплатится с другом до конца жизни. Что ж, теперь долги приходится отдавать посмертно. Сглотнув комок в горле, Северус аппарирует. Он должен как можно быстрее посмотреть воспоминания Рональда и узнать, какие именно показания привели к казни Малфоев. Северус уверен, что не сможет жить спокойно, пока не совершит личную вендетту. И тот, кто виновен в гибели Люциуса, на собственной шкуре узнает, что такое ад. *** За окном уже начинают сгущаться вечерние тени, но Северус не спешит зажигать светильники. Он сидит в своем кабинете, окутанный полумраком, и никак не может справиться с потрясением. Линда давно уже ушла домой, Гермиона заперлась в лаборатории, наверное, снова собралась там ночевать. Удивительно, что Рональд, с его темпераментом, прощает жене подобные отлучки. Неужели настолько доверяет? Впрочем, семейные дела Уизли мало интересуют Северуса, а вот то, что он только что увидел в думосборе... На удивление, правда оказалась болезненной. Он ожидал увидеть в роли свидетеля кого угодно из бывших Пожирателей, любого, кто имел зуб на выкрутившихся Малфоев, но домовик Паркинсонов... Северус знает Мигулоса еще со школы. Он одного возраста с Люциусом и одним из первых вступил в ряды приспешников Темного Лорда. В меру трусливый и жадный, Мигулос хотел приумножить богатство стремительно нищавшего рода и вернуть имени Паркинсонов былой авторитет. Но война его сломала, он оказался не готов собирать кровавую жатву для Темного Лорда — не справился и очень быстро начал спиваться. Северус часто видел Мигулоса пьяным на собраниях Пожирателей, про себя удивляясь тому, как долго Лорд терпит подобные выходки. Но Господин в ту пору ценил каждого представителя чистокровного рода — на многое тогда закрывал глаза. После первого падения Лорда, Мигулос, как и Люциус, смог вовремя обезопасить себя и свою семью от преследования Аврората. Благодаря налаженным за время служения связям с представителями других богатых родов, он выгодно выдал замуж свою племянницу и смог устроиться высокопоставленным чиновником в Министерство. Доконала его Вторая магическая. Возрождение Темного Лорда, возобновление рейдов и убийств, постоянный страх за единственную дочь — все это заставило Мигулоса вновь взяться за бутылку. И даже после смерти Господина он уже не прекращает пить. Северусу жаль и его, и несчастную жену, и предоставленную самой себе дочь, а потому он нередко наведывается к Паркинсонам, помогая Мигулосу справляться с последствиями длительных запоев. Бывший боевой товарищ периодически захлебывается горькими рыданиями на плече у Северуса, вспоминая, как собственными руками пытал невинных людей. Поэтому Северус знает на сто процентов — Мигулос кто угодно, но не предатель. Он уже давно не обращает внимание на то, что происходит за пределами излюбленного кабинета, забросив и работу, и общение с бывшими друзьями. Возможно, в последнее время Северус является чуть ли не единственным гостем в их мрачном старинном особняке. Но раз не Мигулос отправил своего домовика давать показания против Малфоев, то ответ очевиден — это дело рук Панси. И от одной мысли об этом больно. Северус все еще помнит, как тяжело ей давалось исполнение приказов Лорда. Но он сам ее учил — знает, на что она способна. Он берет со стола палочку и коротким взмахом призывает из буфета бутылку бренди и бокал. Северус пьет достаточно редко, но сегодня не хочет оставаться с ясной головой — ощущение такое, что Панси предала не Малфоев, а его самого. Перечеркнула все то немногое хорошее, что между ними было. И это больнее, чем он мог себе представить. Отвратительное ощущение. Внезапный короткий стук в дверь заставляет его вздрогнуть всем телом. Северус зажигает свечу, бросает короткий взгляд на часы и матерится сквозь зубы. Сейчас он совершенно не в настроении обсуждать работу. Хочется послать надоедливое создание на все четыре стороны, но она же все равно добьется своего. Вот же черт. Если бы Гермиона не была настолько умной, он бы давно уже вышвырнул ее из своего отделения, не обратив внимание на заслуги перед магическим обществом и Орден Мерлина Первой степени. — Входи. — Добрый вечер, Северус, — в свойственной ей манере, Гермиона быстро проскальзывает в кабинет, подходит к столу и кивает на бокал в его руке. — О, ты уже отдыхаешь. Извини за беспокойство, но я с важными новостями. А впрочем, можно и мне глоточек? Без приглашения она садится в кресло и устало опускает голову на руки. Северус призывает второй бокал и плещет в него немного бренди. Гермиона пьет еще реже, чем он, по крайней мере, когда он это видит. Похоже, у нее сегодня тоже тяжелый день — Держи, Гермиона. Ему нравится называть ее по имени. В конце концов, в его жизни на протяжении довольно длительного периода времени было так много разномастных Уизли, что ежедневное обращение к коллеге по фамилии мужа поначалу вызывало практически реальную зубную боль. Как ни странно, Гермиона это быстро заметила и сама предложила обращаться к ней чуть более фамильярно. Для Северуса это стало невероятным облегчением. Отхлебнув немного терпкого напитка и даже не поморщившись, она решается рассказать о цели своего визита: — На самом деле я не уверена, что это действительно нам поможет, но, возможно, натолкнет на какие-то свежие идеи, — она достает из своей безразмерной сумки какие-то свитки и протягивает их Северусу. — Вот копия ритуала, которую я сделала с книги Вирджинии Креншоу «Влияние на разум: методология подчинения воли». — Я даже знать не хочу, как этот трактат попал в твои руки, — Северус невольно морщится, вспомнив о том, что видел книгу с подобным названием в библиотеке Малфоев. — И правильно. Я все равно не скажу. В любом случае, там много тумана и ненужной информации, но главное я выписала. Этот ритуал действует наподобие Империуса, но тоньше. Он не отслеживается проверками, не может быть отменен. При этом человек полностью лишается собственной воли и подчиняется приказам. Правда, его действие ограничивается всего сорока восемью часами, но какой потенциал! Северус, если мы пошагово разберемся в механизме его действия, то сможем выработать алгоритм влияние на разум наших пациентов, это ведь... — Не тараторь. Я тебя услышал. Это ценная информация, ты хорошо потрудилась. Я изучу материалы и приглашу тебя для дальнейшего обсуждения, а сейчас иди домой. Ночь на дворе. Гермиона залпом допивает бренди и встает из-за стола. — Как там Гарри? В последнюю неделю он почти не появляется в Норе. У него все хорошо? — Понятия не имею. Он с середины октября прекратил наши регулярные сеансы. Приходил позавчера, выглядел чрезмерно оживленным. Похоже, фаза переключилась. Она тяжело вздыхает и берет свою сумку. — Понятно. Еще раз извини за беспокойство, я не хотела нарушать твое уединение. — Иди. Все твои извинения приняты. Гермиона устало кивает и, не проронив больше ни слова, быстро выходит из кабинета. Ну слава Мерлину. Северус наливает себе еще порцию бренди и залпом выпивает половину содержимого бокала. Он сейчас совершенно не в состоянии думать о работе, каком-то ритуале и Гермионе — мысли то и дело возвращаются к Панси и осознанию того, что она совершила. Зачем? Насколько он знает, Малфои не сделали девчонке ничего плохого, напротив, она всегда была желанным гостем в мэноре. Да что уж там, Люциус даже помолвку им с Драко устроил. И если бы к тому не вернулась память, она бы уже была хозяйкой мэнора, тогда как у Драко осталась бы семья, дом и немалое состояние. Внезапная догадка кажется настолько нелепой, что Северус опускает руку, не донеся бокал до губ. Действительно, до того суда у Драко было все, он ни в чем не нуждался, делил свою симпатию между родителями и Панси и жил по сценарию, уготованному ему с младенчества. Но после казни родителей и конфискации семейного имущества он остался совершенно один, без дома и средств к существованию. В полной зависимости от своей невесты. И если бы к нему не вернулись воспоминания, если бы Северус не помог с жильем и работой... Он с невольным стоном проводит рукой по лицу. Что же ты наделала, девочка? Куда же завела тебя эта нездоровая одержимость? Если все именно так, как он думает, а Северус уже практически не сомневается в своих выводах, то Панси не остановится ни перед чем в своем маниакальном желании заполучить Драко. И горе будет тому, кто встанет у нее на пути. Забавно, что в этом она принципиально отличается от альтруистичного и окончательно запутавшегося в себе Гарри. Тот, напротив, готов ради Драко пожертвовать всем. Когда Гермиона впервые заявила ему о просьбе взять на лечение Героя, Северус решил ее уволить. Но затем она объявила, что будет ему должна, и пришлось признать, что выгода от этой сделки перевешивает возможные неудобства — жена одного из ведущих следователей Аврората могла сослужить неплохую службу для его намечающегося расследования. Тогда Северус милостиво разрешил привести Поттера на терапию. Он решил, что, в конце концов, не лишним будет снова загнать мальчишку в кабалу долга и обязательств перед бывшим учителем. Если бы знал, чем обернется попытка вытащить Гарри из депрессии, Северус ни за что не согласился бы на эту сделку. В конце концов, потраченные нервы ему теперь никто не восстановит. Гарри был совершенно, до зубовного скрежета невыносим. Но если несколько лет назад Северуса раздражали непокорность, безрассудность и твердолобость мальчишки, то теперь Поттер порадовал его доходящей до абсурда ненавистью к себе. Судя по всему, Северус был не первым, к кому Гермиона приводила своего непутевого друга. Гарри не ругался, на провокации не велся и в принципе мало чем походил на себя. Монотонно и даже как-то чрезмерно тщательно препарировал душу на сеансах терапии. Возможно, виной тому были таблетки, которыми пичкали мальчишку маггловские врачи, но Северус был бы рад не выслушивать всего этого бесконечного бреда. «Когда Сириус погиб из-за меня... Когда Дамблдор умер по моей вине... Когда я стал убийцей, подняв палочку на Волдеморта...». Казалось, что он говорит заученные, давно потерявшие для него самого смысл фразы, даже не осознавая их значения и в упор не понимая, зачем ходит на эту самую терапию. Сперва Северус пытался с ним работать всерьез, но быстро понял всю бесперспективность этого занятия. Гарри ни в какую не хотел его слушать, поэтому что согласился на лечение только из-за уговоров Гермионы и положения Джиневры. В таких обстоятельствах Северус был бессилен. Невозможно помочь тому, кто не хочет помощи. Но и выгнать Гарри из кабинета просто так не позволяла профессиональная этика, поэтому три раза в неделю приходилось молча слушать все эти потоки бесконечного самобичевания и ждать, когда очередной час закончится. Кроме того, суицидальные мысли мальчишки не были для Северуса в новинку — тот вечно лез на рожон, явно ища смерти, и даже один раз умудрился найти. Не было никаких гарантий, что Гарри не рискнет сделать нечто подобное в будущем. На хороший итог в таких обстоятельствах рассчитывать не приходилось. Черт, может стоило рассказать Гермионе раньше? Не то, чтобы Северусу было совсем уж плевать на Поттера, но в последнее время он был занят гораздо больше обычного. И то, что Гарри, наконец, прекратил изводить их обоих этими бестолковыми встречами, было очень даже кстати. К тому же, в понедельник он объявился сам — сопровождал жену к колдомедику и решил заглянуть на полчаса к Северусу. Действительно, зачем назначать сеансы заблаговременно, если можно открывать людей от работы в любой момент? И Северус непременно выставил бы Гарри за дверь, если бы тот не выглядел невероятно счастливым и жизнерадостным — взыграл научный интерес. По долгу службы Северус был знаком со многими маггловскими трудами по психиатрии, но сам впервые имел счастье наблюдать за резким переключением фаз. Вот только врачи диагностировали Поттеру биполярное расстройство второго типа, тогда как Северус видел несколько другую картину. Скорее всего, у мальчишки циклотимия, с которой антидепрессанты и транквилизаторы справляются довольно плохо. Чтобы вылечиться, Гарри нужна нормальная терапия, но разве ему это объяснишь? Дури и презрения к авторитетам в этой голове хватит на десятерых. Как оказалось на практике, жизнерадостность Гарри была еще хуже депрессии. В состоянии гипомании он был чрезмерно возбужденным — ходил из угла в угол по кабинету, оживленно жестикулировал, постоянно перебивал сам себя, рассказывая о перспективах жизни с женой и о будущем с Драко... О, как же много он говорил о Драко. «Он ведь волшебный, понимаете, профессор, совершенно волшебный и удивительный. Он лучшее, что случалось со мной в жизни. Я пока не знаю как, но мы все уладим, обязательно уладим, вот увидите!». Он все рассказывал и рассказывал, а Северус обреченно думал о том, что устал выслушивать бредни людей, до беспамятства влюбленных в сына Люциуса. И как только Драко выдерживает всех своих навязчивых поклонников? Не устает же от них. С другой стороны, в последнее время Драко тоже был в хорошем расположении духа, поэтому причин для беспокойства за него Северус не видел. Как оказалось, зря. Теперь он уже совершено не уверен в том, что Панси будет покорно ждать указаний и сидеть сложа руки. Глупая девчонка! Мысль о Панси в контексте последнего визита Гарри заставляет Северуса с другой стороны посмотреть на ситуацию, которая произошла в тот день. Джиневра тоже заглянула к нему в кабинет — хотела выяснить, закончил ли Гарри изливать свои восторги. И прежде чем Северус успел накричать на Линду за то, что устроила из его кабинета проходной двор, его буквально окатила исходящая от Джиневры темная магия. Не заметить этого мог только слепой. Ну, или тот, кто никогда не сталкивался с подобными заклинаниями и зельями. Его настолько заинтересовала эта темная аура, что Северус под каким-то неблаговидным предлогом выставил из кабинета Гарри и попросту залез Джиневре в голову. О, он не был разочарован. Перед глазами сразу же всплыла интересующая его картинка с помолвки, на котором юная мисс Уизли опрометчиво выпила запрещенное несколькими министерскими статутами зелье. Интересным было то, что отдавшая его Лаванда Браун говорила о противозачаточном, тогда как зелье было направлено на провоцирование беременности. И если бы его студенты чуть больше внимания уделяли занятиям, они бы тоже легко отличили нежно-розовое противозачаточное средство от переливчато-синей жидкости в прозрачном флаконе. Собственно, оба состава являлись незаконными, но второй был гораздо опаснее. Если бы партнер юной ведьмы имел недостаточный магический потенциал, был сквибом или магглом, у них бы все равно родился ребенок, но Мерлин упаси произвести на свет такого монстра. Шансы на то, что родится полноценное здоровое дитя, были минимальными. Джиневре просто несказанно повезло, что она оказалась в постели с Поттером, находящемся в самом расцвете магических сил. Естественно, после такого интенсивного копания в мозгах, Джиневра потеряла сознание. Поэтому Северусу ничего не стоило наложить на нее Обливиэйт, а затем привести в чувство и самым заботливым образом сообщить, что такой побочный эффект от диагностических чар имеет место быть, хоть и крайне редок. Успокоив разволновавшуюся Джиневру, он передал ее с рук на руки Гарри и потерял какой-либо интерес к происшествию. Но теперь эта история заиграла новыми красками. Просматривая воспоминания Джиневры, Северус заметил эффектный перстень на руке ее подружки, отдающей столь опасное зелье. Возможно, если бы он вспомнил сразу о том, где уже видел это кольцо, то еще раньше смог сопоставить два и два. Но только сейчас Северус, как наяву видит переливающийся изумрудным блеском перстень со стилизованной буквой «М». Ох, девочка, сколько же жизней ты успела сломать? Сколько еще собираешься? Допив уже успевший нагреться в бокале бренди, Северус тяжело поднимается из-за стола, надевает теплую мантию и выходит из кабинета. Он думает, что пора наведаться к Драко и завуалированно предупредить о действиях Панси. Он не хочет, чтобы мальчик попал в беду, до тех пор, пока расследование не будет окончательно закончено. Но и противодействовать Панси в открытую только на основании собственных умозаключений не может. Если все так, как он подозревает, зельем и Обливиэйтом дело не ограничится. А пока необходимо добыть факты, и Северус уже знает, куда отправится за ответами.